— Товарищ Дудин. Я не за партию. Я скажу одну фразу. По Дорохову. — Он подождал секунду. Голос у Кузьмича был уверенный, не громкий. — Я в «Рассвете» с пятьдесят шестого. Дорохов у нас восьмой год. Это человек, на котором стоит «Рассвет». Я за него. Поднимаю руку.

Кузьмич поднял правую руку. Не торжествующе; размеренно. Подержал секунду; опустил. Сел.

Молчание.

Потом встал ещё один. Из шестого ряда. Парторг Сухоруковского молокозавода, фамилию я знал по сводкам — Самойлов.

— Товарищ Дудин. По Михайленко. Двадцать четыре года под его руководством — у молокозавода стабильные показатели. Партийная организация молокозавода поддерживает.

Сел.

Дальше — поднялась женщина из четвёртого ряда, парторг Сухоруковской школы. По Лысенко. «Молодой по аппарату; имеется опыт работы в обкоме». Сказала без отклонения; без энтузиазма.

После этого — Дудин обратился ко мне:

— Павел Васильевич. Хотели бы Вы выступить?

Я встал. Не вышел к трибуне; ответил с места.

— Товарищ Дудин. Спасибо партийной организации «Рассвета» за доверие. К конференции я приехал как кандидат; не агитирую за себя. Если у делегатов есть вопросы по моей работе — готов отвечать. По цифрам — отвечу я; либо ассистент со мной, Зинаида Фёдоровна. По всему остальному — отвечу сам.

Сел.

Дудин обратился к Михайленко (он сидел в седьмом ряду): «Желаете выступить?». Михайленко поднялся; короткая речь, две минуты, ровно: «Завод работает, делегаты знают, выводы делать вам». Сел.

Лысенко на конференции не было. Дудин это отметил: «Кандидат Лысенко в данный момент в командировке; его представляет товарищ Тимофеев из обкома». Тимофеев не поднялся; кивнул из первого ряда. Шла форма, которую опытные обкомовские по таким моментам соблюдали: представительство есть, но без речи. Тимофеев на сегодняшней конференции сказал ноль слов; и это тоже была работающая позиция.

Дудин ещё раз обратился к залу:

— Товарищи. Будут ли вопросы к кандидатам по существу?

Минуту — никого.

Потом — с десятого ряда, из дальнего конца, поднялся человек средних лет в очках. Я его не знал в лицо.

— Сальников. Парторг МТС Сухоруковского района. У меня — вопрос по Дорохову.

— Слушаю, — сказал я.

— Павел Васильевич. У Вас в «Рассвете» в августе восемьдесят шестого был областной семинар; цифры по урожаю и по сети я тогда видел. Цифры впечатляющие. Сегодня в районном комитете — слух о том, что по «Рассвету-Плюс» есть вопросы у обкомовского отдела контроля. Хотел бы услышать Вашу позицию.

В зале — мгновенная плотность тишины. Я её узнал. Этот момент я готовил с декабря, к нему у меня был ответ.

— Сальников. Спасибо за вопрос. Отвечу коротко. Артель «Рассвет-Плюс» зарегистрирована вторым декабря в Сухоруковском райисполкоме у Виктора Степановича Зимакова, по Закону об индивидуальной трудовой деятельности от девятнадцатого ноября. Подзаконные акты подтверждены через линию Минсельхоза РСФСР; параллельная регистрация в министерском реестре оформлена в декабре. По уставу артели и по цифрам отгрузок к настоящему моменту нет ни одного формального замечания от районного исполкома, от обкома или от Минсельхоза. По любому вопросу с моей стороны открыта прозрачность. Если у отдела контроля обкома есть вопросы по цифрам — мы их получим в установленном порядке и ответим в установленном порядке. По цифрам ответит Зинаида Фёдоровна, наш главный бухгалтер.

Я выдержал секунду.

— Зинаида Фёдоровна.

Зинаида встала. Не вышла к трибуне; ответила с места, как и я.

— Товарищи делегаты. По цифрам артели «Рассвет-Плюс»: уставной капитал двенадцать тысяч рублей; восемь паевых членов; за декабрь — четыре отгрузки на районные предприятия общественного питания общим объёмом две тысячи восемьсот килограммов; за первую декаду января — две отгрузки общим объёмом две тысячи двести килограммов. Все цифры — в бухгалтерии артели и в копиях у районного финансового отдела. За цифры отвечу я. Цифры есть.

Сказала ровно. Не громко. По привычке бухгалтерского цеха — не на эмоции, на цифру.

Сальников выслушал.

— Спасибо, Зинаида Фёдоровна. Спасибо, Павел Васильевич.

Сел.

В зале — короткое движение. Несколько делегатов между собой переговорились — без эмоций; рабочее.

Дудин подождал ещё двадцать секунд.

— Ещё вопросы будут?

Тишина.

— Тогда — голосование по утверждению кандидатур. Прошу делегатов поднять делегатские карточки.

В зале — поднялись руки. Я тоже поднял свою; не за себя, а за всех трёх в общем списке (по графе партконференция утверждает список кандидатов в целом, не каждую фамилию независимо). Голосовали единогласно; против — никто; воздержавшихся — двое (по моим подсчётам, со ставки районной школы и с одного из сельсоветов).

Дудин записал в протокол. Зачитал:

— «Кандидатуры товарищей Дорохова Павла Васильевича, Михайленко Петра Захаровича, Лысенко Николая Андреевича утверждены районной партийной конференцией для выдвижения в депутаты областного Совета народных депутатов по Сухоруковскому избирательному округу номер семь. Решение принято при двух воздержавшихся».

Записал. Закрыл протокол.

К четырём перешли к седьмому пункту — по январскому пленуму. Доклад Тимофеева занял сорок минут; формулы стандартные, но с акцентом на «новую кадровую политику» и «экспериментальные зоны». Я слушал; отметил несколько мест карандашом в своём блокноте, как обычно по обкомовским докладам.

В первой части доклада Тимофеев перечислил ключевые тезисы предстоящего пленума, по справочнику из обкома. Тезисы были разной плотности: одни — общеполитические (демократизация, гласность, кадровая политика), другие — отраслевые (сельское хозяйство, кооперация, индивидуальная трудовая деятельность). Тимофеев каждому тезису давал две-три минуты, не больше; формулировал уверенно, без личных акцентов.

Во второй части доклада он перешёл к Курской области конкретно. К июню восемьдесят седьмого область должна реализовать «первый этап работы по решениям пленума»: подготовить два-три отчётных кейса по сельскому хозяйству, по экспериментальной зоне нечернозёмной полосы, по кооперативным формам организации труда. Тимофеев фамилий не называл; но всем в зале было ясно, что один из этих отчётных кейсов — мой «Рассвет» с артелью.

В третьей части доклада Тимофеев заговорил о «кадровой работе». Тут он подошёл к моменту, который у меня в голове отозвался отдельно. «Партийные организации района должны обеспечить выдвижение кадров, способных работать в новых условиях, опираясь на личный авторитет в трудовых коллективах, а не только на партийный стаж». Это была почти прямая формулировка из той, что Нина зачитала на нашем партсобрании пятого января. В этот вечер у меня это совпадение запомнилось: Нина в той формулировке оказалась на шаг впереди Тимофеева. По общему смыслу, не по словам, но именно по смыслу.

После доклада Дудин предложил вопросы. Их было немного — три или четыре, в основном по техническим деталям отчётности перед пленумом. Я не задавал; не моё было дело сегодня.

К шести конференция закрылась.

В кулуарах у выхода ко мне подошёл Дымов. Не сразу; через короткую паузу после того, как Тимофеев пошёл со своими к «Чайке» у крыльца.

— Павел Васильевич. — Дымов поравнялся со мной у вешалок. — Утверждение прошло. Двое воздержались — для гонки на троих это даже мало, я ждал больше.

— Я тоже ждал больше. Значит, зал отнёсся точь-в-точь.

— Ровно. А про Лысенко скажу прямо: это кандидатура Стрельникова на Ваш округ. Сегодня он Вам этого не сказал — но Вы ведь и без слов услышали.

— Услышал ещё на справке. Шаблон у неё был обкомовский, не районный.

— Глаз у Вас на месте. — Дымов чуть улыбнулся, потом улыбку убрал. — С этапом я Вас поздравляю. А дальше — неприятное. Бумага Семихина к пятнице, к шестнадцатому, ляжет на стол прокурору области. Подпись я видел в субботу, через знакомого. Это пока не возбуждение — формальное обращение, запрос на проверку «по выявленным основаниям».