Сбоку раздалось лошадиное ржание, заставившее всех обернуться. Охрана под уздцы выводила из соседнего вагона золотистого апииска с короткой темной гривой и таким же хвостом. Один из результатов экспериментов Валенсии, если дипломат помнил верно.

— Тише, девочка, тише.

Фернандо оказался рядом с лошадью, перехватив поводья и разогнав конюхов парой окриков. Застоявшаяся в дороге апииска топнула передним копытом и громко фыркнула, но позволила погладить себя по морде.

— Вы поедете верхом? — вежливо осведомился герцог.

— Конечно. Зачем же еще мне брать с собой лошадь? Нас ведь в гостинице разместят? Скажите адрес, я приеду позже.

— Но… — лицо ферентийца вытянулось от перспективы искать апийского принца по всему городу. — Ваше Высочество, куда вы собираетесь? Разве вы были раньше в Парсине?

— Нет, поэтому и хочу взглянуть на ваш замечательный город, — де Лобо одним движением взлетел в седло. Теперь стало ясно, почему он не стал менять дорожный костюм на парадный. — И начать стоит с самых прекрасных его уголков… Последние два дня я пребывал в обществе одних только мужчин, и у меня образовался острый недостаток женской ласки. Так какой адрес гостиницы?

Пока глава делегации пытался связать два слова, заместитель министра быстро продиктовал адрес и даже сказал, в какую сторону от вокзала лучше направиться, чтобы найти желанное общество.

— Благодарю, — апиец очаровательно улыбнулся, отвесил поклон и послал лошадь в обход здания вокзала, чтобы сразу выехать на улицу.

— Молодость… — неопределенно вздохнул Кристиан, беря уважаемого коллегу под руку и увлекая за собой. — Мы в том же возрасте были еще хуже, не правда ли?

Визит, можно сказать, начался…

Дитрих продолжал задаваться вопросом, зачем Ингемар взял его с собой, пока в холле гостиницы «Президентская» они не встретились с имперской делегацией.

Наставник, почему-то откровенно тянувший время и не желавший подниматься в номер, вдруг прервал дотошные расспросы портье и обернулся на звук голосов вновь прибывших.

— Ваше Высочество, какая встреча, — советник улыбнулся и шагнул к массивному мужчине с тронутыми сединой темными волосами и породистым, властным лицом, шествующим рядом с семенящим ферентийским министром, который встречал их на вокзале. Вот только бергов до гостиницы он провожать не стал.

— Господин Эклунд, — человек, к которому обращался Ингемар, остановился, вынудив встать и всех остальных, после чего пожал протянутую руку, — рад вас видеть.

— Взаимно, Ваше Высочество. Надеюсь, дорога не слишком вас утомила?

— Не более, чем вас. Во Фреденсберге, кажется, железную дорогу все еще не построили?

Да, и им пришлось сначала переправляться на теплоходе по рекам, потом ехать на допотопных автомобилях со спиртовыми двигателями до границы с Империей, чтобы затем сесть на поезд и прибыть в Ференцию, что вовсе нельзя назвать комфортным путешествием.

— Все впереди, — советник не спешил ни нападать, ни переходить на резкости, решив спустить мелкую шпильку. — Позвольте представить вам моего спутника, господина Дитриха Хольмбрека, он очень интересуется инженерными разработками Империи и Альбиона.

Не ожидавший такого поворота Дитрих ощутил короткий приступ слабости в коленях, стоило темно-синим глазам Великого герцога Сантамэльского остановиться на нем, однако он заставил себя шагнуть навстречу и протянуть руку для пожатия.

— Для меня большая честь познакомиться с вами, Ваше Высочество.

Его ладонь утонула в крупной руке герцога, однако рукопожатие вышло обычным, лишь задержалось чуть дольше, пока дипломат вглядывался в его лицо.

— И для меня, господин Хольмбрек. Надеюсь, продолжить наш разговор о новейших разработках чуть позже.

В последней фразе Дитриху почудилось обещание и угроза одновременно. Герцог его узнал. Неизвестно как, но узнал. Хотя… если та женщина выжила, его тьма могла задержаться в ее ранах… Проклятье!

— Как вам будет угодно, Ваше Высочество.

Улыбку выдавить получилось, но по спине гулял холод, потому что теперь стало ясно: из этой поездки Дитрих не вернется.

Фернандо объявился под вечер, когда Кристиан успел отсидеть официальный обед с принимающей стороной и представителями других делегаций. Торжественное мероприятие по признанию правительства и обмену всяческой дипломатической шелухой намечалось на завтра, сегодня они лишь прощупывали почву и друг друга. Весьма предсказуемо.

Альбионец держался отстраненно и подчеркнуто вежливо, стрелял глазами по сторонам и наверняка подмечал мелочи, которые затем изложит в докладе королю. Берг улыбался и был не только вежлив, но и чрезвычайно доброжелателен, что настораживало всех, включая ферентийца. Изрилионец имел постный и скучный вид, которому больше подошла бы серая церковная ряса, но светская должность ее не подразумевала, поэтому дипломату приходилось есть мясо и пить вино, хотя по религиозным заветам сейчас как раз следовало бы воздержаться. Новый министр Ференции нервничал, понимая, что нисколько не контролирует обстановку, и, кажется, молился о скором окончании встречи. Место апийца пустовало, что все сочли за лучшее и не стали комментировать.

После обеда они с уважаемым лордом Найи совместно подымили трубками в курительной, обмениваясь мнениями о погоде и последних новостях, включающих женитьбу Георга и вдовство короля Альбиона. Лорд вежливо поздравил, Кристиан выразил соболезнования. На том и разошлись. Они оба слишком давно играли в эту игру и понимали общий расклад. Альбион никогда не станет воевать с Империей открыто, но и разработки оружия не прекратит, как и торговлю, которую не запретить и не перекрыть. Северное море большое, гоняться за альбионскими кораблями по нему нет никакого смысла. А для блокады портов нет повода — соседи начнут выражать недовольство, грозить пошлинами и прочими неудобствами… Скучно, пресно и понятно.

Изрилионец скрылся у себя, ферентиец после обеда исчез, поспешив доложить все хозяину. Герцога оставили в покое, которым он и наслаждался, пока в номер, едва постучав, не ввалился апийский принц, пахнущий дешевыми духами, не менее дешевой выпивкой и конским потом. Охрана его задерживать не решилась. И правильно. Зачем тратить силы впустую?

— Вечер добрый, — поприветствовал дипломат, когда Его Высочество упал в кресло, раскинув руки в стороны. В одной он сжимал бутылку, в другой — плотно свернутую газету.

— И вам… Веселый народ эти ферентийцы. А какие затейники… Бывали в местном кабаре?

— Там, где танцуют эти смелые танцы с поднятием ног? — постарался припомнить прошлые визиты Кристиан.

— Да. Весьма… бодрящее зрелище.

— Вы только там успели побывать?

— Ну что вы… Обижаете, Ваше Высочество. Я честно посетил половину кабаков и выпил почти в каждом, в гостиницу меня провожали едва ли не всем городом.

— Потому что вы щедро угощали своих собутыльников? — понимающе усмехнулся Великий герцог, вспоминая молодость. А ведь они похожи больше, чем может показаться на первый взгляд.

— Конечно! — Фернандо махнул рукой с бутылкой и поспешил глотнуть прямо из горла. — Кальвадос! Знатная вещица. Коньяк на яблоках. Хотите попробовать?

Он щедро протянул выпивку, от которой дипломат отмахнулся.

— И как вам показался город и собутыльники?

— Как сказать…

Принц поставил бутылку на пол у кресла и медленно встал. Потянулся как пантера, стряхивая с себя напускную веселость и пьяный вид.

— Интересный город, — продолжил он совершенно иным тоном. — Нищета, а цены как в Градане на праздник. Люди голодны и злы. Урожай обещает быть обильным, но до него еще надо дожить, а продуктовые склады пострадали, пока власть делили. Там все испорчено. Хотя в газетах пишут иное…

Свернутая в трубку пресса упала в руки Кристиана, и он неспешно ее развернул. Дешевые чернила оставляли следы на пальцах. В Империи печать лучше. Да и бумага. Здесь совсем плохая. Серая. Тонкая. Дешевая. А заголовки… «Ференция жива и будет жить!», «Возродим родину вместе!», «Честное правительство — довольный народ!»… И прочая пропагандистская чушь, не имеющая отношения к реальности.