— Марк, ты обещал. — прошептала она, погладив меня по голове. Выпустив набухший сосок из-за рта, так же шёпотом ответил.

— Прости Оль, не могу удержаться. — Уткнулся лбом ей в левую грудь. Левая моя рука лежала у неё на животе, правую запустил ей в волосы, развязав тюрбан.

— Всё, Марк. Пора остановится. — Она села. Закрыла грудь лифчиком, опустив его вниз. Я продолжал стоять на коленях возле её колен. Поднял голову и посмотрел ей в глаза.

— Оль, а у меня есть шанс, увидеть тебя без этих тряпочек и не сдерживаться, находясь рядом с тобой?

Ольга взяла моё лицо в свои ладошки:

— Есть. Потерпи. Я просто пока ещё не готова. Пожалуйста. Ты мне очень нравишься.

— Хорошо, я подожду.

Она склонилась и поцеловала меня в губы. Потом отстранилась.

— Иди, поторопи этих, а то как бы там они чего не устроили.

С трудом встал и открыл дверь в моечную. Сладкая парочка перебралась сюда из парной. Стояли и целовались. Лифчик Анны лежал на полу. Она обнимала Илью за шею, а он мял ей ягодицы. На меня вообще не среагировали. Похоже для них ничего вокруг не существовало. Я взял ведро с холодной водой и окатил их. Анна взвизгнула, а Илья заорал. Парочка распалась. Анна, закрывая грудь подхватила с пола лифчик.

— Охолонились оба? Это хорошо. Я же сказал, без непотребств. Анна, в предбанник к сестре, шагом марш. А ты герой-любовник в парную…

Когда вышли из парной, девчонок в бане не было. Илья был грустный.

— Ты чего нос повесил, боец?

— Вот чего ты, Марк, заявился? Тебе с Ольгой что, плохо было?

— Ты даже не представляешь, насколько плохо. Мне стоило огромных усилий удержаться.

— Аня сама была не против. Сказала мне, что я ей нравлюсь. У меня столько времени девчонки не было.

— Илья, так ты её хотел поиметь потому, что у тебя сколько-то там женщины не было или по другой причине?

— Она мне нравится. С первого взгляда, как увидел.

— Влюбился?

— Да. И я сейчас готов на ней жениться. Только ЗАГСы не работают.

— Ну, раз готов жениться, тогда потерпишь. В их семье теперь старшая Ольга. Надо её согласие получить, понимаешь? Мы же не отморози конченные. А ЗАГСы не работают, так это ерунда. Кто у нас здесь представитель власти?

— Ты!

— В некотором роде. Но главный представитель власти — это Вероника Антоновна. Вот она вас обоих и окольцует. Надо сделать всё красиво. Чтобы у неё платье было свадебное, фата, колечко золотое обручальное. Всасываешь, чудо? А не так просто, раз-два и вы в койке.

— А что так можно сделать?

— А почему нет? Навряд ли свадебные салоны с платьями кому-то были нужны. Правильно? — Он кивнул. — А это значит, что там выбор мама не горюй. Ювелирку тоже найдём. Стол накроем, всё как полагается. За посаженых отца с матерью, моя мама с Георгичем пойдут, если, конечно, ты не против. И всё, считай на свадьбе отгуляем! Вон Стаса позовём с его братвой.

— Я не против. Я с Анечкой поговорю. Если она согласна, а я уверен, что согласна будет, мы с Ольгой поговорим. Подожди, Марк. А ты?

— А что я?

— А ты разве с Ольгой не хочешь?

— Тут не от меня зависит, а от неё. Она сказала, чтобы я подождал.

Мы помылись с ним, потом ещё раз в парную зашли. Окатились после холодной водой, надели чистое бельё и спортивные костюмы. Нас за столом уже ждали. Не было только Гули с ребёнком.

— Ну как, добры молодцы, попарились? Девушек попарили? — Усмехнулась мама. Георгич тоже улыбался.

— Попарились, спасибо. И, — я посмотрел на Ольгу, — мадемуазелей тоже попарили. От души!

— Ну вот и славно! Костя, иди парься. — сказала удовлетворённо мама.

Мы с Ильёй взяли по банке пива. Сидели пили, заедали солёно-вяленой рыбной соломкой. Дождались Георгича. Он тоже попил пива. Одним словом, вечер провели душевно. На улице было тепло и хорошо.

— Мальчики, завтра поедите за трактором. Тянуть больше нельзя. А потом за живностью. — Сказала мама, под конец посиделок, когда стали собираться идти в корпус спать.

На следующий день, после завтрака, проверили с Георгичем БРДМ, так сказать на всякий пожарный. Долили топливо. Снарядили с Ильёй одну ленту для крупнокалиберного пулемёта, взамен расстрелянной в предыдущей вылазке. Андрейка с деловым видом устроился в боевой машине.

— Ты куда собрался? — Поинтересовался у шкета.

— Как куда, дядя Марк? На выезд. — По деловому сказал он, поправив кобуру с пистолетом на поясе. Пистолет он уже таскал. Правда магазины с патронами я ему пока не давал. Я только хмыкнул и махнул рукой. Пусть. Пацан шустрый.

Ольга вела себя так, словно ничего вчера и не было. Прежде чем выехать, посмотрел на неё. Она смотрела мне в глаза. На губах была улыбка. Ничего не сказав, залез в «Бардак», хотел уже закрыть боковую дверь, как услышал:

— Марк, буде осторожнее. — Оглянулся, и кивнув девушке закрыл дверь.

Георгич был, как и в прошлый раз, за рулём. Я в люльке, Мелкий в одном из кресел членов экипажа. Решили поехать на объездную, но не доезжая до развилки на Строгово. Там был большой павильон сельскохозяйственной техники, в том числе и трактора «Беларус», разные косилки, копалки, сажалки и прочий инвентарь. Конечно, это было далековато, можно было и ближе найти, но там риск напороться на бандосов резко возрастал. Всё же нас было мало. А РПГ у них были. На нас хватило бы одного выстрела и всё, суши вёсла.

Через микрорайон Приморский выскочили на плотину ГЭС, с неё съехали на одну из улиц Фрунзенского района. К пустоте и тишине улиц уже стал привыкать. Наоборот, эта пустота позволяла замечать любое, даже небольшое движение. Увидел собачью стаю, сидевшую возле одного из домов. Псы провожали нас взглядами. Сейчас, по сути, они хозяева положения. Но это долго не продлится. Псины начали бесконтрольное размножение. Скоро их начнёт прореживать естественный отбор в виде разных собачьих болезней. Первыми вымрут, так называемые искусственно выведенные породы, нуждающиеся в обязательном уходе человека, в виде разных прививок и правильном питании. Чумка, энтерит — собачьи бичи, если так можно сказать. В итоге, останутся наиболее устойчивые — разные помеси и дворняги. А потом в опустевшие города придут волки, медведи, рыси и прочее зверьё.

Перед тем как выехать, мама выдала нам медицинские маски. Я тогда удивился — зачем? Ведь вирус на нас не действовал. Но она пояснила, что этот вирус не действует, но действуют другие. В городе полно мёртвых, идёт интенсивное разложение. А значит в любой момент может появится и холера, и чума, и сибирская язва, и прочие радости. Пить воду из открытых источников запретила категорично. Наша вода из артезианской скважины была безопасной. Можно было брать питьевую воду в магазинах в пятилитровых канистрах. Она была ещё нормальная, пригодная для употребления. С собой взяли пятилитровую канистру с нашей водой из скважины.

До большого павильона с сельхоз и строительной техникой на объездной дороге мы добрались без происшествий. Из людей никого не видели. Вскрыли ворота территории, где стояла техника. БРДМ загнали внутрь. Здесь было несколько тракторов. Среди них пара «Беларусов — 82.1». Георгич показал на них:

— Вот такой возьмём. Там вон фреза, землю вспахать в самый раз.

— Фреза? Не лемехи? Вон лежат.

— Нет. К лемехам, борона нужна, а после фрезы боронить не нужно. Вероника Антоновка картошку же посадить хочет??

— Да.

— Тогда в самый раз. И картофелесадилка. Вон стоит. Коса, работающая от привода, в качестве навесного вон там. Её на картофелесадилку примастрячим и дотащим всё это хозяйство до клиники, с божьей помощью. Надо проверить только, топливо в тракторах есть?

Неожиданно услышали шум двигателей.

— Тихо! Георгич, слышишь?

— Слышу. Кто-то едет. Может Станислав?

Я взглянул на БРДМ. Со стороны трассы его навряд ли видно. Он за большим бульдозером стоял. Дай бог пронесёт.

— Андрейка, спрячься куда-нибудь и не отсвечивай, понятно?

— Да, дядя Марк.

Пара мгновений и пацана нигде нет. Ловко! Наблюдали за трассой. Показался БТР-80. Не слабо. За ним шёл грузовик Урал, военный, тентованный и пара джипов.