— А те трое, которые заболели?

— В течении трёх дней, после отъезда всех остальных эти трое умерли. Я не могла их сразу похоронить, земля мёрзлая была. Они лежали в холодильнике. За два дня до того, как ты очнулся, я сумела вырыть общую могилу для них и похоронила. Там на заднем дворе клиники.

— Подожди мама, то есть ты контактировала с заражёнными?

— Мне ничего другого не оставалось делать.

— Но ты не заразилась!

— Да, это так. Я не знаю почему.

— Но я тоже не заразился, получается, так?

— Всё верно. Я больше всего боялась, что ты тоже заболеешь. Но всё обошлось. Я думаю, что у нас с тобой природный иммунитет к этому вирусу.

— Это у тебя природный иммунитет, которым ты меня наградила при рождении, мама.

— Возможно, сынок. При любой эпидемии, которые случались в истории человечества, всегда находился процент людей, которые имели иммунитет к той или иной болезни. Примеров из прошлого достаточно, когда люди контактировали с заражёнными, а сами на заболевали. Тот же Нострадамус, лечил людей больных чумой, но сам так и не заразился. Наверное, и у нас так же.

— И сколько таких людей, как ты думаешь? Ведь не мы же одни такие?

— Я не знаю, но думаю процент этот не большой максимум процентов пять. Может даже меньше.

— Пять процентов? На Земле жило почти семь миллиардов человек. Пять процентов это порядка 350 миллионов. Не так уж и мало.

— Это тебе так кажется. Земля то не уменьшилась. Наоборот, её сейчас стало больше. 350 миллионов это очень мало.

— Что неужели все умерли?

— Наверное. Сейчас трудно об этом сказать. Интернет обвалился ещё полтора месяца назад. Его нет. Поэтому узнать, где и кто выжил невозможно. Не работает телевидение. Последняя программа вышла чуть больше месяца назад. И то короткая. Там сообщалось о местах, где разворачивались центры эвакуации людей и карантинные зоны. После этого никаких сообщений больше не было. Радио тоже молчит. Полная тишина в эфире.

— То есть, того мира, который я знал, больше не существует?

— Да, дорогой мой, не существует.

— Мам, а сколько времени понадобилось, чтобы уничтожить человечество?

— Семь с небольшим месяцев, даже меньше. Но знаешь, я думаю это ещё не всё. Те, кто выжил, для них начнётся скоро, а может уже начался второй круг ада.

— Что ещё?

— Техногенные катастрофы.

— Поясни?

— Многие опасные производства всегда контролировались людьми. Даже если имеется автоматика, для предотвращения катастрофы, взрыва, утечки опасных веществ, всё равно контроль человека был обязательным. Сейчас этого нет. Например, ядерные электростанции.

— Но там же вроде автоматика. Фирмы строящие такие АЭС всегда уверяют о полной безопасности. В случае чего, автоматически происходит консервация.

— Происходит. Всё верно. Но, есть одно НО. После аварийной остановки того или иного реактора, происходит глушение реактора или как там говорят. Но даже после консервации, ядерное топливо никуда не денется и процесс выделения тепла продолжается. Консервация заключается в том, что стержням не дают сильно разогреться. То есть, их постоянно охлаждают. И вот представь, людей нет, электричество перестаёт подаваться, так как происходит веерное отключение. Без электричества останавливаются насосы, качающие воду, которую используют для охлаждения. Дальше надо рассказывать? Человек, не дал бы насосам остановится. Но его нет.

— Вода без циркуляции нагревается и испаряется.

— Правильно, мой дорогой. Испаряется. Проходит время и уже ничто не охлаждает стержни. Начинается пожар и взрыв. По такому же принципу произошла катастрофа в Чернобыле в 1986 году. Там произошёл сбой в системе охлаждения реактора. В результате рвануло. И это только один блок взорвался. А их в АЭС несколько. Вот и посчитай, что будет, если начнут взрываться все блоки. А сколько таких АЭС на Земле? То-то. Но помимо АЭС, есть высокотоксичные производства. Многие токсичные вещества находятся в замороженном состоянии. Когда электричество отключилось холодильные установки перестали работать. А температура повышается. Сейчас май месяц, посмотри, как тепло. Дальше надо пояснять, что произойдёт? А ведь у нас тут, хоть и нет АЭС, но зато в семидесяти километрах находиться нефтехимический комбинат. А там этой дряни выше крыши. Да даже возьми нашу ГЭС. Как долго она простоит? Ведь людей сейчас нет. За ней никто не смотрит, а давление воды никуда не делось. Конечно, сброс идёт. Но, так долго продолжаться не может. Стоит одной турбине выйти из строя, как всё полетит к чёртовой матери. Как например в Саяно-Шушенской ГЭС, когда там турбина разрушилась и ГЭС начало топить. Но там сразу приступили к ликвидации аварии. А здесь никто этим заниматься не будет. Представляешь, что будет?

— Представляю. Кошмар будет. Всё, что ниже по течению, вдоль русла будет снесено водой и затоплено.

— Верно мыслишь, Марк. С того самого момента, как исчез контроль человека над тем, что он создал, построил, природа начала своё разрушительное воздействие. Пока оно не заметно. Но с каждым днём это будет проявляться всё сильнее и сильнее. И мы ничего с этим сделать не сможем. Ладно, давай отдохни. Тебе надо.

Я послушал маму и закрыл глаза.

С этого времени пошло моё восстановление. Первоначально мама кормила меня куриным или мясным бульоном. Давала детские пюрешки — овощные, фруктовые, мясные. Потом пошли каши. Благо крупы было достаточно. Давала картофельное пюре. Я ел, набирался сил, делал каждый день упражнения. Всё время, пока я лежал в коме, мне делали массаж, чтобы мои мышцы не атрофировались, переворачивали меня, чтобы не было пролежней. С того момента, как мама переехала жить в клинику, она только тем и занималась, что ухаживала за мной. Массаж, необходимые процедуры, это всё делала она сама. Мыла меня. Если бы не она, я даже не знаю, чтобы со мной было. Я бы умер. Через две недели хорошего питания и упражнений я пришёл в норму.

Мой шеф, уезжая из клиники оставил маме ПМ (пистолет Макарова) и два магазина к нему с патронами. Кроме этого, так же оставил АКС-74У, в простонародье «Ксюха» — укороченный «Калашников». К нему три снаряжённых рожка. Но у мамы было своё оружие — самозарядный карабин Симонова. Она говорила Сергею Петровичу, что ей достаточно карабина, с которым она очень хорошо управлялась. Всё дело в том, что моя мама родилась и выросла в семье егеря, моего деда. С детства мама знала жизнь в тайге. Знала лес, как в нём ориентироваться. И конечно, отец учил свою дочь обращаться с оружием. Мама очень хорошо стреляла. Позже, когда она, окончив школу-интернат, поступила в институт, то участвовала в студенческой сборной по стрельбе. Вот на соревнованиях она и познакомилась с моим отцом, он тогда был курсантом Высшей школы милиции. Отец влюбился в светловолосую девушку, оказавшейся самой меткой. Обошла даже его, хотя он был фанатам оружия и занимался спортивной стрельбой. Позже, когда они были уже женаты, а папа работал в уголовном розыске, он подарил маме этот самый карабин. Соответственно помог с документами на него. Они оба ездили на охоту. Вот только мама ездила просто по стрелять и никогда не стреляла в зверей, то отец был заядлым охотником. На этой же почве он очень хорошо сошёлся со своим тестем-егерем, моим дедом. Ещё позже, отец поменял на мамином карабине ложе. Убрал старое деревянное и заменил его более продвинутым высокопрочным из композитного материала, с удобным прикладом, который можно было регулировать под себя, пистолетной рукояткой и планкой Пикатинни, на которую можно было устанавливать разные прицелы. У мамы был оптический прицел. К карабину имелось 50 патронов калибра 7,62 на 39 мм. Кроме того, отец заменил и штатный магазин на карабине. Поставил коробчатый отъёмный на 20 патронов. Плюс дульный тормоз-компенсатор модели 505, для повышения кучности стрельбы. Вот такое оружие было у моей мамы. Она отказывалась от автомата и пистолета, мотивируя наличием карабина, но мой шеф тогда ей сказал: «Вероника! Запомни, оружия, как и денег, много не бывает!»