— Я собиралась пить чай. Не могли бы вы составить мне компанию? Если вам несложно.

Отказывать витиевато майор не умел. Пришлось улыбаться, соглашаться и плестись следом. Почему-то с герцогом общаться оказалось легко, как и с бывшим разведчиком, и даже с принцем! Но Великая герцогиня внушала ему какую-то робость, которая раздражала.

Дворецкий принес груженый поднос и удалился, оставив их вдвоем.

— Вы любите сладкий? — женщина наполнила чашки и вопросительно взглянула на него.

— Нет, спасибо.

Сейчас Вильгельм и обычный-то чай вряд ли сможет выпить. Но чашку пришлось брать и даже пригубить напиток, чтобы не обидеть хозяйку.

Интересно, через сколько будет прилично заявить, что он должен заняться какими-то делами? И какими? Что бы такое придумать, чтобы она поверила?

— Как прошла ваша встреча?

— Прекрасно, спасибо. А ваша?

— Простите? — она вежливо удивилась.

— В смысле… ваш день. Как ваш день?

Да он ведет себя хуже старой девы на выданье!

— После фронта здесь кажется очень тихо. Непривычно спать на мягкой кровати и есть вкусную еду. Но вам это должно быть знакомо, не так ли?

Она взглянула поверх чашки неожиданно прямо и открыто. И Вилли невольно глотнул больше, чем собирался. И даже впервые почувствовал вкус. Весьма приятный.

— Вы правы, я не привык к подобному.

— И поэтому стремитесь вернуться обратно?

— Именно, — Адлер снова поспешил сделать глоток, не понимая, к чему идет разговор и стоит ли его продолжать.

— И ваши планы не изменились после возвращения и получения награды?

— При всем моем уважении, Ваша Светлость, не думаю, что вам интересны мои планы.

Он поставил чашку на стол, пытаясь придумать, под каким предлогом сбежать немедленно.

— Мой сын собирается жениться, — неожиданно сказала герцогиня, заставив его замереть. — На фройляйн Гессен. Когда-то мне казалось, что он и Сабина станут хорошей парой. Я ошиблась. Он нашел счастье с другой. И я была бы рада, если бы фройляйн Ланге также обрела спутника жизни. Брак — сложная вещь, майор. Но из личного опыта хочу сказать, что счастливый брак может стать опорой, которая поможет преодолеть любые сложности.

— Простите, я не совсем понимаю…

— Понимаете. Я привыкла спать мало, и в силу некоторых обстоятельств в целом меньше нуждаюсь в сне, поэтому порой встаю рано. Например, несколько дней назад.

Когда Сабина сбегала из его спальни, а он делал вид, что спал и ничего не видел и не слышал. С тех пор она избегала любой возможности поговорить, а Вилли не хотел усугублять ситуацию, поэтому не приближался.

— Ваша Светлость, я не знаю, на что вы намекаете, но…

Глаза женщина неожиданно заволокло тьмой. Они стали совершенно черными на несколько секунд, а затем снова обычными.

— Он здесь! — резко выдохнула она

— Кто?

Ответ Адлер знал еще до того, как услышал. Хотя и желал бы ошибиться.

— Элементаль. Темный. Мы встречались. Я его знаю.

— Где?

Он подался вперед, радуясь, что ожидание и неизвестность последних дней закончились.

— В городе. Движется во дворец. Нужно ехать.

— Сабина собиралась в Академию.

— Так вы все же переживаете о ней? — Улыбка быстро сменилась серьезным выражением. — Там тоже что-то происходит. Не могу понять. Элементали пришли в движение.

— Тогда я отправлюсь туда, а потом вместе с ней во дворец. Она там понадобится.

Не дожидаясь ответа, Вильгельм двинулся к выходу. Револьвер с алмазными патронами он стащил из комнаты фройляйн еще два дна назад. Не зря. Она даже не заметила. А теперь пригодится.

— Майор!

Адлер обернулся.

— Какое прошение вы подали генералу?

— Об отставке. Моя война здесь, Ваша Светлость.

Он коротко кивнул и направился к выходу.

— Так это он и есть? Кинжал Арминия? — Георг взял оружие из футляра и развернул к свету, глядя, как солнце играет на отполированным клинке. — Совсем как новый. И не скажешь, что почти две тысячи лет лежал без дела. Я совсем не чувствую магии.

— Я тоже, — Герхард кивнул. — Но не уверен, что им не пользовались.

Сабина доверила ему фамильную ценность для демонстрации императору, отказавшись отдавать кинжал Тайной полиции или разведке для исследований.

— Думаешь, в роду Кенигов кто-то еще обладал столь же непоседливым нравом, как твой секретарь?

— Вряд ли они сохранили упоминания о подобном в семейной хронике…

Брат перехватил оружие за рукоять, подержал немного и положил на место.

— Так или иначе раз столько лет о нем никто не вспоминал, пусть остается на месте. Верность фройляйн Ланге не вызывает сомнений, как и ее смелость, и… другие таланты. Если кто и сможет разобраться с артефактом, так это она. Но я хотел бы получить копии описания его применений для архива.

— Непременно. Потомкам пригодится информация.

— Да… А что с той аномалией на корабле? Три дня превратились в один?

— Мы пытались найти ответ. Перевернули мою библиотеку, но эту тему почти никто не изучал. Возможно в императорском архиве что-то сохранилось.

Несмотря на результат, поиски принесли удовольствие. Они напомнили о беззаботном прошлом и подарили то, чего так не хватало в плену — диалог с понимающим собеседником, столь же жаждущим обрести истину, как и он.

— Я дам допуск, — Георг сразу же понял намек. — Не уверен, что в архиве что-то найдется. Как показали каталоги, там больше личных дневников и данных о состоянии здоровья наших предков, чем чего-то полезного. У тебя есть какая-то теория?

— Одна… Но она очень слабая и совершенно не подтверждена фактами. Скорее домыслы.

— В прошлый раз твои домыслы раскрыли тайну нашего рода. Рассказывай.

Император непривычно усмехнулся, вдруг став похожим на себя прежнего… Точнее юного. Того, кто когда-то жил с ним под одной крышей. После того, как отец забрал его из особняка, Георг превратился в наследника. А ведь раньше они также обсуждали теории и применение магии. Казалось, что интерес брата к исследованиям угас, но… Может быть, только казалось?

— Сабине несколько раз снились странные сны. Воспоминания о моменте, когда Арминий договорился с элементалями. И потом… То самое место. Поляна, камень, лес, луна и ведьма, которая провела ритуал. Она считает, что это место или момент времени являются якорем, который держится за счет пролитой крови и силы договора.

— То есть существует столько веков в неизменном состоянии, но нематериально?

— В какой-то мере… Первые элементали живут еще дольше. Намного дольше пары тысячелетий. Мы не знаем, как они ощущают время. Как оно влияет на них. Мы видели рождение элементалей, их смерть в боях, но нет описаний естественной смерти, как и старости. Лишь сравнение силы, которое тоже весьма условно, учитывая, что многое зависит от связи между магом и духом.

— Думаешь, когда два элементаля такой силы схлестнулись, время в отдельно взятой точке исказилось?

— Пока это единственное объяснение. И меня больше мучает вопрос о том, что будет, если схлестнутся все шесть элементалей?

Взгляд императора стал мрачным и куда более привычным.

— Элементаль света появился в Изрилионе. Темный пытался вступить в контакт с земляным и преследовал фройляйн Ланге в Ференции. Водный устроил шторм. Остались огненный и воздушный. Если я правильно понимаю, пока между ними нет единства. Значит, и договор они разорвать не могут.

— Именно поэтому я говорю о столкновении. Будь элементали заодно, мы поняли бы это очень быстро.

— Лишившись магии?

— Вполне вероятно.

Снова вспомнились ощущения в пещере, когда темный играючи забрал Окума. Имея такую власть над остальными духами, первые легко смогут разорвать все ниточки, связывающие их с магами. И тогда мир необратимо изменится.

— Можем ли мы помешать? — задумчиво спросил Георг, вряд ли ожидая ответ.

Об этом Герхард тоже думал, но так и не смог найти выход. Слушать озлобленный элементаль не желал. За пределами Империи обрел свободу, не скованный рамками договора. Но он желал получить ее и для остальных сородичей.