— В ваших словах есть доля истины, герр Вагнер. Фройляйн Гессен уже зарекомендовала себя наилучшим образом, Его Светлость доволен ее работой, поэтому, полагаю, мы можем кое-что прояснить…

Дружный вздох стал ответом. Пауль выпрямился и обрел прежние размеры, фрау Бауэр заулыбалась, а камердинер встретился с ней взглядом и неожиданно подмигнул. Пока фройляйн пыталась понять, что это значит, дворецкий продолжил:

— Как вы могли заметить, в особняке не так много прислуги, как должно быть.

— Я никогда раньше не бывала в подобных домах, герр Шварц, поэтому не могу судить о количестве прислуги. Мне кажется, что все вы прекрасно справляетесь со своими обязанностями.

Ей показалось, что взгляд старика стал на мгновение теплее.

— Вы очень любезны, фройляйн Гессен. Однако еще полгода назад штат прислуги, помимо присутствующих, насчитывал трех лакеев, водителя, пять горничных и, конечно же, экономку — фрау Кляйн. Фройляйн Ланге, как вам уже известно, работала секретарем Его Светлости.

Только это и было ей известно. Все остальные детали положения в особняке матери ребенка, за которым Клара ухаживала, оставались весьма смутными. Лишних вопросов она не задавала, рассудив, что все необходимое ей сообщат, а лишнее любопытство до добра не доводит.

— Она и сейчас секретарем числится, — перебила кухарка. — Герр Шварц, давайте я лучше, а то вы со своими манерами до утра рассказывать будете.

Дворецкий поджал губы, но ответил величественным кивком, который развязал женщине руки. И язык тоже.

— Она, когда появилась, мы грешным делом подумали, что наш-то герцог того… Загулять решил. У него-то уже полюбовница была. Роскошная женщина. Вдова. Красавица. Фрау Шнайдер. Пять лет вместе. Она и в доме на ночь оставалась, и прислугу выставить могла. Гюнтер не даст соврать, не раз ее по утрам видел.

Камердинер только загадочно усмехнулся и блеснул карими глазами. Судя по внешности, он тоже был родом из Аринии — темные волосы, чуть смуглая кожа, явно побледневшая под столичным солнцем.

— В общем, странно показалось, что он в секретари взял девицу. Но она умненькая оказалась. Библиотеку исправила, туда только герр Шварц по долгу службы и заходил, остальным вообще невыносимо было. Свистело что-то постоянно. Я-то сама наверх не ходила, но горничные вечно жаловались, если их туда убираться отправляли.

Фрау Бауэр подперла щеку кулаком, став вдруг похожей на жену мэра за вечерним чаем с настойкой. Матушку несколько раз приглашали составить компанию за картами, а та брала Клару, чтобы с кем-нибудь познакомить.

— Так вот… Девица наша оказалась смышленая. Она и на завод с герцогом ездила, тоже там что-то ему поправила, за книжками все сидела, в лабораторию спускалась, а туда вообще никому нос совать нельзя. Герцог только рад был. А потом те беспорядки случились с фанатиками, а до них еще несколько покушений. Наш-то привычный уже. Его с малых лет убить пытаются. Но и фройляйн спуску не дала. Только к ней начал присматриваться герцогский кузен. Вот уж беда бедовая…

Герр Шварц кашлянул и снова поджал губы, но смолчал.

— Я же правду рассказываю. Все знали, что они с герцогом чего-то там не поделили и давно уж не общаются, а тут снова захаживать начал. И несколько раз в сопровождении нашей девицы. Глаз, значит, положил. А глаз у него меткий. Рожа смазливая. Любую окрутит. Вот и присматривался, пока…

Фрау Бауэр неожиданно тяжело вздохнула и вдруг погрустнела, будто вспомнив нечто неприятное.

— Нападение в императорском дворце, — тихо пояснил Гюнтер, тоже переставший усмехаться, — фрау Шнайдер погибла.

— Какой ужас! — искренне выдохнула Клара, никак не ожидавшая такого поворота.

— Тогда-то все наперекосяк и пошло… — мрачно продолжила кухарка. — Сначала-то герцог все держался. Тут ищейки рыскали. Допросы. Книжки из библиотеки забрали. Все фройляйн расспрашивали о чем-то. Потом она уже ездить куда-то начала. С самого утра и до вечера. Иногда с герцогом, иногда одна. А один раз вернулась и с порога в слезы. Я-то сама не видела, но фрау Кляйн рассказала…

— Это когда герцог умчался, а потом они с кузеном в ночи вернулись и весь дом на уши поставили? — уточнил Пауль.

— Да, — кивнул камердинер и скупо пояснил: — Скандалили часа два в кабинете, свет в коридорах моргал. Фройляйн довели до обморока, а сами так спать и не легли.

— Тогда-то мы и поняли, что что-то такое случилось, что уже не исправишь… А потом горничные между собой обсуждали, что простыни у нашей девицы чистые уж больно долго. Ну и… Одно с другим сложили.

— Значит, отец девочки не герцог? — медленно произнесла Клара, переваривая услышанную информацию.

— Его Светлость до подобного бы никогда не опустился, — холодно отметил герр Шварц.

Но тогда насколько щедрым человеком нужно быть, чтобы воспитывать под своей крышей чужого бастарда? Обустроить детскую, найти няню. И, прежде всего, не выгнать секретаря. Ведь случись подобная история в их городке, девушку в лучшем случае уволили бы тихо. Иначе ее мог ждать общественный позор.

— Кузен его потом еще несколько раз приезжал, да только ничего не изменилось. Уж не знаю, что там у них не заладилось, но свадьбу так и не сыграли. А наша фрау Кляйн решила, что девица теперь-то не так уж и нужна.

Кухарка осуждающе покачала головой, явно не поддерживая подобную позицию.

— Тогда ее герцог и выгнал! — снова влез Пауль. Глаза у него горели восторгом от описываемых событий, а волосы, обычно прилизанные и аккуратно уложенные, встали дыбом. — Она додумалась что-то секретарю сказать, а та и без того бледная ходила, услышала и все… В комнате заперлась. Герцог к ней, а она не открывает. Он дверь и выломал! А потом так кричал… Я здесь три года служу, ни разу не видел, чтобы он злился. Даже голос не повышал, но в тот раз… Стены дрожали! Тени прямо черные стали! Люстра в холле чуть не упала! А уж сквозняк был… В общем, фрау Кляйн он выставил, а вместе с ней и всех горничных, чтобы сплетни никто не распускал. А под горячую руку сказал, что если кто-то считает, что работать в его доме ниже их достоинства, могут убираться в Бездну первозданную!

— Двух лакеев я рассчитал после личной беседы, — дополнил красочный рассказ герр Шварц, и суровое лицо его показалось печальным. — Водитель ушел сам, а после него и Эдмунд — наш самый опытный лакей. Его Светлости много прислуги никогда не требовалось, он приказал не нанимать новых, а ради уборки приглашать горничных раз в неделю. С тех пор так и повелось… Основные счета я веду сам, фрау Бауэр справляется с закупками на кухне.

Многое стало яснее. Клара уже хотела спросить о других нянях, которые наверняка были до нее, но тут зазвенел звонок, соединенный с входной дверью.

Все головы развернулись в одну сторону. Герр Шварц выпрямился и заметно напрягся. За всю прошлую неделю Клара не заметила никаких посетителей у Его Светлости, а теперь гость и в такой час…

— Явился, — выдохнула фрау Бауэр.

— Я открою, — дворецкий неторопливо поднялся со своего места, а звонок все продолжал звонить. — Фройляйн Гессен, я бы попросил вас прервать свой ужин и подняться наверх. Боюсь, вы можете понадобиться.

— Конечно, герр Шварц.

Клара нахмурилась, не понимая, зачем и кому может понадобиться няня в столь поздний час, но задавать вопросов не стала.

В детской, куда она сразу же заглянула, царила тишина и спокойствие. Малютка тихонько посапывала, завернутая в сухие и чистые пеленки. Одна ручка выпуталась из складок и прижалась к щечке, делая картину еще более милой. Как можно не любить это создание?

Девушка невольно улыбнулась и подавила желание что-нибудь поправить. Не стоит лишний раз беспокоить малыша, когда он спит. Золотое правило, которое она усвоила, заботясь о братьях и сестрах.

После того, самого первого, вечера, показавшегося странным и местами пугающим, все постепенно наладилось. Девочка оказалась весьма капризной, но скорее от голода и от того, что мама все время переживала. Детки всегда чувствуют, если мама неспокойна. И тоже начинают нервничать, кричать, требовать внимания и ласки.