— Что ж, как знаете, — Балашов пожал плечами и снова взялся за вилку. — Возможно, скоро они станут и моими слугами. Если вы примете мое предложение, разумеется.

Он с усмешкой проследил, как княгиня сжала губы в тонкую полоску, и взялся за еду. Но едва успел отрезать сочный кусок мяса, как в зал влетел взъерошенный слуга.

— Госпожа! Ой, вашсветлость, — он торопливо кивнул Балашову. — Вас просят, госпожа! Там это, в общем… пройдемте со мной, пожалуйста!

Ольга нахмурилась и поднялась с места.

— Успокойся и скажи нормально, Григорий. Кто просит?

— Государевы…ой!

Из коридора раздалось хлопанье дверей и четкие, быстрые шаги. В гостиную вошли трое в черных костюмах с характерными нашивками в виде серых сов на рукавах и лацканах.

Опричники быстро окружили стол, главный же подошел к Ольге и протянул ей бумагу, заверенную круглой печатью с гербом.

— Ваша светлость, княгиня Вайнер. Именем Императора, мы должны провести у вас обыск.

Она быстро пробежала взглядом по бумаге.

— Нет, не должны. Вы обязаны уведомить об этом за сутки, господин майор. Я знаю закон.

— А вот и нет, княгиня, — дерзко осклабился он, показывая вторую бумагу. — Император объявил особое положение, угроза государственного масштаба. И пока оно действует, мы имеем право на всё.

— Вы битый час разносите мой особняк, господин майор. Может, хотя бы потрудитесь объяснить, что вы ищете?

Оставив слугу с князем Балашовым, Ольга неотрывно следовала за опричниками. Два десятка человек буквально выворотили все комнаты в особняке, изъяли все записи с камер за последнюю неделю, не говоря уже о жестких дисках компьютеров.

— Если найдем, я вам скажу, ваша светлость, — уклончиво ответил тот. — А вместо недовольства и попыток нам помешать вы лучше бы проявили содействие. Вы ведь знаете наши правила.

Он многозначительно кивнул на стоявшую рядом вазу, на глазах покрывающуюся инеем. Ольга хорошо знала, как работают её бывшие коллеги, а потому и сделать ничего не могла. Любой чих они могли трактовать как помеху следствию. А лишнее внимание опричников опальному роду было не нужно.

Подавив порыв альвы, Ольга вздохнула и расслабила плечи. Последние дни и без того выдались нервными, ей хватало проблем с Ярославом и Балашовым, ни к чему было усугублять и без того нервозный день.

— Вот и славно, — кивнул майор на ближайшую дверь в коридоре. — Теперь комнаты слуг, начнем с этой. Дайте ключи.

— И слуг тоже?

— А что не так? — улыбнулся он. — Вам ведь нечего скрывать, ваша светлость?

— Разумеется, нечего. Приступайте.

— Это моя… — еле слышно прошептала Поля, хвостиком следовавшая за госпожой.

— Дай ключ.

Девушка вложила в руку опричника теплый от её руки ключик.

— Помоги господину майору, — велела она, — Я прослежу за остальными.

Минут десять майор активно перерывал шкафы и ящички в её комнатке, пока не добрался до комода. Вытряхнув верхние два на узенькую кровать, он взялся за третий.

— Позвольте, я сама!

Глянув внутрь, майор отошел, пропуская служанку. Девчонка закусила губу и, медленно краснея, осторожно вытащила последний ящик.

— Тут просто бельё…

— Выкладывай всё.

Поля нехотя начала доставать один сверточек за другим. Потеряв терпение, опричник грубо отодвинул её в сторону и перевернул ящик, вываливая содержимое на пол.

— Так, а это что? — он поднял сверток, перетянутый резинкой, и быстро раскрыл его. В руках опричника зашелестели крупные купюры.

Поля побледнела, пряча руки за спиной: пальцы мгновенно свела мелкая дрожь.

— Откуда у служанки такая сумма? Здесь тысяч сто пятьдесят, не меньше! — с нажимом произнес майор, потрясая пачкой купюр. — Где ты их взяла?

— Я дал.

От знакомого голоса она невольно вздрогнула.

— Господин!

Опричник, мгновение назад готовый и дальше давить на служанку, обернулся ко мне — и невольно поежился от моего тяжелого взгляда.

Растрепанный и помятый, с глубокими царапинами после дуэли, да ещё и в кителе со знаками отличия, вид я наверняка имел весьма грозный.

Хватит пугать мою служанку, подонок. Давай, меня теперь пугай.

— Ты?

— Ярослав Вайнер, к вашим услугам, сударь, — я шагнул в каморку и навис над ним, буравя взглядом.

— Ваша светлость, — потупившись, кашлянул он. — Это вы дали служанке такую сумму?

— Я ведь уже сказал, что она получила их от меня. Разве это не было понятно с первого раза?

— И за что же она получила такую сумму? — ехидно усмехнулся он.

— За особые услуги личного характера, — не дрогнув и мускулом, ответил я. — Вы всё поняли, или вам нужно объяснить, какие услуги может оказать юная девушка своему господину?

А ведь если задуматься, я сказал чистую правду.

Поля аж закрыла лицо руками, да так крепко, что виднелись лишь пунцовые от смущения ушки. А опричник, явно не ожидавший такой прямоты, замешкался.

— А, кхм, я понимаю, но, кха! За такую сумму?

— И что не так? — усмехнулся я. — Можно подумать, это большие деньги. Кроме того, это моё дело, кому и сколько платить за мой досуг.

— Г-господин, прекратите… — пролепетала девчонка сквозь пальцы. — Вас точно-преточно не так поймут!

— Здесь нечего понимать неправильно, Полиночка, — я ободряюще улыбнулся ей и снова зыркнул на майора. — Если я могу еще чем-то помочь, то к вашим услугам, но прежде верните деньги моей горничной, сударь.

Он с сожалением посмотрел на толстую пачку денег. Такой жирный вещдок много о чем мог говорить, начиная от платы за контрабанду и заканчивая авансом за пересылку того же кодекса. А в том, что они искали именно книгу, я не сомневался — иных причин для появления опричников в моем доме после теракта и быть не могло. Я знал, что рано или поздно они придут с обыском, потому и рискнул, отдав книгу наследнице павшего рода Плахиных.

Но и шансы того, что деньги были банальной платой молодого княжича своей пассии, были велики. Это было видно по его неуверенному взгляду, да и наша с Полей игра была почти безупречной.

Раздумья опричника прервал голос его подчиненного, донесшийся из коридора.

— Господин Шипунов! Мы обыскали остальные комнаты, никаких следов нет.

— А альва-сенсы? — он обернулся к двери.

— Они говорят, что внутри дома фон немного повышен, особенно в комнате княжича, но кроме этого больше ничего не нашли.

Я посмотрел в коридор: за спиной опричника виднелись любопытные лица тёти и князя Балашова.

— У нас долгое время хранился кодекс отца, — пояснил я. — Возможно, это остаточные следы. По приказу Императора, я вернул кодекс хранителям.

— Знаю, — опричник разочарованно вздохнул и, положив пачку денег на кровать, вышел в гостиную. Я кивнул Поле и вышел следом за ним.

— Вы закончили здесь, сударь? Моя тётя хотела бы продолжить ужин со своим гостем. А я — провести вечер с моей горничной.

— Князь Балашов уже уходит, — тут же вклинилась Ольга, кивая ему. — Меня устроит десятипроцентная наценка, Лев Валентинович. Подпишем документы через пару дней, а пока, если вы не против, я бы хотела остаться одна.

— Разумеется, дражайшая, — толстяк расплылся в довольной улыбке и с хитрым прищуром покосился на меня. — Отдыхайте, доброго вам вечера.

— Господин Шипунов, вас еще что-то интересует?

Опричник оглядел своих товарищей, закончивших обыскивать другие комнаты, и, сверившись с часами, покачал головой.

— Уходим, господа. С Вайнерами закончили, — он посмотрел на нас с Ольгой и с ухмылкой добавил. — Пока что. Но будьте уверены, мы еще встретимся, господа.

— Жду с нетерпением, — одарив его холодной улыбкой, кивнул я. — Всегда к вашим услугам. Григорий, проводи наших гостей.

Дождавшись, когда опричники покинут особняк, я сверился с часами: до назначенной встречи с курьером Епископа оставалось меньше часа, — и вернулся к комнатам слуг. Полина занималась уборкой разбросанных вещей, но, едва я вошел, судорожно задвинула ящик в комод.