— Ты кого братаном назвал, падаль лагерная? Рот закрыл, будешь говорить, когда я тебя спрашивать буду. — Сделал к нему пару шагов и ударил носком ботинка ему в голову. Он отключился. Оглядел всех остальных. — Кто-то ещё меня хочет назвать братаном, ушлепки? — В ответ тишина. — Вот и хорошо. Если кто дёрнется, то так и останется тут лежать.

Поглядел на девчонок. Они лежали, уткнувшись в свои ладошки лицом вниз. Младшая тихо плакала.

— Так, вы две, мадемуазели, подъём. — Они встали. Старшая обняла младшую. Смотрели на меня со страхом. Но страх был в основном у младшей, а вот у старшей больше ненависть. Однако! Я вроде им ничего плохого не делал.

— Кто такие и почему эти обезьяны за вами гнались?

— Мы сёстры, вся наша семья умерла. Мы вышли взять в магазине еды, а эти людоловы за нами погнались. Один раз мы от них уже убежали. — Девчонки старались не смотреть на разорванное пополам крупнокалиберной пулей тело одного из бандитов. Слово людоловы мне не понравилось. Это что ещё за фигня?

— Какие ещё людоловы?

— Обыкновенные. Людей отлавливают выживших и увозят куда-то к себе. А ты разве не такой? Такой же гад. Только из другой банды.

— Это с чего ты так решила?

— А разве нет? Все, у кого оружие в зверьё настоящее превратились.

— Ошибаешься, дорогуша. Мы другие. Ладно, позже разберёмся, кто людолов, кто зверьё, а кто нет. Куда они людей увозят, знаешь?

— Нет.

— Стойте тут.

Подошёл к одному из бандосов.

— Ты, встал на колени. Руки на затылке.

Этот был в камуфляже. Довольно молод, лет 25-27. Татуировок не наблюдалось.

— Кто такие?

— Мы люди Гриши Кольца.

— Кольца? Это вора что ли? Кольцова?

— Да, его.

— И много вас?

— Достаточно.

Удар ногой в живот. Он вскрикнул, упал на бок согнувшись и схватившись за живот.

— Ты что со мной, падаль, в игры решил играться? Я тебе задал вопрос. Отвечай. Встал на колени.

Он поднялся. Положил руки на затылок. Судорожно пытался вдохнуть. Молодец. Всё же носок у меня на ботинках металлический.

— Сколько боевиков?

— Пятьдесят с небольшим.

— Все урки?

— Нет. Есть дезертиры, бывшие менты, просто признавшие старшинство Кольца.

— Понятно. Сколько гражданских держите у себя.

— Больше сотни. Бабы, мужики, дети есть. Они все работают. Но баб больше.

— Женщины вашу похоть удовлетворяют, а мужики работают в качестве рабов, так? Небось ещё и детей насилуйте, так?

— Я не насилую детей.

— А кого ты насилуешь, ушлёпок?

— У меня две девчонки. Они сами добровольно согласились со мной жить.

— Смотри ка какой половой гигант! Добровольно. Так я и поверил. Ну и что мне с вами уродами делать? Грохнуть тут вас и все дела?

— Не надо. Мы тебе ничего плохого не делали.

— Вы другим плохо делали.

Вырубленный мною уголовник пришёл в себя. Поднял голову, смотрел на меня мутным взглядом. Потом окончательно пришёл в себя. В его глазах была ненависть. Очень плохо урка. Передвинул флажок на одиночную стрельбу. Грохнул выстрел. Гильза звякнула об асфальт и замерла. Урка дернулся и остался лежать с дыркой в голове. У тебя Кольцо уже минус три! Посмотрел на парня в камуфляже. Он смотрел на меня со страхом.

— Значит так, многожёнец, Где вы ошиваетесь?

— В Халтурино.

— Это там, где была когда-то воинская часть?

— Да.

— Понятно. Оружие ещё есть?

— У меня только автомат был.

— Встал, отошёл туда. Быстрее.

Парень повиновался. Руки продолжал держать на затылке. Я посмотрел на последнего бандоса. Это был лысый качок. У него на поясе в кобуре был пистолет.

— Эй ты, лысый, встал. — Подождал пока он встанет. — Ствол достал медленно, двумя пальцами и положил на асфальт. — Он молча выполнил мою команду. — теперь отошёл к своему подельнику. Молодец, по приезду в своё лежбище можешь пососать чупа чупс. А теперь повернулись и убежали отсюда.

— А тачка? — Впервые заговорил лысый и показал на Гелендваген.

— А тачка остаётся у меня.

— Ну ты что в натуре?! Как мы домой доберёмся? Тут же собаки вокруг?

— Да мне по хрен, как ты доберёшься до дома. Быстрее бегать будешь. А нет, так псам тоже что-то кушать нужно. В крайнем случае какую-нибудь тачку ломанёте. Вам не привыкать. Всё, побежали. Считаю до десяти, если не успеете скрыться, буду стрелять. Один! — Оба бандита развернулись и побежали. — Два! — Крикнул им вслед. Они прибавили скорости. — Три! — Кричал уже во всю глотку. Два кренделя скрылись вскоре за углом здания.

Посмотрел на девушек. Закрутил балаклаву назад на макушку и улыбнулся им.

— Всё нормально, девчонки. Вы в безопасности.

— Серьёзно? То есть, мы можем идти? — Спросила старшая девушка.

— Конечно! Без проблем. Вот только вопрос, можно?

— Спрашивай.

— Как зовут тебя?

— А тебе зачем?

— В конце концов, я спас тебя от жутких бандосов. Разве это не основание узнать твоё имя? В качестве, так сказать, благодарности.

И тут она улыбнулась.

— Ольга.

— Красивое имя. А меня Марк зовут. — В этот момент из «Бардака» вылез Илья. — А вот это чудо в перьях и кроссовках, зовут Илья.

Илья расплылся в улыбке.

— Оль, а сестру твою как зовут? — Спросил я её опять.

— Это уже второй вопрос.

— Хорошо, можете не говорить.

— Меня Аня зовут. — Ответила младшая.

— Очень приятно, мадемуазель.

— Ну, мы пошли? — Спросила Ольга, глядя мне в глаза.

— Конечно. Без проблем. Кстати, ты стрелять умеешь?

— Умею.

— Очень хорошо. Возьми себе пистолет и автомат. Это, чтобы в следующий раз, ты не была беззащитной. Одним ножичком против нескольких уродов, вооружённых огнестрелом, ты ничего не сделаешь.

— Что, правда разрешишь взять?

— Конечно. У нас этого добра выше крыши. Нам не надо, а вот вам с Анной очень даже надо.

Ольга подошла и подняла кобуру с пистолетом, оставленную лысым качком. Так же взяла рядом лежащий автомат АК-74.

В этот момент я услышал детский плач. Ольга хотела что-то сказать. Но я поднял руку.

— Тихо! Слышишь?

— Что? — спросила она.

— Ребёнок плачет.

Мы все четверо прислушались. Теперь услышали плач более отчётливо.

— Там. — Показала Ольга на японский грузовик с будкой. Я подошёл, открыл двери будки. Вот чёрт! Там находились люди. Мужчина в годах, в грязной майке и джинсах. Сильно побитый. Всё лицо было в крови. Рядом с ним сидела молодая женщина с грудным ребёнком. Это он плакал. Причём женщина была толи таджичкой, толи узбечкой. Она смотрела на нас со страхом, прижимая ребёнка к себе. И там ещё был пацан, лет 10.

— Вы кто такие? — На автомате спросил их.

— Это их людоловы поймали. — Услышал я голос Ольги. Оглянулся. Она стояла чуть позади меня. Вновь посмотрел на пленников. — Выходите. Не бойтесь. Мы не причиним вам вреда.

Мужик посмотрел на молодую женщину.

— Пойдём, дочка. Хуже уже не будет. И это другие люди, не те, что нас сюда запихали.

Мы помогли им выбраться из будки. Пацан смотрел на нас волчонком.

— Здорово, боец! Ты чего так на меня смотришь, как на врага народа?

Мальчишка ничего не ответил, только набычился. Молодец! Упрямый малый!

— Хочешь на настоящей боевой машине прокатиться? — Он взглянул на меня удивлённо. Я улыбнулся. — Я даже дам тебе посидеть на боевом месте, за настоящими пулемётами. Ну так как?

— А ствол дашь? — Спросил пацан. Я засмеялся.

— А ты молодец! Куёшь железо, не отходя от кассы! Хорошо, дам. Но не сразу. Сначала научишься обращаться с ним. Оружие ведь не игрушка. Согласен?

— Согласен!

Я подставил ему свою ладонь, он ударил по ней своей ладошкой.

— А где боевая машина?

— А вон она, смотри. — Мы отошли от грузовика. Пацан восторженно смотрел на БРДМ.

— Ух ты! Это БТР?

— Почти. Только маленький. Четыре колеса всего, а не восемь. Но вооружение такое же, как и у БТР. Всё тоже самое. Илья покажи парню машину.