И пусть тот шаман давно умер, а уроки его казались глупостью, но она позвала. И была услышана. Мир содрогнулся. Жертва была принесена. А чудовище остановилось...
Глава 6
...Когда все закончилось, она открыла глаза. Небо застилали тучи. Они сливались с морем в единую серую массу. Которая бурлила. Клубилась Тьмой. Огрызалась редкими отблесками молний. Ее вид завораживал. И она не знала, сколько времени провела, лежа на песке и глядя на гибель своего народа. Тело болело. Каждая часть. Каждая косточка. Моргание отзывалось болью в висках. Отдавалось в затылке. Встать казалось невозможным. И она лежала. Смотрела. И думала о том, почему осталась жива. Почему из всех, вставших цепью на берегу, выжила только она? Почему духи не забрали ее с собой?
— Тогда я еще умела плакать, — Чума смотрит на грозу, и в ее глазах отражаются молнии. Буйство стихии напоминает ей о прошлом. — А, может быть, это был дождь. Он начался внезапно. Сильный. С крупными каплями. Они били по телу. И боли становилось больше... Кажется, я кричала. Не помню точно. Рядом не осталось никого, кто посчитал бы меня слабой. И я позволила слабости взять верх...
Со временем дождь принес облегчение. Боль отступила вместе с текущей ручьями водой. Она смогла сесть. Увидеть мертвые тела на песке. Они не растворились в магическом поле. Так и остались лежать вокруг. Обезображенные. С искаженными от ужаса лицами. С черными бляшками на коже, бросающимися в глаза.
— Это я их убила. Всех. Когда силы стало не хватать, я вытянула ее из них. Принесла в жертву истинных темных. Именно это усмирило Юту. И в то же время сделало ее сильнее. Безумнее. Тьма любила меня. Возможно, за то, что я поняла ее суть, возможно, за то, что помогла ей стать частью этого мира. Через меня она смогла понимать его законы. Вплетаться в саму основу...
Духи. Чума стала первой ведьмой не потому, что осталась единственной выжившей ученицей Тейруна, а потому что создала их как класс. Знания мертвого мира соединились в ней с возможностями Абсолюта. А результатом стало нечто новое, чего теперь так боятся все остальные...
— Тейрун нашел меня позже. Он уничтожил тела. Сказал, что война окончена. Что в нашем распоряжении остался только один материк. Что светлые истреблены также как и темные. И теперь мы должны решать, как жить дальше. Как сохранить остатки нашего мира и обуздать Юту. И я снова пошла за ним. Потому что не видела иного пути...
В ее воспоминаниях появляются Стефания и Илей. Целитель выглядит стройнее, и его голова еще покрыта волосами. А его мать... Она не изменилась. Волшебница, которую я видела на поляне рядом с Изабель, выглядит так же, как и в воспоминаниях ведьмы. И так же убита горем.
— Илей и Тейрун отправились разбираться с Ютой. А нам со Стефанией пришлось наводить порядок. Вдвоем. На разоренном материке, где все давно потерялись в войне и жажде убийства. Мы с ней принадлежали к разным мирам. Не только Свет и Тьма нас разделяли. Речь. Обычаи. Воспитание. Стороны света. Возраст. Пусть он и сгладился, учитывая прошедшие годы, но для нее я была всего лишь девчонкой-дикаркой, привезенной ее незаконнорожденным сыном из джунглей. Да... нам было нелегко.
Усталость. Истощение. Дезориентация. Только кажется, что у истинных нет пределов силы. Если использовать ее постоянно. Выкладываться на полную. Отдавать все, что есть, чтобы изгнать изуродованных монстров, убедить слушать ошалевших от происходящего выживших, построить нечто новое...
— Каждый день мне хотелось все бросить и уйти. Куда угодно. Найти тихий уголок, забиться в него и переждать. Когда-нибудь все кончится и наладится само собой. Без меня. Я ведь темная. Ведьма. Я стольких убила. Буду ли жалеть еще о паре тысяч?
Чувство вины. Ответственности. Долга. Странно думать, что оно знакомо темному, но именно так и было. Та, которую годы спустя будут называть Чумой, еще умела испытывать чувства. Самые простые. Обыкновенные. И она старалась исправить то, что все они натворили.
— В какой-то момент я сорвалась. Сломалась. Потерялась. А пришла в себя, лежа на коленях у Стефании. Она гладила меня по голове и пела что-то на своем языке. Ей тоже было нелегко. Но она умела рассчитывать свои силы. Во время останавливаться, чтобы восстановиться. И научила этому меня. Многому научила. А я рассказала ей о духах. О символах, что использовали наши шаманы для обозначения трав. О рецептах снадобий. Из наших разговоров и родилась современная система обучения.
Странно знать, что две такие разные истинные смогли объединиться и вместе создать нечто новое. Что в те первые сто лет, только четверо истинных удерживали этот мир на краю. И удержали. Смогли.
— Когда появились новые носители Абсолютов, мы пытались перераспределить силы. Сменить дежурства у Юты. Она тогда была нестабильна. В очередную смену отправились я и светлый. Мы думали, что моего опыта и глубины контакта с миром хватит, чтобы справиться с любыми проблемами. Но ошиблись. Он не выдержал напряжения. Сгорел. Отдал все силы Юте и исчез. Я успела отправить зов и попыталась удержать вихрь сама...
Стихия. Жадная. Дикая. Необузданная. Она чувствует близость свободы и рвется с истончившегося поводка. Свирепствует. Кричит. Воет. Она знает, что сил одной ведьмы не хватит, чтобы справиться с ней. И ликует. Предвкушает победу.
— Мне повезло второй раз в жизни. Илей смог прорваться прямо к вихрю. Я уже едва держалась. Сил совсем не осталось. И он поделился со мной своими. Напрямую. Знаешь, как это больно, когда в тебя вливают противоположную энергию? А кричать нельзя. Это трата сил. И защищаться тоже... Ведь даже такая сила лучше, чем ничего. А тогда я еще хотела жить.
Свет. Тьма. Илей не дал ей умереть. А она удержала его, когда целитель дрогнул. Так и появилась связь. Нерушимая. Сложная. Их силы настолько глубоко вросли друг в друга, что стали неотделимы.
— Из всех истинных только он может выдержать мое прикосновение. Только его Свет не причиняет мне боли. Наша связь иная, чем была у Люка и Изы. Хотя тогда я влюбилась в него... Все же, когда кто-то спасает тебе жизнь, сложно остаться равнодушной.
Влюбилась. Сильнейшая из темных. В пору рассмеяться. Вот только не тянет. Я начинаю понимать ее. Изу не смогла. Слишком много вреда она мне причинила. А Чума осталась в стороне. Наверняка она знала. Догадывалась. Все же именно она обучала Изабель. И теперь ясно почему. Кому еще Стефания могла доверить свою дочь? Знала ли ведьма?
Бросаю на нее короткий взгляд. И понимаю, что знала. Она многое видела. Понимала. И никогда не вмешивалась. Потому что давно потеряла интерес к жизни. В ней не осталось ничего живого. Даже те чувства к Илею давно угасли. Ведьмы не должны жить так долго. Они слишком связаны с природой. А та берет свое. Так или иначе. Мне не жаль ее. Но я могу понять желание уйти. Обрести, наконец, покой. Избавиться от оков. Для нее смерть — свобода. И, пожалуй, княгиня все еще верит в сказки старого шамана, который говорил, что после смерти служители духов присоединяются к ним.
Ее боль с привкусом пепла. С запахом разложения. Ее так много, что можно заполнить целый мир. Она не острая. Но тупая. Изматывающая. Никогда не проходящая. Расползающаяся по всему телу. И утихающая лишь тогда, когда пальцы целителя касаются ее кожи. В его руках она ненадолго оживает. Становится тенью прежней себя. Той девочки, что согласилась слышать духов. И стоит ему уйти, как тень исчезает. Остается только Тьма. И неважно, сколько мужей она сменила за прошедшие века. Неважно, скольких из них убила. Никто не вызвал даже призрака тех чувств, что она когда-то испытывала...
— Мне нужно подумать, — отвечаю на невысказанный вопрос.
Чума понимает. Мгновение. И она уходит. На крыше остаюсь только я. Гроза бушует над городом. Она проливается шумным дождем с градом. Становится обычной. И к рассвету обязательно утихнет. Прогнозы погодников станут благоприятными. А боевики вздохнут с облегчением.
