Только вот еда никак не лезла в горло. Отвратительное чувство тревоги жгло изнутри, делая обед безвкусным. Мысленно я снова и снова проматывал слова Потёмкина, пытаясь придумать хоть один надежный способ победить.

А ведь Лили была права, предлагая помощь. Ситуация складывалась довольно паршивой.

С одной стороны, против меня был Кирсанов с атрибутом земли, ощутимо снижавшим мои шансы на победу. С другой стороны, добавляло проблем неослабевающее жжение в груди — правда, сейчас я его почти не ощущал из-за волнения. Непонятно, как кодекс отъедала мою альву, но сил в себе я чувствовал меньше, это точно.

Дерзкая девица явно что-то скрывала, но в её словах я не чувствовал фальши. Она искренне говорила про два-три дня. Ровно как и то, что не хотела искать мне замену.

Те же два дня оставались у меня, чтобы заплатить епископу за сестру.

— Куда ни кинь, всюду клин…

Кое-как запихав в себя порцию макарон, я с отвращением глянул на румяную булочку. От волнения вкус еды совсем не ощущался.

— Мда… съем, когда все закончится.

Смяв упаковку от завтрака, я швырнул ее в урну. Поднялся и, отряхнув одежду, пошел к выходу из парка, как заметил возле раскидистого дуба вдали знакомую рослую фигуру.

Кирсанов устроился под деревом, так же, как я десять минут назад. А возле его ноги сидела трехцветная кошка.

Егор молча жевал бутерброд, держа его одной рукой, а второй гладил мохнатую гостью, с аппетитом доедавшую котлету из его обеда.

Хоо… ну хоть с животными он ладит. Даже улыбается, хоть и кривовато, явно с непривычки.

— Лопай, лопай, — долетел до меня его голос. — Котлета что надо. Не то постное дерьмо, которое готовит потаскуха моего отца.

Вот, значит, как… это многое объясняет.

За потаскуху на дуэли не дерутся.

Не замедляя шага, я прошел дальше. И лишь когда впереди замаячило здание главного корпуса, заметил, что ухмыляюсь уголком рта.

— Не будь он таким козлом, могли бы дружить.

Чем мне нравился университет, так это оснащенностью. Тренировочная площадка для старших курсов практически идеально подходила для нашей с Кирсановым дуэли и мало отличалась от подпольной арены подонка Бойчина.

Я вышел на край тридцатиметрового круга, обнесенного сеткой. Софья с ножнами в руках уже ждала меня. На другом конце арены показались Орлов и Кирсанов.

А снаружи, на многочисленных трибунах вокруг нашего мини-стадиона, обосновались сотни студентов. Здесь были ребята со всех курсов, кое-где виднелись и преподаватели, а в первом ряду виднелись желтые повязки службы безопасности.

Не люблю шумиху, но иначе было нельзя. Надеюсь, среди них хотя бы нет опричников — привлекать внимание этих молодчиков мне особенно не хотелось.

— Давай, Софья, — шепнул я девушке, оцепенело косившейся на трибуны. Ажиотаж приводил её в ужас.

Сглотнув, девушка покосилась на Кирсанова: Орлов как раз вручил ему меч. Я заметил, как он незаметно коснулся руки Егора — и на его пальце заблестело знакомое кольцо.

Значит, Орлов не шутил насчет моего убийства.

— Ярослав, ещё не поздно отказаться… — сдавленно прошептала Софья.

— Давай меч.

Стиснув ножны побелевшими пальцами, она выдвинула меч из ножен и протянула мне. Сталь клинка сверкнула на солнце.

— Пойдём, — скомандовал я.

Мы подошли к центру площадки, где нас уже ждали Егор и Орлов. На трибунах воцарилась мертвенная тишина.

Орлов с усмешкой взглянул на Софью и повернулся к трибунам.

— Согласно Имперскому Закону и правилам, Ярослав Вайнер сразится на дуэли с Егором Кирсановым, дабы защитить честь рода.

Выйдя из ступора, Софья хрипло вдохнула и произнесла свою часть.

— Дуэлянты выбрали магическую дуэль! Именем Императора и перед свидетелями, пусть два этих благородных мужа сражаются честно до победного конца, каким бы он ни был. Начало — с двадцати шагов.

— Да начнется поединок, — Орлов пронзил меня взглядом.

— Да начнется поединок, — вторила Софья — и отошла в сторону.

Мы с Егором коротко поклонились друг другу и пошли назад, на положенные двадцать шагов.

— Я буду наготове, — шепнула Софья и поспешила к выходу на трибуны.

Усмехнувшись ей, я сжал меч. Секунданты должны были попытаться решить вопрос миром, но в нашем случае это было невозможно. Кроме произнесения ритуальных фраз было еще одно — зафиксировать поражение одного из соперников… и, в случае гибели, доставить тело проигравшего его семье. Правда, биться насмерть сто лет как запретили, и дуэли давно велись до первой крови, но случалось всякое.

Аксеньева знала это.

И проигрывать я не собирался.

Тяжелые двери лязгнули за нашими секундантами, ушедшими на трибуны. Оставшись одни, мы с Егором развернулись друг к другу.

О да, он спокоен и уверен в себе. Всё, как мне и было нужно.

Именно поэтому я и выбрал магическую дуэль — чтобы он поверил в свое преимущество в магии передо мной. Это развязывало ему руки, и тогда мечи становились лишь формальностью.

А это был мой шанс на победу. Сделать то, что Кирсанов от меня не ждёт. Его магия сильнее, но моё мастерство меча — лучше. Им я и получу победу.

В подтверждение моих мыслей Егор опустил меч и с усмешкой вытянул руку.

— Ну же, Вайнер! Так и будешь стоять там, как трусливый щенок?

Я вовремя заметил движение — и метнулся в сторону. Позади с треском из-под земли вырвался острый каменный шип, осыпав землю вокруг осколками.

Меня бросило в жар, по спине табуном пробежались мурашки. Бой начался, и как это всегда бывало, все тревоги и мысли отошли на второй план. Чувства обострились настолько, что я кожей ощущал теплый весенний ветерок, а стопами — колебания земли, вздрагивающей от нового шипа, пробивающего дорогу наверх.

— Давай! — крикнул Егор, снова двинув рукой — и земля под ногами снова дрогнула.

Вбитые сотнями тренировок рефлексы сработали безотказно. Еще один бросок вперед! На этот раз Кирсанов бил на опережение — два шипа один за другим ударили слева и справа передо мной.

Перехватив меч, я на ходу разрубил один из шипов и метнулся вперёд.

Дуэль нельзя затягивать, у меня есть лишь пара попыток. Пока Кирсанов не измотал меня и не ударил всеми силами, нужно закончить её быстро!

Сжав зубы, я сконцентрировал альву — и использовал магию.

Мир вокруг замедлился, словно в один момент воздух превратился в густой кисель. Земля медленно растрескалась и вздыбилась, исторгая каменный шип. Медленно, словно бамбук, он потянулся вверх, преграждая мне путь. Птицы, пролетавшие над ареной, зависли в воздухе, едва взмахивая крыльями. Разрываемый криками с арены воздух тяжело завибрировал, а голоса учеников превратились в низкие, ревущие басы.

Лицо Кирсанова медленно вытягивалось от удивления.

Замедлилось всё. Кроме меня.

Разрубив шип, преградивший мне путь, я рванулся по дуге к Егору, про себя считая мгновения. Безболезненно я мог ускориться лишь на две секунды, и прежде чем Егор это поймет, я нанесу удар.

Пробежав пятнадцать шагов, я метнулся в сторону — ускорение кончилось. И тут же один за другим в меня полетели каменные шипы Кирсанова. Ускорение!

— Один… — прошипел я, едва успев разминуться с ребристой, как булава, каменной глыбой. В груди снова жгло так, словно я поймал удар чемпиона по боксу. Чертова Лили, я ещё спрошу с тебя за это!

Прыжок в сторону, нога проскользнула по белесому песку, — и новый рывок. Еще несколько метров…

— Два!

Егор был уже в паре шагов, остался последний бросок. Уходя в ускорение, я заметил взгляд соперника. Его брови взмыли в недоумении, а ноздри от гнева раздулись так, словно он решил втянуть всю поднятую на арене пыль.

Мир снова замер. Я же бежал по дрожащей земле прямиком на Кирсанова, занося меч. Один удар, быстрый и четкий, закончит дуэль. Он слишком верит в свою магию, и даже если решит ударить шипом прямо перед собой, я успею первым!

В голове щелкнул таймер — один.