— Это… существо убило моего человека, — в запальчивости бросила Агата, не сразу сообразив, как это звучало. — Он был моим другом.

Тардэ она едва знала… Но он клялся в верности. Ради чего?..

— Сожалею. Я тоже потерял хороших людей. И жертв было бы больше, не убей вы другую даалис. Это немыслимо, но кто-то нашел способ подчинить их своей воле, нашел и передал в руки Шакалов, наемников из скрытых оазисов, псов без чести. Замечу, что лишь великие герои древности могли сладить с этим существом в бою один на один.

— Видимо, измельчали ваши даалисы. Или мне повезло, — пожала плечами Агата. — Нам стоило использовать конструктов. Тогда никто бы не погиб.

— О, если бы о том узнали, а в пустыне ветра быстро доносят вести, жертв было бы больше. Намного больше.

Клинок тяжело вздохнула. Проверять не хотелось, но все же стоило поговорить с Анной и Тантэ. Пускай этот наследник пишет какое-нибудь разрешение. Пока еще кого-нибудь не убили.

Даже в ночи Агата не могла не заметить, насколько Соти-Сарай отличался от всех виденных раньше городов. Не только тем, что окружающие его земли лишились всякой растительности, а та, которая выжила вблизи городских стен, не походила ни на одну другую. Даже желтые блоки, напоминавшие любимые рутенами и поставляемые ими по всему миру кирпичи, из которых состояли и городские стены, и местные здания, не казались чем-то необычным…

Удивляло отсутствие реки, странное сочетания квадратов стен местных домов и мягких, полукруглых крыш без всяких углов и… изобилие света. До того, как Агата сумела рассмотреть город, ей казалось, что впереди горит зарево пожара, но она ошибалась, и свет тут шел вовсе не от костров. Десятки разноцветных шаров плавали по улицам, зависали у домов, подсвечивало работающие заведения и даже висели перед крепостной стеной. Издалека они походили на загорские светильники, но вблизи Агата видела одно важное отличие — эти шары состояли из чистой магии. Не алхимические фонари, любимые зажиточными жителями Зеленых Земель, а в самом прямом смысле шары света, внутри которых иногда бегали в причудливом танце искры.

Оказалось, эти шары могли менять цвет. Стоило Паши-Али зычным голосом обратиться к стражнику у ворот, одетому в роскошный халат и явно гордившемуся своей умасленной бородой, как все висевшие рядом шары стали ярче и мягко запульсировали, налившись сначала краснотой, а потом зеленью. Короткий разговор на местном наречии, и сферы, освещавшие тянувшуюся от ворот улицу, сменили цвет на мягкий фиолетовый.

И не просто так. Агата поняла это, когда они свернули с главной дороги влево. Свернули потому, что шары сменили цвет на фиолетовый и меняли его дальше и дальше, ведя, на манер указателей, мимо широких дворов с небольшими заборчиками и вместительными конюшнями.

Соти-Сарай не спал. Он полнился негромкими голосами, источал аромат уже знакомых кальянных трав и пряностей, вспыхивал яркостью световых шаров и тканей местных жителей. То тут, то там по обочинам двигались стражники, всадники на лошадях и верблюдах, а ночные торговцы со странными сморщенными фруктами на лотках предлагали товар.

Никто не удивился их появлению. Они остановились, в, кажется, самом большом из местных постоялых дворов, где еще не легли спать ни владельцы, ни постояльцы. Никто не охал на просьбу прислать целителей, никто не намекал на двойную оплату по случаю ночного часа. Принялись за работу конюхи и грузчики, закипела работа на кухне…

Посольству Некроса выделили отдельное небольшое здание. Просторная общая комната с рядами подушек, коврами и низким столиком, с одной стороны проход в комнату поменьше для охраны, с рядом топчанов и крюками для снаряжения, с другой — пять небольших помещений для тех, кому не пристало спать вповалку со своими людьми. Минимум мебели, ковры, ковры, циновки, резные столики, вновь ковры…

Агата вымоталась. Удостоверилась, что все устроены и никому ничего не угрожает, стянула броню просто чтобы полежать на своем пахнущем отдушками топчане часок до времени стражи…

И проснулась на рассвете. От холода — тонкое вышитое покрывало не слишком от него спасало. Проснулась, поднялась на ноги… И поняла, что в комнате свободны не один, а два топчана. Огляделась и поняла, что нет Гретты. Неясная тревога коснулась разума Клинка. К тому же имелись некоторые нужды, да и помыться хотелось. Реки рядом нет, но местные ведь откуда-то берут воду. Должны, по крайней мере.

Агата накинула черную куртку и вышла в общий зал. Тихо и пусто. Прошлась, успокаивая совесть, мимо занавешенных тяжелыми изукрашенными тканями проходов в другие помещения и услышала тихое дыхание спящих. Кто-то неразборчиво бормотал во сне.

Гретта обнаружилась на пороге выделенного им «дома». По-прежнему одоспешенная, словно и не ложилась.

— Не спится? — Агата присела рядом, заговаривая на языке Некроса.

— Сон не нужен.

— Что?

— У тела нет мозга, — прошелестела Гретта, — а призраки не спят.

— И ты не отдыхаешь?

— Иначе. Скорее… замираю. Разум замирает. Нет времени. Но можно наблюдать. И сейчас надо наблюдать.

Клинок вздохнула.

— Прости.

— Не ты убила меня. В этом есть и плюсы — их маги не знают, что я думаю. И не знают, что я наблюдаю.

— Их — йохров?

— Да.

— И ты, наблюдая, узнала что-то интересное?

— Они в панике.

— Что? — Агата уставила на Гретту.

Лица она не видела — капюшон и маска надежно его скрывали. Так, просто привычка.

— Они в панике.

— И ты поняла почему?

— Да, — к немалому удивлению Клинка произнесла воплощенная призрак. — Но пусть говорит беловолосая, у нее больше слов.

Клинок сжала и разжала руку. В шепоте Гретты не было никаких эмоций, ничего… Но Агата не могла не задаваться вопросом: что она чувствовала? Погибшая — но живая, ставшая призраком в теле сначала зверя, теперь конструкта, куклы…

— Я рада, что ты с нами.

— Не стоит.

— Что?

— Ты хочешь утешить. Не стоит. Я не сумела сохранить жизнь и плачу за это.

— Я могу помочь? — после заминки спросила Агата. — Я понимаю, что личи лучше знают, но…

— Лучше? Нет. Они уже ничего не знают о смертных. Забыли. Решили забыть. И — можешь.

— Как? — Клинок вгляделась в темноту под капюшоном, словно могла что-то увидеть.

— Обещание. Все закончится — и ты меня отпустишь.

— Эм… Отпустить — это…

— Ты знаешь что. Наставница думает, что поступила правильно. Я понимаю. Но путь закончен, и когда я отслужу срок — покажи мне дорогу дальше. Как должно.

Клинок сглотнула.

— Тебя ведь… Хотели вселить. Тело, жизнь, и…

Сухой смешок.

— Для мертвых нет жизни. Я — нежить, а не Перерожденная. Нежить, поднятая в попытке сохранить важное для другого. Я оберегаю и помогаю, но я не хочу провести вечность в этом или ином теле. Обещай.

Агата прикусила губу. Просьба пугала ее — речь ведь шла, по сути, об убийстве. Того, кто и так мертв, но…

— Ты правда этого хочешь?

— Да. Не всякая жизнь или ее подобие — благо. Просто с той стороны этого не видно.

Клинок сжала и разжала руки, пытаясь понять, что ответить. Но сбилась с мысли — к низкой стене выбранного «ими» постоялого двора подбежал полуголый йохр, тащивший за собой двухколесную открытую повозку. Остановился, и сидевшая в повозке женщина в ярких нарядах выбралась со своего места. Отдала монеты вознице — и тот отошел немного в сторону, катя за собой «транспортное средство». Женщина же в ярком тонком платье медленно направилась по выложенной узорчатой плиткой дорожке в главную часть местной «таверны», туда, где разместились люди наследника и он сам. Больше всего Агату удивляла не яркость нарядов — к ним она уже привыкла — не тонкий, но слышимый звон словно бы мелких колокольчиков, а то, что лицо женщины было покрыто тканью, оставлявшей незакрытой только глаза. Волосы скрывал еще один платок, и Клинку казалось, словно и эта женщина, наверняка важная и богатая, несет свою броню…