— Прошу прощения за мою вольность в суждениях, — счёл нужным извиниться он и искоса глянул на помрачневшее лицо девушки. — Пожалуйста, не сердитесь. Я не хотел вас обидеть.

— Не переживайте, я не сержусь, — сказала Татьяна и, наводя мосты, добавила: — Вообще-то, я догадываюсь, что с вашим воспитанием я постоянно раздражаю вас. Но и вы поймите, я выросла в гораздо более свободном обществе, чем ваше средневековье. Мне чуждо жеманничать и притворяться наивной беззащитной дурочкой, как это делают ваши женщины. Впрочем, я их не осуждаю, ведь таковы правила игры; иначе девушкам не привлечь внимание потенциального жениха. Думаю, если они не выйдут замуж, то станут париями в своей семье, и их будут клевать все, кому не лень.

— Верно, — согласился Клермон и только сейчас заметил, что кругом никого нет и они остались наедине. — Кажется, наши спутники уже в доме. Может, мы тоже поспешим?

Его беспокойство вызвало у Татьяны ироничную улыбку. «Ну, конечно! По его понятиям, девица, находящаяся наедине с мужчиной, падшая по определению. Похоже, плакала моя репутация приличной барышни. Судя по выражению лица этого средневекового варвара, он не собирается прикрывать мой грех женитьбой. Даже интересно, чем это я его не устраиваю?.. Плевать! Подумаешь, какая цаца! Как стал князем, так строит из себя невесть что. Ну и фиг с тобой! Как будто мне есть дело до тебя, дурак стоеросовый», — с обидой подумала она, а вслух сказала:

— Вы идите, а я немного прогуляюсь перед сном. Так поздно я стараюсь не есть, иначе мне снятся кошмары. Кстати, вы не знаете, Ладмон действительно бывший Ричард?

— Да, — кивнул Клермон. — В «Звёздном мосте» я увидел его в облике карлика и лишь потом он стал тем, кто он сейчас.

Татьяна припомнила недвусмысленные взгляды преобразившегося карлика. «Ну нет! — внутренне содрогнулась она. — К чёрту такого поклонника, он же липучий как жвачка».

— Вроде бы всё старые знакомые, а такие неожиданные перемены. Вы стали князем, а урод превратился в красавца. Сказка, да и только, — заметила она.

Клермон пожал плечами.

— В жизни всякое случается, — сказал он и нетерпеливо глянул на девушку.

«Неужели нарочно тянет время, чтобы потом обвинить меня в домогательствах и заставить жениться на ней? Не удивлюсь, если Кат специально устроил эту ловушку, оставив нас вдвоём», — обеспокоенно подумал он.

— С вашего разрешения я пойду. Прощайте.

— Нет, подождите! — Татьяна оглянулась по сторонам. — Чёрт! Я совсем забыла, что так поздно на улицу нужно выходить с оружием. У Даджи здесь обретается стая прикормленных волков-людоедов. Как назло, я ничего с собой не взяла. Если нападут, мне от них не отбиться. Не могли бы вы проводить меня?

Девушка не лгала. Поблизости действительно бродила стая волков; чуткий слух Клермона ловил их осторожные передвижения, а затем он заметил крадущиеся силуэты, мелькающие среди теней, отбрасываемых парковыми растениями и уличными постройками. В том, что звери могут напасть, у него не было сомнений: слишком уж смело они расхаживали по территории поместья, освещённой многочисленными светильниками.

— Хорошо, — согласился он, хотя с удовольствием оставил бы наглую девицу на съедение волкам, но воспитание не позволяло.

— Спасибо, — Татьяна взяла его под руку и томно взмахнула ресницами. — Переживёте моё прикосновение? Нет, вы хорошенько подумайте. Вдруг я сейчас закричу, тогда вам поневоле придётся жениться на мне, — и она засмеялась при виде его вытянувшегося лица. — Ой, не могу! Я же сказала, что вы мне даром не сдались. Так что не бойтесь, я вас не изнасилую, честное слово.

— Думаете, это мне нужно бояться? — разозлился Клермон.

Находясь на взводе с самого утра, он был как взведённая пружина. К тому же его терзала досада из-за только что состоявшегося поединка. Одержанная победа не имела для него никакой ценности, наоборот, уязвляла его самолюбие. Он чувствовал себя как в детстве, когда отец или наставник, чтобы не отбить у него охоту к ратному делу, поддавались ему и отступали, чем неизменно вызывали у него ярость. Злясь на их снисхождение, он бросался в атаку и вчистую проигрывал. Но это было далеко не так унизительно, как победа, подаренная Ладмоном.

Скопившееся напряжение и гнев требовали выхода, и Клермон не столько из досады, сколько повинуясь неясному чувству, слегка толкнул Татьяну в плечо и шагнул следом, оттесняя её к тропинке — она вела к садовой беседке, находящейся у неё спиной.

— Вы хоть соображаете, что вы говорите и кому? — сказал он, при этом гоня от себя видение того, как абсолютно голая девушка с визгом виснет у него на шее.

— А что такого я сказала? — удивилась Татьяна и насмешливо добавила: — Вот только не нужно учить меня жизни, я уже большая девочка.

Клермон скользнул взглядом по широкой скамье, видимой в проёме беседки, и нехорошо улыбнулся.

— Это да, для барышни на выданье вы даже чересчур зрелая. И смелая. Вообще-то, манеры и речи, что вы ведёте, не пристали даже женщине, торгующей своим телом. Разве что портовым шлюхам, девкам самой низкой категории.

— Сам ты козёл! Я тебе не проститутка! — взъярилась оскорблённая Татьяна и тут до неё дошло, что происходит. — Отвали, а то закричу, — предупредила она и, насторожённо глядя на подступающего Клермона, попятилась назад.

— Я бы не советовал, привлечёте внимание волков, — заметил он, целенаправленно загоняя её в беседку. Впрочем, вдоль тропинки, ведущей к ней, были такие густые заросли, что путь был только один.

Татьяна фыркнула.

— Плевать!

— Как скажете, — последовал хладнокровный ответ.

Клермон чувствовал, что удача на его стороне и на этот раз уже без дураков.

— Фиг тебе! — выкрикнула девушка и, развернувшись, бросилась бежать.

Как только она влетела внутрь беседки, ловушка захлопнулась. Не мешкая, Клермон проскользнул следом за ней и запер дверь на замок. Вытащив ключ из скважины, он подивился тому, как удачно всё сложилось.

Осознав свою ошибку, Татьяна быстро огляделась по сторонам и наконец испугалась по-настоящему. Беседка, увитая плетями винограда, оказалась увеличенной копией железной птичьей клетки и выбраться из неё можно было только через дверь. Но не в этом было дело. Она заприметила нечто такое, отчего у неё ёкнуло в животе.

ГЛАВА 22. Продолжение ночных развлечений, с попутным выяснением отношений

Татьяна не угодила бы в ловушку, но это место находилось в безраздельном владении Даджи, поэтому никто в здравом уме туда не совался, зная, что он скор на расправу. Ну а вызвать его недовольство могло что угодно, даже тень служанки, которая по неопытности могла подойти к нему не с той стороны. Ошибиться же в чайном церемониале было вообще смерти подобно.

Так что демон-лис был в своём репертуаре. В ярком свете Двойного Сердца, свободно проникающего через витые железные прутья беседки, она увидела квадратную раму с наручниками для рук и ног, а рядом стойку, где висели верёвки, плети, ошейники, наручники, шёлковые шарфы и прочие предметы, которые хозяин дома любил пускать в ход, наказывая провинившихся рабов. Затем её взгляд натолкнулся на изящный белый столик с множеством ящичков, и она с трудом сглотнула. Она знала, что внутри него скрывается набор сексуальных игрушек, которые мало чем отличались от пыточных инструментов.

Храбрость испарилась как дым, стоило ей подумать, что ужас вот-вот вернётся и она снова превратится в воющее от боли животное. Позабыв о гордости, она бросилась Клермону в ноги и обхватила его колени.

— Нет, нет! Не надо меня мучить! — пролепетала она дрожащим голосом и подняла на него глаза, полные слёз. — Я сделаю всё, что ты хочешь! Сейчас, погоди немного, я быстро!

Ничего не понимающий Клермон смотрел, как Татьяна раздевается, отчаянно дёргая завязки на своём одеянии, а затем полностью обнажённая распускает волосы, и они волнистыми прядями ложатся ей на плечи и грудь. У него мелькнула мысль, что творится нечто нехорошее, но голос инстинкта был сильней. К тому же страх, написанный на лице девушки, был слишком силён, чтобы он ей поверил.