— Марк, что ты лыбишься? — Зло глядя на меня, спросила мой снайпер.

— Ничего. Видишь, мужчин оказывается дефицит!

— Что ты этим хочешь сказать?

— Ничего. Просто надо дорожить каждым мгновением, проведённым с таким красавцем как я!

— Долго думал?

— Нет. Пять минут!

— Очень смешно, Марк!

Взял девицу под локоток и отвёл в сторону.

— Оль, я это к чему? Вот представь, вдруг бы меня сегодня убили, а ты так и не ощутила прелестей любви со мной! Представляешь как это печально! — Она скривилась.

— И правда, дорогой! Я бы точно умерла от горя и недотраха. Но тебя же не убили! Так что горевать не буду и всё ещё испытаю, если не найду кого получше.

— Спасибо за откровенность! Особенно про другого, который лучше!

— Пожалуйста. Милый! Видишь, мне для тебя ничего не жалко.

С третьим пленным пришлось разбираться. Он был из уголовников. Сиделец. Но его яростно защищала женщина, которая и уговорила сдаться.

— За что сидел? — задал ему вопрос.

Он сидел на земле, откинувшись на стену казармы. Его грудь была перевязана и на бинте, на груди проступало кровавое пятно. Был он бледный.

— Сто пятая, часть вторая. Убийство двух и более лиц.

— И скольких ты вальнул?

— Двоих, на глушняк.

— А что так? Киллером решил подработать?

— Ага, киллером. Они жену мою беременную изнасиловали и порезали. Я их нашёл. Один из них был мажором. Поэтому вашего поганого правосудия дожидаться не стал. Либо отмазали бы, либо дали бы маленький срок и потом по удо выпустили бы. Поэтому сам их порезал на ленты.

— Сколько дали?

— Двадцать пять, с учётом обстоятельств. Отсидел десять.

— Странно, даже учитывая, что ты убил двоих, чего потом то к уголовникам пристал?

— А к кому? За десятку, что отсидел, сам стал таким же. К кому-то всё равно пришлось бы причалить. А у Кольца я некоторых сидельцев знал.

— Твою жену изнасиловали, ты насильников убил. А потом сам начал так же насиловать.

— Я не насиловал. Можешь спросить у народа.

— Но не препятствовал делать это своим братанам.

— Плетью обуха не перешибёшь.

— Ну да, классная отмазка.

— Слышь, начальник, что ты от меня хочешь? Чего в душу лезешь? Судишь, суди. Грохни меня, да и всё. А нотации мне читать не надо.

— Пожалуйста не нужно. — Между мной и пленным встала женщина. На вид ей было лет тридцать. — Он не такой как все. Он хороший. Хватит уже убивать. Столько людей умерло, а Вы мужики всё воюете. Всё продолжаете убивать. Я беременная, куда я с дитём одна пойду?!

— Валя? — Пленный с трудом встал на ноги. — В смысле ты беременная?

— В прямом, Артём. Беременная. Твоё дитё ношу. — Она закрыла лицо ладонями и заплакала. Мужчина подошёл к ней и обнял. Она уткнулась ему в перебинтованную грудь. Я взглянул на Стаса. Он пожал плечами.

— Ладно. — Сказал я, глядя на этих двоих. — Ты служил?

— Служил. Срочную.

— Где?

— В погранвойсках. В Таджикистане.

— Здесь останешься или к нам пойдёшь?

— Что, в живых решил оставить?

— Решил. Зачем будущего ребёнка сиротить. Правильно жена твоя сказала, что людей и так много умерло.

Тот, кого Валентина назвала Артёмом улыбнулся. Продолжая обнимать женщину.

— Слышишь, начальник тебя моей женой назвал. — И засмеялся. Правда смех быстро перешёл в кашель.

— Слышу. — Ответила Валентина.

— Как я понимаю, вы не расписаны.

— Нет. — Ответил Артём. — ЗАГСы не работают. А то бы я заскочил туда обязательно.

— Это никогда не поздно сделать.

— Не понял? — Удивлённо посмотрел он на меня. Валентина, оторвавшись от мужчины, с вопросом глядела в мои глаза.

— У нас есть человек, который имеет полномочия заключать брак. Так что, не вопрос. Вам даже свидетельство выдадут. Всё по честному. У нас тут две свадьбы намечается. Так что думайте.

— Не, начальник, что в натуре?

— В натуре порт в Артуре. А у нас всё по взрослому. Я правильно говорю, Олечка?

— Правильно.

— Вот видите?! Кстати, она одна из двух невест. Замуж выходит.

— То есть, мы можем подать заявление? — Спросила Валентина.

— Конечно. Поговорите с гражданским начальством и дело в шляпе.

— С гражданским?

— С гражданским. У нас есть военное начальство, которое отвечает за оборону и гражданское, которое отвечает за всё остальное. Друг к другу они не лезут. Каждый занимается своим делом. Тебе тем более, Артём, всё равно к нам в больничку нужно. Ну так как?

— Мы согласны. — Ответил Артём.

Тут ко мне подошёл парень с девушкой. Это та парочка, которая занималась любовными утехами во время несения караульной службы.

— Извините, а можно нам тоже.

— Что вам тоже? — Не понял я.

— Заяву подать. Ну, на регистрацию. И меня с собой возьмите, пожалуйста. А то тут останусь, мне житья не дадут.

— Хорошо. Грузитесь.

С нами уходили двое военных со своими родными. Двое решили остаться тут. Сказали, что от добра, добра не ищут. Уходил Артём с Валентиной, двое молодых озабоченных. Стас смотрел на парня плотоядным взглядом и пообещал научить его любить Родину и караульную службу. Но парень не испугался. Из местной тюрьмы, а по военному гауптвахты, вытащили молодого мужчину. Лет 35. Он был сильно избит. По национальности был толи таджик, толи узбек. Смотрел на нас обречённо.

— Ты кто такой?

— Человек. — Ответил он.

— Ясен пень, что не пингвин. На вопрос отвечай.

— Вали.

— Куда вали? Ты ничего не попутал?

— Зовут Вали.

— По нации таджик?

— Да.

— В зиндане то что делаешь?

— Загораю.

— Наглый?

— Какой есть. В банду к ним отказался идти и работать, как раб отказался.

— Понятно. Тебя к нам в больничку нужно. Рука опухшая, перелом или что?

— Не знаю. Возможно. Вчера били твари.

Его загрузили в БТР. Идти сам, он не мог. Себе забрали все КОРДы. Местным хватит и Утесов. Никто не возражал. Оружия и так хватало в избытке. Ко мне подошёл один из вояк, которые решили остаться.

— Послушай, старшой. Если с вами уходит артиллерист, то и эту гаубицу забирайте. Зачем она нам? Всё равно никто из неё стрелять не будет.

Я почесал затылок. М-да. Нам она тоже по большому на фиг не нужна. Но меня начала давить жаба. В итоге Д-30 привели в походное положение. Забрали в воинской части один бортовой Урал. Загрузили в него ящики с боеприпасами к гаубице. В каждом ящике по два снаряда раздельно-гильзового заряжания. Гильза отдельно, болванка отдельно. Урал забили до отказа, осколочно-фугасными. Гаубицу прицепили к Уралу. Так же забрал найденные тут новые РПК. А к своему, уже имеющемуся, тут же нашёл и съемный ствол. Более длинный, для дальних дистанций, чем был очень доволен.

Попрощались с остающимися. Когда стали выезжать из воинской части, увидел Джека. Он стоял на пригорке и смотрел на нас. Попросил Георгича остановить БМП. Вылез и подошёл к псу. Он не уходил. Смотрел на меня умными глазами.

— Ну что Джек? С нами поедешь? — Спросил овчарку.

Джек, посмотрев на меня повернулся и побежал в лес. Потом остановился и повернув в мою голову гавкнул. Как я понял, он продолжал нас звать за собой.

— Стас, — в гарнитуру сказал морпеху, — отправь ко мне этого как он, часового Пашу и кого-нибудь из своих. Схожу за Джеком.

Ко мне подошёл Павел, один из парней Стаса и моя невеста.

— Оль, а ты куда?

— Я с вами, Марк. Пожалуйста.

— Ладно, пошли.

Шли за псом. Он отбегал, останавливался, ждал нас, потом бежал дальше. Оружие мы держали наготове. Прошли метров 700. Нашли в роще что-то типа шалаша, старый, полуразваленный. А в нем лежала ещё одна овчарка. Точнее помесь. Но здоровая. И это была сука, причём беременная. Видно было, что ей досталось. Рваные раны на груди и спине. Она тяжело дышала. Джек подбежал к ней, стал вылизывать ей морду. Она подняла голову и посмотрела на нас.

— Вот чёрт! Ещё одна псина. И тоже здоровая.

— Это девочка, Марк! — Воскликнула Ольга. — И она беременная!