— Да, Ваше Величество!

Валенсию, наконец-то, уложили на диван. Конрад шумно выдохнул, а фройляйн Небел заметалась вокруг. Склонилась над ней, сдавила пальцами виски.

Императрица застонала, поморщилась и открыла глаза, удивленно оглядевшись вокруг:

— Что случилось?

— Ваше Величество, мы попали в аварию. Вы помните?

Бледная водница с широко распахнутыми глазами заглянула в лицо, перекрывая остальной вид. Выглядела она непривычно растрепанной, что только добавляло достоверности.

— Да… Да. Помню. Но где мы? — апийка попыталась сесть, но девушка решительно надавила на плечи, укладывая обратно.

— Вам лучше лежать!

— Дорогая, вы в моем доме, — рядом появилась столь же бледная и взволнованная свекровь. — Все будет хорошо! Я уже послала за доктором!

— Ее Величеству нужен специальный чай, — решительно заявила водница, следуя плану. — Он придаст ей сил. Могу я попасть на кухню, чтобы его заварить?

— Конечно!

Вдовствующая императрица обернулась, отдавая указания служанкам. Конрад дождался, пока они удалятся, и напомнил о себе:

— Ваше Величество, если вы позволите, я вернусь к автомобилю и постараюсь разобраться, что случилось.

— Идите, — в один голос разрешили обе императрицы, а потом удивленно взглянули друг на друга.

Охранник поспешил ретироваться, свекровь опустилась в кресло рядом. Они все же остались наедине, что и требовалось изначально.

— Простите за такое внезапное вторжение… — начала Валенсия, стараясь устроиться поудобнее.

Дурнота уже отступила, слабость еще осталась, как и бледность, но общее самочувствие стало лучше. Ладонь привычно опустилась на живот, чтобы ощутить толчок. С малышом все тоже в порядке. Можно приступать к тому, ради чего все затевалось.

— Ох, ну что вы! Всякое может случиться! Вам удобно? Или добавить подушек?

Маргарита выглядела непривычно взволнованной.

— Нет-нет, все хорошо. Мне просто нужно немного отдохнуть…

— Нужно же сообщить Георгу! Элементали! Он же с ума сойдет! После той истории с Надин… — свекровь глянула на нее и видимо только теперь поняла, о ком заговорила. — Простите! Мне не следовало…

— Георг уже рассказал мне о первой жене и их трагедии. Печальная история.

— Да… Я позвоню во дворец, — вдовствующая императрица поспешила встать. — Мне недавно провели линию. Георг прибудет как только сможет.

И все испортит! Нет, она не для того столько сделала, чтобы остаться без информации.

— О, пожалуйста, не могли бы вы побыть со мной? — Валенсия постаралась выглядеть беспомощной и смущенной одновременно. — Мне не хотелось бы сейчас оставаться одной.

— Я? Впрочем... Если вы так хотите.

Маргарита снова опустилась в кресло, растерянная и удивленная.

— Я знаю, что Георг будет очень волноваться, и мне не хотелось бы беспокоить его, пока нет повода. Пусть доктор Вебер сначала осмотрит меня, а затем уже сообщим во дворец. Вы согласны?

И доктора, и императора пришлось поставить в известность о готовящейся авантюре. Иначе оба рисковали сойти с ума от неожиданных новостей. Супруг, конечно, все равно ворчал и выступал против поездки, но Валенсия объяснила, что ей совершенно ничего не грозит. Кроме хорошего настроения в случае удачи.

— Д-да… Пожалуй, так будет лучше. — На несколько минут в комнате воцарилась неловкая тишина. — Значит, Георг вам рассказал? Вам повезло. Мой покойный супруг не отличался… искренностью.

И верностью, но об этом, конечно, говорить не стоило.

— Вы правы, мне действительно повезло с вашим сыном. Георг прекрасный муж. И мне жаль, что ваша семейная жизнь сложилась не столь… счастливо.

Собеседница горько усмехнулась, но не поспешила спрятаться за маской безразличия. Она опустила глаза и сложила ладони лодочкой, в которой вдруг появился комочек света, быстро превратившийся в светящуюся, золотистую бабочку. Та вспорхнула, несколько раз хлопнула крыльями и вдруг приземлилась на подлокотник дивана.

— Солиа не причинит вреда, — неожиданно мягко сказала Маргарита. — Но умеет поддерживать и поднимать настроение.

— Красивое имя.

Валенсия присмотрелась к элементалю. Тонкие, полупрозрачные крылья, величиной с ладонь каждое медленно раскрылись, демонстрируя узоры. Золото на золоте. Изящные завитки и линии. Хрупкое тельце, длинные усики, крохотные лапки.

— Я не знала, что вы — маг света.

Она потянулась к тонким крыльям, но не коснулась, а подставила ладонь, приглашая элементаля подружиться.

— Мой дар никому не нужен, вот о нем и не говорят.

Прозвучало неожиданно горько. Внезапный визит застал свекровь врасплох и, как и предполагалось, вынудил на откровенность. Пусть и не такую, как хотелось бы.

Бабочка аккуратно, лапка за лапкой, переползла на ладонь и снова раскрыла крылья, демонстрируя уже иные узоры. Все же удивительно, что духи так стремятся походить на животных, но в то же время являются совершенно иными созданиями со своими привычками и желаниями.

— Вы учились в Академии?

В ответ раздался вздох.

— Нет. Меня учили дома. Я хотела поступить… — лицо немолодой и отнюдь не привлекательной женщины неожиданно озарилось теплой улыбкой. — Пусть мой дар слаб, но даже для него имелось предназначение. Тогда только-только начинали исследовать возможности создания живых картин с помощью магии света. Я хотела принять участие. Хотя бы просто посмотреть, как все будет происходить. Дома я иногда устраивала театр теней, писала истории, оживляла их. Родителям нравилось. Мне казалось, что они согласятся на Академию, но…

Улыбка угасла, и Маргарита снова стала собой.

— Вас выдали замуж.

— Императрице образование ни к чему, мой долг состоял совсем в ином. Да и… Детские сказки хороши для домашней сцены, а не для публики.

Прозвучало так, будто она цитировала кого-то из прошлого.

Валенсия опустила взгляд на бабочку, уже переползшую на живот и устроившуюся там. От элементаля шло ощутимое тепло. И мягкий свет. Как от артефактов в детской. И почему-то стало жаль этот кусочек солнца, так никому и не продемонстрировавший свои возможности. Все же беременность делала ее сентиментальной.

— А сейчас? Вы могли бы закончить обучение.

В Академии не имелось возрастных ограничений для студентов. Некоторые маги заканчивали теоретический курс уже в среднем возрасте, когда того требовала служба или появлялось время.

— Зачем? Живые картины уже давно изобретены. Теперь каждый год выходит несколько новых лент, — свекровь переплела пальцы и сосредоточила взгляд на них. — Я слышала, что сейчас решают проблему со звуком, чтобы актеры могли не только играть, но и говорить. А это уже совсем иная область. Да и… Я давно не молода. Мой дар не развивался. Теперь он уже практически бесполезен. Только для маленьких фокусов. Раньше я устраивала вечера с фрейлинами. Они показывали, что умели. Соревновались. А я выбирала лучшую. Дарила что-нибудь из украшений. Детские шалости… Потом они выходили замуж и забывали о магии. Как и я.

А вот теперь стало по-настоящему горько. И впервые Валенсия взглянула на вдовствующую императрицу иначе. Да, она все еще злилась на весь белый свет и лелеяла свои обиды, но глубоко внутри под налетом несчастливой жизни до сих пор жила девочка, мечтающая о живых картинах. Ведь не зря Маргарита знала тонкости отрасли. Наверняка следила. Выписывала журналы? Читала тайком? Делала вид, что не интересуется?

— Но сейчас фрейлины разъехались и занялись тем, что им нравится. Они смогут применять магию, если захотят.

— И к чему это их приведет? Захочет ли кто-то жениться на столь… деловых женщинах? Станут ли они хорошими женами и матерями? — Свекровь пожала плечами и взглянула прямо на Валенсию. — Вы другая. Вы лучше понимаете этот изменившийся мир. А я… Иногда мне кажется, что все, во что я верила, лишь… тень на стене.

— Но вы же решились на смену гардероба. Может быть, и другие изменения станут возможны?

Наконец-то они подошли к сути разговора. Оставалось только надеяться, что собеседница в нужном состоянии для откровенности.