Я коснулся её щеки и притянул к себе, срывая с губ первый поцелуй. Поля дрогнула, стиснув мою руку, но уже на втором поцелуе её хватка ослабла, а пальчики обняли меня, трепеща от волнения.

Целовалась она неумело. Но страсть с лихвой заменяла ей мастерство, и вскоре её нежные губки призывно раскрылись, давая нашим языкам коснуться друг друга. Под бешеный бой крови в ушах я стиснул Полю в объятьях, проникая ладонями под ткань её формы. Чуткое девичье тело отреагировало на ласку благодарной дрожью, Поля с тихим стоном обняла меня, отбрасывая остатки стеснения.

По комнате поплыли влажные звуки поцелуев, но я даже не замечал их, всё внимание захватила рыжеволосая красавица в моих объятьях. Я ощущал сквозь одежду, как отчаянно колотится её сердечко, жаркое дыхание опаляло мою кожу, а девчонка льнула ко мне, словно призывая поскорее сбросить мешавшую одежду и выпустить всё, что мы сдерживали долгое время.

И, черт возьми, я хочу этого. Повалить её на кровать, сорвать одежду и взять её прямо здесь, уверенный на сто процентов, что она хочет того же.

Я ощущал её желания, одурманенный ей, как запойный алкоголик. Смелее, девочка, дай мне испить тебя ещё, ласкать тебя, услышать, как ты с трудом сдерживаешь стон, хватая ртом воздух. К чёрту всё…

Оторвавшись от неё, я повалил девушку на кровать — она призывно закусила губу, жмурясь от удовольствия. Подрагивающие пальцы принялись расстегивать пуговички формы на ее часто-часто вздымавшейся груди. Ладони уже ощущали жар её обнаженной кожи сквозь тонкую блузку, как в наш мирок вторгся чужой голос.

— По-ля-я! — донесся из-за двери зычный крик Варвары. — Ты что там застряла? Подолом к кровати присохла?

— Господи!.. — прошептала девчонка, стыдливо пряча раскрасневшееся лицо в ладонях. — Княжич, она же сюда придёт!..

— Да черт… — выдохнул я сквозь зубы.

— Ну ты где там? — повторился призыв старшей горничной.

Я навис над пунцовым личиком девчонки — она обвила мою шею и, чуть не плача, покачала головой.

— Простите, княжич, я правда не хотела…

— Всё хорошо.

Ничего не хорошо! Раззадоренное сперва ласками Жанны, а теперь ещё и Полиной тело требовало продолжения. Скрутив свои желания в бараний рог, я выпустил девушку из объятий и помог ей подняться. Красная до корней волос, она спешно оправила складочки на помятой форме и, кое-как застегнув пуговки непослушными пальцами, крикнула Варваре дрожащим голоском.

— Иду уже! Сейчас!

Немного переведя дыхание, она с искренним сожалением посмотрела на меня — и поклонилась.

— Княжич, простите мне мою податливость, я не собралась вас соблазнять, или там еще что-то…

— Ш-ш.

Я прижал палец к её рту — она легонько прихватила его губами, вызвав ещё один прилив желания.

— Ступай, помоги Варваре приготовить ужин. Про это никому не говори ни слова, поняла?

— К-конечно, княжич! Я ж не дура там какая…

— А, и ещё, — я приобнял её за талию и тихо добавил. — Завтра, после отбоя, жду у себя. Заставлять не буду, но и предлагать второй раз — тоже.

Девушка распахнула свои глазищи, — о, она точно поняла, что я хотел сказать! — и, коротко поклонившись, с кивком выскочила из комнаты. Притом смутилась она настолько, что даже кончики ушей покраснели.

Ну вот и славно.

Закрыв дверь на замок, я сел на кровать и попытался собраться с мыслями. Нос всё ещё щекотал аромат девушки, а ворох образов навязчиво лез в голову, не давая сосредоточиться.

— Ну что, закончил развлекаться, человек? — как гром среди ясного неба, раздался голос Лили.

Я вздрогнул. Девушка, вновь облачившись в свой серый комбинезон, мерила меня полным пренебрежения взглядом. В общем, смотрела как на дерьмо.

— Ты на что-то дуешься?

— Я? — она демонстративно фыркнула. — С чего ради, человек? Какое мне дело, с кем ты решил переспать?

— Значит, никакого, — улыбнулся я, присматриваясь.

Сердится, видно же. И притом буравит взглядом так, будто сжечь на месте хочет.

— Хватит тянуть время, — она решительно подошла и уперла руки в бока. — Кодекс!

— Кодекс, — кивнул я, открывая рюкзак. Пошлая обложка журнала полетела на пол, а в моих руках осталась небольшая книга толщиной в два пальца, обтянутая чёрным кожаным переплётом. На корешке едва виднелась облетевшая позолота с почти исчезнувшим тиснением, а крышки стягивала металлическая застежка с хитроумным плоским замком. Ключа, конечно же, не было.

— Гримуар… — выдохнула Лили, касаясь его кончиками пальцев. Книга буквально источала странную энергию. От одного её присутствия было не по себе. Я не мог отделаться от ощущения, что в моих руках оказалось нечто древнее, могущественное, и весьма зловещее.

— Чего же ты ждёшь?

Я поднял взгляд. Она смотрела, прямо и требовательно.

— Что?

— Кодекс у тебя в руках, человек. Заключи контракт со мной. Ты ведь хотел её? Силу, которая поможет тебе спасти род. Вернуть твою драгоценную сестру. Давай же, я жду.

Пальцы коснулись шершавой обложки. Книга, словно живая, испустила импульс энергии. Она реагировала, призывала меня. Затягивала.

Черт возьми, а если…

— Ну же! Заключи контракт!

Я поднялся, до скрипа сжав кодекс.

— Нет.

— Что?..

Верно. Так будет правильно, как бы сильно мне ни хотелось того, о чем она говорит. Я ничего не знаю о кодексах. И о ней — тем более.

— Он попал ко мне случайно, твоим истинным хозяином должен был стать цесаревич Роман. Он, а не я, в тот вечер должен был заключить контракт. Ему ты принадлежишь. а не мне.

— Принадлежу? — она издала смешок. — Ты ещё не понял, человек? Я сама выбираю, с кем заключать контракт. Это вы не можете выбирать кодексы, ясно тебе?

Книга снова испустила волну энергии, и та откликнулась в груди такой болью, что в глазах потемнело. Совсем забыл, грёбаная стигмата!

— Ты же говорила, стигмата ослабнет, когда я получу кодекс…

— Ослабнет, — она прижала ладонь к моей груди, кривя полные губы. — Но связь между нами уже окрепла. Решишь отдать гримуар, она ранит ещё сильнее.

— И пусть, — выдохнул я. — Честь офицера!..

— Честь, ах, честь! Как вы, люди, меня задолбали со своей честью! — вскричала она. — И как, помогла твоему отцу честь, когда те люди пришли убивать его семью? Или, может, честь спасла твою мать? Или, может, честь не дала убить ту девчонку, которую ты вытащил из лап смерти, а?

Её глаза вспыхнули золотым светом, а волосы, наполненные энергией, затрепались, как от порывов ветра. Она вцепилась в мои плечи, и впервые в её глазах мелькнула боль, скрытая глубоко внутри неё.

— Честь это маска для трусости и лицемерия! Этот мир плевать хотел на благородство! Хочешь и дальше верить в это дерьмо? Тогда будь готов, что все эти честные и правильные люди убьют всех, кто тебе дорог, одного за другим, используют тебя, а потом с радостью всадят нож тебе в спину! Так же, как твоему отцу. Здесь сильные жрут слабых, а значит только сила может хоть что-то изменить, понял, ты⁈

Я до хруста стиснул зубы. Её слова ранили больнее любого удара. Она права, и всё же…

— Понимаю. Но ответ прежний — нет.

— Я тебя не понимаю, почему?..

Неторопливо сняв её руки, я выдавил улыбку.

— Ну это потому, что я — человек, а ты — кодекс.

Её глаза сверкнули, Лили подошла и ткнула пальцем мне в грудь так, словно хотела пробить дыру. Дрожащим от ярости голосом она отчеканила.

— Не смей, слышишь, никогда не смей равнять меня с этими никчемными, лицемерными, покорными!..

— Кодексами? — я посмотрел ей в глаза. — Но ты ведь и есть кодекс. Разве нет?

Девушка вспыхнула от гнева.

— Я!.. Гхх!

Окатив напоследок испепеляющим взглядом, она исчезла во вспышке света.

— Удрала, значит, — фыркнул я. — Ах, как же это по-взрослому, Лиливайсс. Ну дуйся дальше, а как остынешь… погоди-ка.

Я застыл в замешательстве, уставившись на гримуар.

Он не был похож на отцовский, да и ни на один из виденных мною кодексов, даже на картинках или в новостях и видео в Импернете. А в голове безумным потоком пронеслись её слова.