Улыбка застыла на лице секретаря, превратившись в приклеенную маску.

— Ваше Величество…

— Я не закончила, — она подняла ладонь, прерывая поток слов. — Как я уже говорила, мне прекрасно известно, какую роль вы играли при графине. И полагаю, рассчитываете на нечто подобное уже с вдовствующей императрицей.

— Я бы никогда…

— Дайте мне закончить, — повышать голос не пришлось, лишь изменить тон на более жесткий, что подействовало. — Я вполне понимаю, к чему все идет. И чего вы добиваетесь. Полагаю, Ее Величество не торопится облегчать вам задачу, но вы умеете ждать. Вы амбициозны и желаете сытой и спокойной жизни под надежным крылом. А что может быть надежнее вдовствующей императрицы, живущей отдельным домом? Как вы думаете, что скажет император, когда узнает о вашей репутации и планах?

В кабинете воцарилась тишина, которую нарушало лишь тиканье часов на каминной полке. Валенсия изучала побледневшее лицо мужчины, с которого сползла улыбка. На лбу выступила испарина, кожа побледнела, а губы кривились и дрожали, словно пытались выдавить слова, которые смягчили бы приговор, но не могли подобрать.

Посчитав паузу достаточной, она продолжила:

— В любом другом случае я приказала бы избавиться от вас. Такой человек, как вы, может лишь создать проблемы и бросить тень на репутацию императорской семьи. Однако… Моя свекровь долгое время жила для других, исполняя долг и не зная ничего, кроме долга. Полагаю за свою жизнь она заслужила немного личного счастья.

— Ваше Величество, — голос мужчины прозвучал сипло, а на лице вновь проступил румянец, — вы можете не сомневаться, я сделаю все…

— Сделаете, — императрица не стала слушать заверения. — Именно все. И даже больше. Вы не станете рассказывать Ее Величеству о нашей встрече и разговоре. Вы будете и дальше помогать ей, исполнять любые ее желания. А еще вы станете следить за ее окружением. Слушать разговоры, собирать сплетни. Так, что если какая-то из горничных заведет себе ухажера, вы будете знать. Безопасность Ее Величества станет для вас самым высоким приоритетом. Вы будете беречь ее. И улыбаться.

— Что? — не понял герр Меллер.

— Улыбаться. Пока вы будете приносить моей свекрови радость, вы будете оставаться рядом с ней. И будете счастливы. Меня не интересуют ваши личные переживания, желания или прочие мелочи. Вы не будете уволены до тех пор, пока не надоедите вдовствующей императрице. И не дай вам элементали ее разочаровать…

Валенсия улыбнулась, позволив угрозе повиснуть в воздухе и заполнить комнату. Порой воображение куда убедительнее конкретных слов.

— Я… Я все понял, Ваше Величество.

Стоит отдать должное, секретарь свекрови отчаянно пытался улыбнуться. Получалось криво, но он старался. Не трус, что уже неплохо. Возможно, из него еще выйдет что-то приличное.

— На днях к вам обратится герр Шенбек, он передаст вам подробные инструкции касательно вашего положения. Вы подпишите дополнительный договор и продолжите работать дальше.

— Благодарю, Ваше Величество.

Герр Меллер поднялся и откланялся. Смотрел он теперь иначе. С уважением. И без всякого намека на оценку.

А стоило ему исчезнуть за дверями, часть стены за спиной отъехала в сторону. По шее пробежал легкий сквозняк.

— Мерзкий тип, — герр Шенбек закрыл проход и направился в обход стола. — Вы уверены, что стоит его оставить?

— Он нравится Маргарите. Она видит в нем опору и, возможно, что-то большее. А он открывает ей новые возможности, помогает увидеть мир иначе. Может быть, мое положение делает меня излишне сентиментальной, и позже я пожалею о своем решении, но сейчас… Пусть остается. И пусть она будет счастлива.

Юстас кивнул, принимая ее решение.

— Я найду того, кто за ним присмотрит и проследит, чтобы герр Меллер не натворил чего-нибудь. Что-то еще, Ваше Величество?

Валенсия качнула головой.

— Достаточно на сегодня. Вам тоже стоит отдохнуть.

Под глазами собеседника залегли глубокие тени, он заметно побледнел и осунулся, изучая досье на возможных соглядатаев в последние дни.

— Пожалуй, вы правы. Сделаю перерыв и загляну к дочери. Если что-то понадобится…

— Вы во дворце. Здесь вас всегда найдут.

Она проводила еще одного удалившегося мужчину взглядом и перевела дыхание. С каждым днем усталость накапливалась все быстрее, срок приближался. Хорошо, что удалось все закончить с герром Меллером. Да и Юстас больше не стремился сбежать, увлекшись новым делом.

Валенсия улыбнулась, довольная результатом. Ей будет о чем рассказать мужу вечером.

Аннабель пыталась есть самостоятельно.

С кашей у нее даже получалось. Густая и вязкая, она хорошо цеплялась за ложку и каким-то образом попадала в рот малышки. Потом, правда, приходилось ее умывать и менять одежду, потому что передник не спасал, но учиться новому важнее.

С бульоном история складывалась иначе. Он стремительно убегал, не оставляя девочке шансов поймать и донести его до рта. Девочка задумчиво облизывала пустую ложку, пробовала снова, но в итоге швыряла ее на пол и хныкала от расстройства.

Наблюдать за ее усилиями было невероятно забавно, и Клара улыбалась, давя обидный смех, чтобы не отбить у малышки желание пробовать снова.

— Давай теперь я попробую, — она подняла ложку и отложила в сторону, взяла другую и аккуратно зачерпнула бульон из тарелки. — За маму?

Аннабель еще кривила губки и смотрела обижено, но рот послушно открыла. За маму она ела с удовольствием.

— За папу.

Вторая порция успешно отправилась по назначению.

— За дядю Герхарда.

И третья. Сегодня девочка явно проголодалась после прогулки, а теперь желала кушать и спать. Глазки уже слипались, поэтому и скандал с ложкой не затянулся.

— За императора Георга.

К сытному бульону добавился крохотный кусочек курицы, с которым Аннабель справилась.

— И за Ее Императорское Величество Анну-Валенсию, — неожиданно донеслось от дверей, и Клара едва не расплескала бульон.

Сердце предательски сбилось с ритма и застучало быстрее. Захотелось сбежать, но закончить обед важнее.

— За императрицу, — послушно повторила няня.

Герр Шенбек давно не появлялся. Наверное с того самого вечера, когда она по глупости своей зашла к нему в комнату. И в душе фройляйн Гессен даже радовалась такому затишью, надеясь, что сможет говорить с ним, как и прежде, не вспоминая тот эпизод. Однако щеки уже покрывались румянцем. Элементали! Она же взрослая женщина, а не девочка!

Румянцу мысли были не указ.

Малышка тем временем быстро проглотила ложку, заметила папу и требовательно потянула к нему ручки.

— Папа! Зять! Зять!

Произнести «взять» ей пока не удавалось, но понять смысл удавалось и без всех букв.

— Маленькая требовательная принцесса!

Конечно, герр Шенбек не устоял и уже в следующую минуту обнимал дочь, поддерживая ее на руках. Чумазое личико и грязные руки его не смущали.

— И чем ты сегодня занималась? — заинтересованно спросил он.

Аннабель в ответ увлеченно залопотала, пытаясь что-то объяснить, глотая слова и звуки, но не умолкая ни на мгновение.

Клара убрала недоеденную порцию на поднос и протерла столик, подала чистое полотенце мужчине, чтобы он помог дочери привести себя в порядок. Увлеченная малышка даже не сопротивлялась.

— Ей пора спать, — тихо заметила няня, избегая прямо смотреть на кузена герцога.

— Я ее уложу, — ответил тот и медленно направился к спальне, поддерживая «беседу». — Даже так? Как интересно. И как тебе прогулка?

В ответ донеслась новая порция детского лепета. И девушка невольно снова улыбнулась. Каким бы человеком не являлся герр Шенбек, отцом он был хорошим. Мало кто из мужчин проводит столько времени с детьми. Тем более с девочками.

Когда он вернулся через полчаса, Клара уже успела поесть сама и готовилась пить чай и читать письмо от матушки.

— Присоединитесь? — спросила она больше из вежливости и удивилась, услышав в ответ: