Все эти мысли молнией пронеслись в моей голове, но естественно я не подал никакого вида и сделав донельзя удивлённое лицо спросил Коробова:

— Товарищ капитан, а в чём дело? А вы меня надолго забираете? А то мне надо сегодня ещё надо в своё общежитие вернутся. А оно как — ни как в Мытищах! Тоже не ближний свет.

— Не волнуйтесь, Галкин, ответите мне на пару вопросов и сможете ехать в эти ваши Мытищи. Чистая формальность. Ну, что поехали? — и он указал мне рукой в сторону стоявшей неподалёку серой «Волги».

В ответ я лишь пожал плечами, — мол поехали, раз вы уж так настаиваете.

Мы подошли к машине и товарищ капитан любезно открыл мне заднюю дверцу. Я увидел сидевших на заднем сиденье двух амбалов, всем своим обликом напомнивших мне покойного Громилу.

— Алёша уступи место товарищу, — сказал Коробов.

Один из амбалов состроил недовольную физиономию и нехотя вылез из машины. Я бросил взгляд на его физиономию, успел заметить переломанный нос и золотую фиксу. Амбал недовольно покосился на меня и произнёс с угрозой в голосе:

— Ну, что тормозишь? Сказали садится — садись!

Я еще раз пожал плечами и полез в салон, в котором находился второй такой же амбал.

Как только я разместился на заднем сиденье, как первый залез обратно и я оказался тесно зажатым между двумя субъектами весьма зловещего вида. Видок у них был так себе. Можно сказать, что совершенно бандитский был у них видок. Я скосил глаза и увидел синюю татуировку на кисти левой руки первого амбала. Последние сомнения у меня исчезли. Товарищ капитан набрал себе сопровождающих из числа урок. Судя по всему они составляли его, так сказать, личную гвардию. Да-а — надо же! Сейчас всё — таки, как ни как не девяностые, а вот поди же ты! Целый капитан милиции имеет в своём подчинении команду бойцов из числа явных бандитов. И не он, ни они ничего не боятся и никого не опасаются. Значит у этого самого Коробова, очень хорошая крыша! Причём крыша это размещается на самом, что ни на есть верху. Конечно, мне пожившему в России двадцать первого века такие картины были совсем не удивительны. Но встретить их здесь, в СССР, в 1978 году, я честно говоря совсем не ожидал. По словам людей поживших в СССР эта страна вплоть до 1985 года представляла собой чуть ли не земной рай, а всё плохое в ней началось только с началом перестройки. Как видно эти люди всё же немного ошибались. А я ещё раз смог убедится, что ничего так просто из ниоткуда не появляется. И вся та мерзость, что обрушилась на страну в девяностые, уже имелась сейчас здесь — в конце семидесятых во вполне достаточном количестве. Видимо уже всё не ладно было в Датском королевстве!

«Волга» тронулась с места и мы поехали по вечерней Москве. Прошло наверное минуты две и я решился спросить Коробова.

— Товарищ капитан. А куда мы едем? Вы можете сказать?

— В одно тихое место. Такой ответ тебя устроит?

— В тихое место? Это туда, где есть столик, на котором разложены разные инструменты, которыми так удобно делать человеку бо- бо?

— Не понял? — Коробов даже полуобернулся ко мне, — что за столик? Что за инструменты?

Я лишь усмехнулся в ответ.

— Не берите в голову, товарищ капитан. Это я так. Анекдот вспомнил. Про Штрилица.

— А-а — а- анекдот! Только с анекдотами в наше время поосторожнее надо быть. Понял Галкин?

— Яволь, мой капитан! — шутовским тоном ответил я Коробову.

Коробов видимо хотел, что — то ответить мне на это, но сдержался и отвернулся от меня.

Мы мчались по Москве. Коробов молчал будто набрал воды в рот. Молчали и стиснувшие меня с обоих сторон громилы (в моё время таких персонажей называли «быками»). В конце, концов за окном машины замелькали московские окраины, и я понял, что «тихое местечко» в которое меня везут находится где- то за городской чертой.

— Товарищ капитан, — решил я нарушить молчание, — а куда это мы едем? Вы не забывайте, мне сегодня надо ещё в Мытищи попасть. А то вот вы продержите меня я и в общежитие не попаду. И где мне прикажете ночевать? На улице, что — ли? А потом мне завтра на работу! Мне отдохнуть хотелось! Я всё — же как никак трудовой человек! Представитель рабочего класса!

— Не боись, трудовой человек, — ответил мне амбал тот, что был справа, — если надо мы тебе куда хошь доставим. Хошь в Мытищи, а хошь на кладбище. Не сомневайся, с ветерком домчим!

— Не. На кладбище мне не требуется, — ответил ему на это я и слегка глуповато ухмыльнулся. На кладбище холодно и страшно. А вот в общагу будем в самый раз. Там, зёма, у меня баба есть. Анькой кличут. Сиськи в самый раз! И задница тоже! Я как раз сегодня с ней покувыркаться хотел.

— Анька? Мож Анка — пулемётчица? — захохотал амбал, — а тебя часом не Петькой кличут?

— Не- а, меня Андрюхой зовут. А вот мастера смены моего взаправду Василием Ивановичем кличут. Василий Иванович Крапивин. Ну мы то, работяги его между собой, за глаза, Чапаем зовём! Но только за глаза! Потому как сердитый он больно. И злопамятный — падла! Чуть, что не по его, со света сжить может. Не человек, а аспид! Вот ей Богу!

Между тем машина уже выехала за город и мчалась куда — то по шоссе. Насколько я понял шоссе это было Ленинградское. Оставалось понять, как далеко от города располагается то место куда меня сейчас везли для того, что бы «ответить на пару вопросов». Наконец машина свернула с шоссе. Я приподнялся на сиденье и успел заметить указатель на котором было написано «посёлок 'Зелёный Дол» — 5 км. Вслед за этим я получил довольно — таки болезненный удар в правый бок и услышал рык одного из амбалов:

— Ну ты, фраер, меньше по сторонам глазей!

Упав обратно на сиденье я обиженным тоном обратился к Коробову:

— Товарищ, капитан, а, что это ваши подчинённые дерутся? У них, что на это право есть? Я как — ни как рабочий! Опора государства и советской власти! А он меня кулаком в бочину! Это, что за новые порядки такие?

Коробов ничего не ответил мне на это. Ответил амбал, сказавший:

— Закрой варежку, фраер! — и следом поднёс к моему лицу здоровенный кулак.

Я посмотрел на его кулак и сказал:

А ты зёма, как из кино.

Из какого такого кино? — с недоумением в голосе спросил меня амбал.

Ну как из какого? Из этой из 'Бриллиантовой руки! Не помнишь, что ли? Там тоже милиционер был с такими же как у тебя наколками. Вспомнил? Ему ещё Мордюкова сказала — мол топай до хазы! Что не помнишь?

Гы, гы, гы, — загоготал другой амбал, — слышь, Клещ, пассажир тебя за мента принял! Он, что правда дурик такой или просто косит под дурика?

Наконец мы доехали до посёлка, въехали на его территорию, проехали по одной длинной улице, свернули на другую, потом на третью, затем в переулок, проехали вдоль глухого забора и остановились напротив металлических ворот.

Водила засигналил. Через минуту- другую ворота не спеша открылись и машина въехала в них. Перед моими глазами предстала весьма обширная территория огороженная со всех сторон тем самым глухим забором мимо которого мы проезжали только, что. А ещё я увидел неплохой такой двухэтажный домик. Ну очень неплохой, особенно по меркам этого времени. Конечно в двадцать первом веке, по сравнению с особняками «новых русских» этот домик выглядел бы весьма жалко, но сейчас… сейчас он казался практически виллой. На обширной территории имелось ещё несколько построек, среди которых я узнал гараж и баню.

Как только «Волга» остановилась не доезжая до дома, как Коробов обернулся ко мне и произнёс:

— Выходим.

— А где это мы? — спросил его я, — я что — то не пойму! Вы куда меня привезли, товарищ капитан!

— Выходим, — на этот раз сквозь зубы повторил Коробов и видя, что я продолжаю с растерянным видом хлопать глазами, приказал «быкам», — ну ка ребятки, поторопите этого тормоза!

Сидевший справа от меня амбал (как я уже знал, его погоняло было Клещ) шустро так выскочил из машины и оказавшись на свежем воздухе, схватил меня своей ручищей за воротник куртки, зарычав при этом: