— Ну, была-не была…

Выждав момент, когда мимо моего укрытия пронесется бронированный «Барс» с гербом опричников, я выскочил из укрытия и метнулся к заветной улице. Вбитые в училище навыки даже через два месяца работали безотказно. Перепрыгивая через обломки и пылающие шины, я обогнул дымящийся остов лимузина и рванул через пустое пространство, отделявшее меня от спасительной улицы.

И в этот момент в машину, стоявшую в десятке метров справа от меня, ударила граната. От вспышки я едва не ослеп, в землю ударил веер осколков, а я, запнувшись, кубарем полетел на жесткий асфальт. Китель, и без того державшийся на двух пуговицах, с треском порвался — и наружу выпало что-то тяжелое и жесткое. Обдирая ладони, я поднялся.

На земле среди осколков и гнутых железяк лежала книга.

Но едва я потянулся к ней, как рядом вспухла вереница каменных фонтанчиков, выбитых очередью из автомата.

— Вот он! Стреляйте в пацана! — раздалось сзади.

Измотанный побегом, я мгновенно бросился вперед и подхватил книгу. Поскальзываясь на каменном крошеве, метнулся к ближайшему горящему остову. Но стоило пробежать пару метров, как из-за обломков с визгом тормозов выскочила машина и остановилась буквально у моего носа. Со скрипом распахнув дверь, водитель протянул мне руку.

— Княжич, залезайте, скорее!

— Осип!

Просить два раза не требовалось. На чистых инстинктах я нырнул в салон, и «АМОшка» тут же рванула с места. Уже на ходу захлопнув дверь, Осип рванул с места, выжимая из старенькой машины все до последней капли.

— Давай, родимая…

Ревя мотором, «АМОшка» круто развернулась и рванула в ближайший переулок. Заднее стекло с грохотом разлетелось: шальная очередь полоснула по подголовнику, оставив дырки в лобовом стекле. Но, к счастью, никого не задела.

Дождавшись, пока мы отъедем подальше от дворца, я выглянул наружу. Погони, вроде бы, не было. Можно и выдохнуть.

— Спасибо, Осип.

— Вы бы не спешили, сударь, — тихо заметил он. — Вдруг они за нами…

— Им не до того. А чего ты не уехал, как остальные?

— Так это… — замешкался он. — Вы же сказали, что долго там не задержитесь, я и не стал глушить машину. А как началась стрельба, отъехал подальше, и это… кхм.

Он посмотрел на меня в зеркало — и добавил.

— «Если начнут стрелять — спасай моих детей и уезжай подальше». Это был последний приказ вашего отца, сударь. Вот я и выполняю.

Я лишь кивнул в ответ. Словами было не передать моего уважения и благодарности. Воистину, отец был великим человеком. Даже слуги безмерно уважали его.

— Так что там случилось?

— Террористы совершили покушение на наследника, — сухо ответил я, вытащив книгу из-за пазухи. Покушение, конечно, было. Но не только оно.

Уроды целенаправленно преследовали меня. Один из них сказал, что видел… что?

Я скосил глаза на книгу. Жёсткий, безликий коричневый переплет, покрытый узорами, с металлическими углами и замком не был похож на отцовский кодекс.

Но это точно был он.

Кодекс цесаревича.

В груди тут же кольнуло. Я сморщился от боли, потирая ушиб. Если предположить, что при взрыве кодекс случайно отбросило в меня, то становится понятно, почему террористы гнались за мной.

Помимо цесаревича целью бунтовщиков был именно кодекс. Тогда план был понятен: воспользоваться паникой и неразберихой, выкрасть кодекс, а дальше — все дороги открыты.

Книга — ключ к управлению кодексом. Кто владеет ей, владеет и артефактом. И он сейчас в моих руках.

От этой мысли меня бросило в жар. Сила императорского кодекса прямо передо мной!

— Княжич!

Едва я поднял взгляд на Осипа, как машину мотнуло в сторону от тяжелого удара.

— Нашли, сволочи…

— Я уже понял, — прошипел я, оглядываясь по сторонам. Рядом с нами мчался тяжелый армейский джип с выбитыми стеклами, а позади пристраивались еще две машины. Выбив стекло, из внедорожника высунулся террорист и попытался прицелиться в нас из автомата, но Осип резко крутанул рулем. Мы ударили в джип, едва не бросая его на встречку, но тяжелая машина удержалась.

— В городе нам некуда деваться, княжич!

— Свор-рачивай! — рявкнул я, озираясь по сторонам. О был прав, пока мы в центре, мы не можем ни оторваться, ни маневрировать. Всюду машины, а гнать по пешеходным зонам значит задавить кучу людей. И вряд ли террористы будут их жалеть.

— Не, оторвусь! — осклабился Осип. — Держитесь, сударь!

Взревев движком, «АМОшка» свернула на повороте и рванула вперед. Преследователи держались как приклеенные, а машин вокруг стало заметно меньше — дорога дублировала проспект Императрицы Марии и шла к парку.

— Эх, жми, старушка!.. — процедил слуга, выжимая педаль.

Старенький седан взвизгнул шинами, но едва мы разогнались, как сзади прогремела очередь. По обшивке забарабанили пули, машину мотнуло вправо и потащило к обочине.

— Шину пробили, княжич!..

Он попытался вернуть машину на трассу, как тут же мы получили мощнейший удар в борт. Черный джип сумел нас догнать и бешеным боковым ударом отправил многострадальную «АМОшку» на обочину.

Машину неистово затрясло и завертело. Вжавшись в сиденье, я вцепился в поручни, но инерция все равно приложила меня о потолок и швырнула на пол. Отбив себе всё, что можно, я рванул на себя ручку двери — та со скрипом открылась, — и бросился наружу.

Ублюдки столкнули нас с дороги на улицу, идущую ниже. Прокатившись по обочине несколько метров, машина едва не врезалась в столб. Я быстро глянул внутрь — Осип повис на ремне безопасности и вяло шевелился. А столкнувший нас джип уже разворачивался обратно.

Лихорадочно поозиравшись, я вытащил из салона кодекс и рванул к ближайшей узкой улочке неподалеку. Осип остался в машине, но преследователям нужен я, а не слуга, его они вряд ли тронут. Чем быстрее я уведу их за собой, тем лучше!

Возле нашей машины остановились сразу три автомобиля преследователей, уже заметивших мой побег.

— Отлично, идите за мной, сволочи!

Я побежал так, как не бегал никогда в жизни. Преследователи бежали следом, я хорошо слышал их ругань и сбивчивое дыхание, гады не давали шанса оторваться. Один вариант — затеряться в толпе, но как назло, вокруг шли только узкие улочки. Я даже не знал, где нахожусь.

В конце улочки показался свет уличных фонарей и послышалось журчание воды. Наконец-то! Собрав остатки сил, я рванул на свет.

Выскочив из переулка, я оказался на набережной небольшой реки, шедшей вдоль уютной улицы рядом с парком. Вокруг гуляли парочки и семьи, неподалеку виднелись лотки с пирожками и морсом, играла музыка. Люди, еще не знавшие о случившемся о дворце, совершали вечерний променад.

Едва не сбив чинно одетую старушку, я свернул налево и побежал вдоль улицы. Если повезет, я затеряюсь в толпе и подонки потеряют мой след.

Сзади раздались зычные крики. Преследователи выбежали на набережную, и поняли, что им грозит.

«В сторону!»

Чужой голос прогремел в голове как удар грома. Затормозив у небольшого ресторанчика, откуда как раз выходило несколько человек, я бросился в ярко раскрашенный переулок слева. И в тот же миг раздался грохот автоматных очередей.

Стена справа от меня покрылась фонтанчиками серой крошки. Автоматные очереди полоснули прямо по толпе, фотографирующейся у стены. На моих глазах пули изрешетили пожилую пару в серых шляпах, срезали молодую барышню, прижимавшую к груди собачку, разнесли голову толстяку в дорогом пальто. Не выпуская руки молодой спутницы, шедшей рядом, он пошатнулся — и упал на неё, как подкошенный, закрыв своим телом.

А шквальный огонь не прекращался. Закрыв собой кодекс, я вжался в брусчатку дороги.

Стрельба прекратилась. Еле разлепив веки, засыпанные бетонной пылью, я поднял голову.

У стены напротив лежала гора тел, но среди них я заметил ошарашенный взгляд девушки с залитым кровью лицом. Та самая, что шла с богато одетым толстяком. Она слепо смотрела на своего убитого спутника и была готова закричать.