Делаю рывок к решетке и просовываю между прутьями руку, подцепляю пистолет кончиками пальцев и дергаю на себя. Теперь несостоявшийся убийца ревет уже от ярости и страха. Пытается использовать магию, чтобы вырвать оружие, но я быстрее и злее. Он понимает, что мне его прикончить будет значительно проще. На прыжки или бег пострадавший сейчас просто не способен. Однако у меня другие планы.

Схватив пистолет, отползаю назад вглубь камеры, упираюсь спиной в ширму и прижимаюсь плечом к койке. В коридоре все еще тихо, но где-то уже слышен шум и приглушенные стенами крики — боевики и стражи наводят порядок. Значит, скоро будут тут. Парень смотрит на меня дикими глазами и тяжело дышит. Прут он вытащил и теперь пытается с помощью магии залечить рану. Она неглубокая и, в общем-то, не смертельная, но ему короткой демонстрации моих талантов хватило.

Перевожу дыхание и тоже решаю заняться своим здоровьем. Рана на бедре ноет и пульсирует, кровь выбивается толчками, задета одна из вен. Штанина быстро темнеет и приобретает алый оттенок. Кладу пистолет рядом и сдираю с койки простыню, рывком отрывая от нее широкую полосу на бинт, которым перетягиваю бедро. Действую быстро, насколько это возможно и продолжаю прислушиваться к происходящему. Неизвестно еще, сколько именно заключенных сбежало из камер, скольких переловили стражи, и кто еще может добраться сюда. А мой убийца вряд ли поделится информацией. Хотя…

Закончив с первой помощью, беру в руки оружие и проверяю количество патронов. Семь. Видимо до встречи со мной, парень уже успел пострелять. Возможно, кому-то из стражей и досталось. Помнится, их стандартная защита не предусматривает столкновения с огнестрельным оружием. Вставляю обойму на место и привожу пистолет в боевое состояние. А потом прицеливаюсь в парня.

— Сколько заключенных сбежало вместе с тобой? — Он дергается в сторону, но я веду оружие следом: — Дернешься еще раз — пристрелю. Щит тебе здесь не поможет. Ты же уже понял преимущество пистолетов?

Стандартные щиты не предусматривают точечного физического воздействия такой силы и скорости. Как правило, они просто рассыпаются, или же замедляют пулю, что отнюдь не мешает ей достигнуть тела. И мощность защиты вовсе не всегда является решением проблемы. Дело в правильной комбинации щитов, но и эти знания преподаются, начиная только со второго курса обучения боевиков. А выходить без бронежилета против пистолета мы начинаем только на пятом. Огнестрельное оружие вообще редкость, на него трудно получить разрешение, еще сложнее его не потерять и выдержать ежегодную проверку. Значительно проще разобраться с обидчиком с помощью заклинаний или других подручных средств. Поэтому гражданские лица, как правило, его не используют. Жаль, что черный рынок это не отменяет.

— Я жду, — жестко напоминаю, продолжая целиться. С такого расстояния промахнуться трудно, и у парня на лбу выступает пот, а в глазах мелькает паника. Нечего было браться за «нетрудную просьбу», товарищи поумнее заказчика наверняка отшили, согласившись только изобразить крайнюю степень недовольства и помять бока стражам. А кое-кто захотел побыть героем…

— Н-не знаю… Мы все вместе ломанулись… — он не сводит взгляда с дула и, кажется, стремительно умнеет прямо на глазах.

— Кто тебя послал? — спрашиваю, ощущая легкий озноб. Яд? Если так, то у меня немного времени на разговоры. Вряд ли полноценное магическое зелье, любое воздействие здесь развеивается. Значит, нужен состав, который хорошо сохраняется на металле, боле-менее природного происхождения и который можно достать сравнительно быстро, не вызывая подозрений.

— Н-н-н… — бормочет он, но я опускаю пистолет чуть ниже и стреляю в ногу. Парень воет от боли, выгибаясь на полу в коридоре.

— Кто. Тебя. Послал? — от ответа зависит возможный яд, поэтому он нужен мне сейчас.

Несостоявшегося убийцу спасает топот ног и крики:

— Не двигаться! Прекратить колдовать!

Парня накрывает одной из модификаций заклинания сна. Он отключается прямо на середине стона. Я опускаю пистолет на пол и смотрю на свои трясущиеся руки. Это уже не озноб, а полноценная дрожь. У меня даже зуб на зуб не попадает, еще немного и начнется припадок. Радует одно — ядов с такими побочными эффектами немного, а заказчика сгубила жажда к мучениям жертвы.

Напротив решетки останавливаются двое рослых мужчин, один склоняется над заключенным, второй поворачивается ко мне, замечает повязку на бедре и пистолет рядом.

— Верните оружие, и вам будет оказана первая помощь, — говорит он жестко, но с примесью заметного смятения. Не ожидал увидеть столь активную жертву.

— Б-бе-р-ри… — зубы клацают так, что грозят откусить язык. Отталкиваю пистолет от себя в сторону выхода и заваливаюсь на бок, ощущая, как внутри растекается парализующий холод пополам с болью. Еще немного и покушение на меня станет вполне успешным. Мысль не пугает, но вызывает огонек ярости. Убить князя Тьмы и погибнуть от какого-то яда? Глупее не придумаешь. — Тассс… Тасс…

Не знаю, понял меня боевик или нет, но последнее, что слышу, прежде чем уплыть в беспамятство — звук открываемой решетки.

Прихожу в себя в больничном крыле на вчерашней кушетке. Несколько секунд тупо смотрю в потолок, постепенно впитывая ощущения собственного тела. Кажется, мое бормотание поняли верно. По крайней мере, полный паралич — неприятное последствие при неверной нейтрализации яда — отсутствует. Хорошо.

Я осторожно приподнимаюсь на локтях и осматриваюсь. Сегодня надо мной колдовал уже не Илей, а штатный целитель. Он сидит рядом на стуле и, при моем шевелении, вскакивает.

— Вам лучше лежать, — он властно укладывает меня обратно, надавливая на плечи. — Я постарался нейтрализовать яд, но не уверен, что все прошло гладко. Ваше состояние крайне необычно, и гарантировать результат я не могу. Сейчас мы ожидаем прибытия Первого Целителя.

Первый Целитель — Илей, и раз он до сих пор не прибыл, значит, в отключке я пробыла недолго.

— Тасс. Им пропитали пули, — говорю, просто чтобы убедиться в том, что голос звучит нормально. Боли в бедре уже не чувствую, значит, саму рану залечили. С ядом как всегда сложнее. Тасс — сок растения, которое используется во многих зельях для увеличения срока использования. В малых дозах никакой реакции у организма он не вызывает, но вот при взаимодействии с металлом в чистом виде… Если бы не своевременная помощь меня ожидали бы крайне неприятные часы.

— И вам очень повезло, что мы смогли вовремя доставить вас к лекарю, мадам Шеруда, — подтверждая мои мысли, тихо произносит уже знакомый мне боевик и подходит ближе.

Рядом с маленьким и сухоньким доктором, он кажется гигантом. Высокий, с короткой стрижкой, грубым лицом, словно вытесанным из камня, рассеченной нижней губой, которую он невольно прикусывает, и зелеными глазами. Теперь я его узнаю. Мы уже встречались, и последняя наша встреча наверняка хорошо ему запомнилась.

— Благодарю, — пристально рассматриваю его, выискивая малейший признак враждебности. Он мне далеко не друг, но очевидно, хороший боевик, которого после общения со мной перевели в резерв. Временно естественно, у нас такими кадрами не разбрасываются. — Как нога?

По лицу мужчины пробегает неуловимая судорога, но он сдерживается.

— Восстанавливается, — отвечает глухо и сквозь зубы, а я подавляю невольную улыбку. Сложно отделаться от устоявшейся привычки бить по больному. За последние годы я поняла, что иметь врагов и знать о них проще, чем заводить союзников, которым не доверяешь. Те, кто в лицо говорят о ненависти, хотя бы не лицемерят.

Нас прерывает появление Илея, которое мы все ощущаем как сосредоточение огромного количества Света, на меня оно давит, целитель заметно приободряется, а боевик поворачивает голову на приближающийся источник силы. Полный нейтрал. Я только теперь замечаю, что на мне нет браслетов, и тут же тянусь к магическому полю, чтобы самой провести диагностику и заняться собственным восстановлением. Боевик тут же дергается назад, но заметно расслабляется, понимая, что никаких пакостей от меня ждать не нужно. Теперь улыбку сдержать не удается.