Какая замечательная сказка. Вот только она совершенно не вяжется с рассказом артефактора. А я скорее поверю, что маги покромсали его на куски, лишили всех сил, а обрубки его тела оставили гнить в земле в качестве магического “удобрения”. Это сразу объясняет и внезапную “щедрость” Симаргла, и торчащие из земли останки, и то, как слабенький дух С-ранга может поддерживать жизнь в пустыне. А судя по манере исполнения, занимался этим делом клан друидов, не иначе.

Путешествие заняло почти весь день. Ведун провел меня по всем пяти ритуальным точкам, следуя по тропинкам, проложенным в форме пентаграммы. Наконец мы добрались до центрального узла этой странной магической конструкции. Естественно, это тоже было дерево, а точнее, сразу два плотно сросшихся между собой гиганта, перед которым находился жертвенный алтарь, сложенный из дикого камня.

Старик принялся возиться с очагом, приводя его в порядок и складывая сухие ветки в качестве дров. Привязанный неподалеку козленок, почувствовав неладное, жалобно блеял и дергал свою веревку. Наконец, когда все было почти готово, ведун крепко привязал свою жертву к будущему костру и поджег его снизу, под истошные крики несчастного животного. А затем начал бормотать какие-то ритуальные заклинания.

Я поморщился. Как по мне, этому древнему чудовищу вообще ничего не следует давать. Если бы Симаргл действительно мог отсюда сбежать или сделать что-то плохое этим людям – давно бы уже сделал. Но спорить с несговорчивым ведуном по этому поводу я не стал. В конце концов, я и сам утром ел не то баранину, не то, ягнятину, так что строить из себя диснеевскую принцессу было бы довольно глупо.

Ну, давай, старикан, покажи, на что способен!

Не успел огонь жертвенника как следует разгореться, как вокруг стало стремительно темнеть. А вот это уже не к добру!

– Старый дурак, – послышался откуда-то издалека вкрадчивый и насмешливый голос, словно состоявший из смеси сразу двух тембров. – Ты правда думаешь, что можешь управлять нами с помощью жалких подачек и глупых стихов? Кто мы по-твоему, дрессированный пес или цирковая лошадь?

Ведун испуганно отшатнулся от алтаря и стал озираться по сторонам.

– Что вы, господин, я вовсе не…

– Только посмотри на него, Ноктис, – продолжил голос, обращаясь ко мне по имени, – ну разве это не верх глупости, приходить в наше святилище с семенами в карманах?

Из-под балахона старого проводника стали прорастать зеленые побеги.

– Нет, нет, пожалуйста!! – взвыл ведун, пытаясь скинуть с себя верхнюю одежду.

Я попросту не успел ничего сделать: ветви стремительно разрастающиеся деревьев обвили его со всех сторон, а их корни, похоже, проросли в тело несчастного старика. Он заорал от боли и ужаса, но даже этот крик быстро смолк из-за молодой поросли, появившейся из его раскрытого рта. Жертвенник тут же развалился из-за раздувшихся корней, огонь погас, а освободившиеся козленок с блеянием убежал прочь.

Все, что я смог сделать – это вынуть из-за пояса свое оружие и напитать тело стихией огня – все-таки в моей неуничтожимой броне полно всяких отверстий. Не хотелось бы закончить жизнь таким неприятным способом.

– Итак, зачем ты явился к нам, ученик? – ворчливо спросил голос, когда крики утихли. – Хочешь снова поглумиться над нашим положением или просто проголодался и решил сожрать душу старого учителя?

Эм-м-м, а почему он обращается ко мне так, будто мы знакомы? Он принял меня за Пожирателя? Стоп, он что, раньше был его учителем?

– Ну, чего молчишь? – в голосе духа прорезалось раздражение. – Язык с голодухи проглотил? Или этот клон слишком безмозглый, чтобы говорить от твоего имени?

– Сейчас я никак не связан с Пожирателем, – ответил я. – Наши пути разошлись. Не думаю, что он вообще тебя слышит.

– Чепуха, – рассмеялся дух. – Клон – есть клон. Может, он изменил твою память, чтобы ты так думал, но сути это не меняет.

По моей коже пробежали мурашки. А вдруг и правда, он может видеть все, что со мной происходит? Но зачем ему это? И почему тогда он меня не убил, когда освободился?

– Я здесь не для того, чтобы спорить, – твердо сказал я. – Ты получил человеческую жертву – теперь оставь этих людей в покое. Они ничего тебе не должны.

Со стороны дерева послышался шум: его корни пришли в движение, открывая проход в глубокую нору, ведущую куда-то вниз. Через нее, прихрамывая, протиснулось странное существо: что-то вроде двуногой птицы с черепом вместо головы. За его спиной была привязана клетка, а в когтистой лапе он держал ржавый серп.

Семаргл приблизился ко мне вплотную и наклонился, принюхиваясь.

– “Это он?”, – спросил дух неведомо кого.

И тут же сам себе ответил:

– “Определенно он, ошибки быть не должно.”

– “Почему тогда он несет всякую чушь?”

На этот раз голоса Симаргла разделились и зажили собственной жизнью. Один из них был высоким и звонким, а другой – гораздо более грубым и хриплым. У него что, раздвоение личности? Прямо как у Марты с Элизой в Изнанке. Но почему они до сих пор не стали одним целым?

– “Связь едва ощутимая, как будто его контракт был насильно разорван,” – продолжил дух разговаривать с самим собой.

– “Смерть и перерождение через призыв?”

– “Возможно. Но какой в этом смысл?”

– “Он был в ловушке сновидцев. Оттуда выход один, сама знаешь какой.”

– “Умирать можно по-разному. Например, создавать миллионы клонов и уничтожать их, в надежде, что хотя бы один из них просочится в соседнюю реальность.”

– “Миллионы? Тут скорее счет идет на миллиарды. Но ущерб собственной душе никогда не смущал этого безумца.”

– “Как всегда, изобретательно. Знали бы наши старые приятели про эту лазейку.”

– “Может, и знали. А что толку? Никому из них до сих пор не удалось вернуться в этот мир.”

Я помотал головой, стараясь осмыслить ужасный смысл этого диалога. Пожиратель массово создавал и убивал своих клонов, чтобы один из них (то есть, я) переродился и стал фамильяром Элизы? Вот значит, как это работает… Жесть, конечно.

– Говорю же, я пришел сюда не для того, чтобы обсуждать ваши с Пожирателем отношения, – перебил я духа. – Мне нет до них никакого дела. Просто оставь в покое местных жителей и я уйду.

– “Посмотри на него, – заговорила женская сторона Симаргла. – Такой молодой, такой наивный. Всерьез думает, что защищает девчонку. А сам принес нам образец работы ее способности.”

– “Прямо как в старые-добрые времена, да, Сим?” – хрипло рассмеялся второй голос. – “Благородный идиот, не понимающий, какой чудовищную силу он держит в руках”.

– Послушай меня внимательно, мальчик, – принялась объяснять “светлая” половина древнего духа. – Законы магического мира установлены не просто так. Полукровки с непредсказуемыми способностями – это огромная опасность. Ныне существующие кланы веками приспосабливались к своей магии, оттачивали традиции, ритуалы и запреты. А эта девочка сама не знает на что способна и чем это может обернуться. Поверь моему опыту – такие истории никогда не заканчиваются ничем хорошим. И если что-то пойдет не так – остановить трагедию будет некому, ведь это место отрезано от Империи, а мы с Реглом не можем выйти за границы магического круга.

Я тяжело вздохнул. Ну конечно, у всей этой истории есть обратная сторона. Вот только где гарантия, что Сим и Регл (так, кажется, их зовут) не врут и не пытаются мной манипулировать? Вообще-то минуту назад они собственного “шамана” убили прямо на моих глазах. Причем, довольно жестоким способом.

– Не знаю, как у вас тут устроено правосудие, – я покачал головой, – но мне всегда казалось, что человек считается невиновным, до тех пор, пока его вина не доказана. А казнить кого-то только за то что он “может совершить” – это вообще какой-то произвол.

– Мораль из чужой реальности тебе лучше оставить при себе, – вмешался Регл. – Маги нашего мира без сомнений убивают демонов, потому, что это не вопрос выбора, это неизбежность. Природа этих существ – зло, без него они просто не могут существовать. А эта девчонка – хуже любого демона, она способна их создавать. Посмотри на проклятый предмет, который ты держишь в руках. Какие еще тебе нужны доказательства? Ты правда думаешь, что она остановится, осознав свое могущество? Откажется от своих сил, будет жить, как простая смертная? Не смеши меня. Все это – только начало. Держать ее здесь, на моей земле, – вот настоящий произвол.