Несмотря на расслабленное состояние, Аделия не сразу уснула, и некоторое время перебирала в уме детали разговора с Верховной ведьмой и мужем. Неожиданно её мысли вильнули в сторону, и она с интересом подумала, какой любовник получится из графа де Фокса. «При его богатом опыте наверняка он хорош в постели». Спохватившись, она виновато покосилась на спящего мужа. «Прости, Эвальд! Что-то я устала от хождения по краю, — она усмехнулась и закрыла глаза. — Похоже, я до тошноты объелась пирогом супружества. Всё! Хочу на волю. Если бы не дочь, сбежала бы немедля».

_________________________

Королевские щедроты. Развлечения вкупе с ядовитой гадюкой — ревностью

Несмотря на слухи, венценосная пара была неразлучна и, удивляя сплетников, участвовала в многочисленных дворцовых церемониях, предшествующих Сатурналиям. Словно забыв о предстоящем разводе, король ни на шаг не отпускал от себя жену. Мало того за ней незаметно следили ноары Тайного департамента. Прозрачные намёки де Ривароля на то, что королеве пора подписать бумаги на развод, он пропускал мимо ушей, и тот на время смирился, поняв, что, настаивая на своём, не добьётся ничего, кроме немилости.

При такой плотной опеке Аделии поневоле пришлось отложить поход в Ночное королевство и мириться с прихотями короля. Осознав запоздалую любовь к жене, тот будто сошёл с ума и щедро задаривал её подарками. А она не знала плакать или радоваться, получая одно за другим богатые поместья и роскошные драгоценности. Дело дошло до того, что король отослал от двора своих официальных фавориток и, хотя душой Аделия рвалась на волю, она не рисковала идти наперекор самолюбивому супругу, и дожидалась, когда наступит более подходящий момент. При всех ведовских умениях она была беззащитна как мать, а Эвальд хитёр. Он поманил её возможностью видеть дочь, когда она вернётся из Ночного королевства.

Пока король удерживал жену в плену своей любви, остальные её спутники занимали себя как могли.

Жоло Вагабундо обретался в небольшом ухоженном особняке в привилегированном районе Гленцена. Здесь он часами вёл задушевные беседы с главой Тайного департамента и, почуяв поживу, подготавливал почву для своего перехода на сторону Эдайна и будущего возвышения. Конечно, в первую голову его интересовали регалии и размер жалования, но он не был дураком, чтобы спрашивать об этом напрямую. А де Ривароля забавляли беседы с умным и жадным собеседником, к тому же он мучился сомнениями по поводу его дальнейшей пригодности и поэтому до последнего тянул с вербовкой.

Граф де Фокс по-прежнему жил в загородном поместье королевы, где охотно развлекался с окрестными красавицами, старательно улучшая крестьянскую породу. Поддерживая форму, он бился на мечах с Мартином Труэ и очень удивился, осознав, что Юлиан гораздо более опасный противник, чем подготовленный с детства хоть и юный рыцарь.

Иногда, на радость Харту, они ходили на охоту. Новый спутник графа оказался прекрасным лучником, и они завалили кухарку дичью и мясом. Бережливая экономка не успевала заготавливать её впрок и взмолилась о пощаде, когда погреб оказался забит до отказа.

Временами де Фокс вспоминал о Вагабундо и тогда один за другим разрабатывал планы мести. Аделия сообщила ему, что приора освободили почти сразу же после ареста, но он даже не думал просить за него. Мало того, при встрече он сказал ей то же самое, что Рунике, — мол, графа выпустили вместе с ним, и он сразу же уехал, получив известие о тяжёлой болезни матери. Если бы ни случайный разговор, королева оставила бы поиски. К счастью, она заглянула в конюшню, чтобы навестить свою любимицу Ройси и здесь краем уха услышала, как конюхи ругают разгильдяя-хозяина. По их словам выходило, что кто-то из гостей поставил в конюшне вороного и забыл о его существовании, а бешеный конь уже разбил всё стойло и никого к себе не подпускает. Мол, если дальше так пойдёт, то он скоро сдохнет. Аделия пошла взглянуть, нельзя ли чем-нибудь помочь, но увидев вороного и пса, забившегося в угол его стойла, она сразу же поняла, чьи они. А ещё она поняла, что их хозяин в беде, поскольку он никогда не бросил бы животных на произвол судьбы.

Впрочем, де Фокс был не слишком задет поступком Вагабундо и вскоре накал его страстей пошёл на убыль. Во-первых, он с раннего детства пребывал в стойком убеждении, что чернь изначально склонна к предательству. Во-вторых, он стал мудрей и понимал, что вряд ли приору удалось бы что-нибудь сделать в той ситуации, в которую они попали. Единственно, что страшно злило графа, так это уверенность, что тот палец о палец не ударил, чтобы помочь ему — хотя бы как собрату по ордену.

Остальная троица тоже не бедствовала. В отличие от Руники, которую отправили на задворки дворца, юной парочке отвели роскошные покои, где Цветанку обслуживала личная горничная, а Юлиана — камердинер. Кормили их бесплатно, но одеваться и покупать мелочи им приходилось за свой счёт. Хотя они получали денежное содержание, при королевском дворе то и дело возникали непредвиденные расходы и его катастрофически не хватало.

Конечно, они беспокоились за судьбу господ инквизиторов, но твёрдо верили, что Аделия не даст их в обиду. Правда, узнав, что Вагабундо выпустили из тюрьмы, а де Фокса — нет, Юлиан в спешном порядке стал выяснить, где его держат. Дело дошло до того, что ноары начали косо посматривать на юношу, когда он начал искать подходы к Тайному департаменту. Но в один прекрасный день Цветанку отловила сияющая Руника — она наконец-то встретилась с королевой — и порадовала её сообщением об освобождении графа. Девушка радостно вскрикнула и, боясь, что Юлиан что-нибудь натворит, сразу же бросилась его разыскивать. Узнав радостную новость, он, к её великому облегчению, перестал вынашивать грандиозные планы по освобождению приятеля.

Вначале король Эдайна, зная об их подозрительном прошлом, отнёсся к юной парочке довольно холодно. Спустя некоторое время после их вселения во дворец он вызвал Юлиана в свой кабинет и долго расспрашивал его о родном мире. Как и Аделия он был полон недоверия, но на этот раз юноша был в лучшей форме. Предполагая, о чём пойдёт речь, он постарался отвечать как можно чётче, и по мере возможностей аргументировать свой рассказ.

Конечно, в первую голову король Эдайна заинтересовался военным делом. Юлиан снова попытался замолчать неудобную тему о дальнейшем развитии вооружений. Но, увы! Вскоре к ним присоединился граф де Ривароль и быстро поймал его на обмолвках и недоговорённостях. Несмотря на своё нежелание, ему пришлось рассказать об огнестрельном оружии. А дальше стоило только начать, как остановиться было уже невозможно.

Разрушительность атомного оружия поразила короля. Откинувшись на высокую спинку кресла, украшенную грифонами, он долго молчал, обдумывая услышанное, а затем потребовал рассказать о вещах, которые будут полезны Эдайну.

В общем, за время беседы, больше похожей на допрос, они вдвоём вытянули из Юлиана всё полезное, что тот мог вспомнить. В свою очередь он живо заинтересовался историей Эдайна, и это пришлось по душе его собеседникам. По-настоящему преданный интересом своего государства, после приватной беседы король настолько смягчился, что пригласил его вместе с Цветанкой отобедать в узком семейном кругу. Как оказалось, это было неслыханной честью.

В уютной столовой, отделанной дубовыми панелями, молодые люди впервые после театра встретились с Аделией. В пышном наряде, расшитом золотом и драгоценными камнями и под слоем косметики, они не сразу её узнали. Опустившись на стул, отодвинутый чопорным лакеем, она улыбнулась им и слегка кивнула головой, украшенной затейливой причёской.

«Вот это да! Мадам Помпадур отдыхает! — восхитился Юлиан и, покосившись на Цветанку в её скромном наряде, скрыл тяжелый вздох. — Когда же кончится чёртово безденежье?» Словно услышав его мысли, девушка ободряюще улыбнулась и украдкой сжала его руку. «Я люблю тебя!» — выдохнула она чуть слышно и он, просияв, сжал её тонкие пальчики.