Незамеченным он вернулся в зал заседаний и, войдя в секретарскую, где обычно работал, сел за стол.

Чтобы отвлечься от горьких мыслей, он развернул первый попавшийся документ, но глаза туманились, не давая прочитать написанное на бумаге, — ведь с уходом князя Микеса порвалась последняя ниточка, связывающая его с юностью и родным домом. Сердце болезненно сжималось, хотя его не покидала досада на хитрого старика, который столько лет держал его в неведении, боясь, что князь Расет узнает о его предательстве. Клермон потянулся за платком и лишь тогда обнаружил в кармане документ, который он вернул князю Микесу и не вспомнил о нём, когда увидел, что тот умер.

При внимательном чтении обнаружилось, что теперь ему принадлежит не только родная вотчина, он также стал сюзереном Лесногорья, владения князя Микеса, что стало для него неожиданностью. Балут Лесногорский был ещё очень молод, ему исполнилось шестнадцать, но он уже имел право наследовать отцу. «Видимо, юный шалопай не внушал старику доверия, и он решил повесить на мою шею дополнительную заботу», — сердито подумал Клермон, неожиданно для себя оказавшийся владетелем трёх крупных княжеств.

Первым, кто принёс ему весть о смерти старого князя, был вездесущий Римас. Донельзя взволнованный парнишка влетел в комнату так, будто за ним гналась стая собак, что, в принципе, соответствовало истине. Не успел он отдышаться после донесения, выпаленного скороговоркой, как двери снова распахнулись. В проёме возник Расет Чернопольский, следом за которым в комнату вошли четверо его сторонников.

— Господа, чем обязан? — вопросил Клермон, с недоумением глядя на воинственно настроенную пятёрку князей, выстроившихся в ряд. За их спинами, насколько он мог видеть, толпилось сопровождение, по большей части вооружённое. Заметив, что один из чернопольцев щурится на свету и у него покрасневшие глаза, он стиснул рукоять меча, храня при этом невозмутимое выражение на лице. «Отец прав, это подлый сварь», — с гневом подумал он. Под видом своих воинов князь Расет привёл буйрасов.

ГЛАВА 23. Причуды Вселенной. Кто есть кто

Пока Клермон разбирался с нашествием врагов, оба ковчега вошли в тёмную область, о чём их экипажи сильно пожалели, хотя были предупреждены, что самочувствие там ниже среднего, причём намного. Правда, им повезло, в отличие от сиртианцев и прочих разумных рас, решившихся на тот же рискованный шаг. Хотя влияние неизвестной силы было ошеломляющим, ковчеги каким-то образом смягчали её воздействие, так что до повального сумасшествия дело не дошло, тем не менее плохо было всем — за исключением «зайцев» на борту.

Кат Ворон, который нервничал больше остальных, вообще ничего не чувствовал, чему был страшно рад. У Даджи болела голова, но терпимо, что, как он подозревал, было вызвано не столько тёмной областью, сколько следствием подключения инструктажа Адена Роу, который по своей сути являлся подсадкой ему в мозг отдельной личности. Романов тоже чувствовал себя сносно, во всяком случае, он мог трезво оценивать обстановку, хотя его основательно потряхивало и перед глазами проносились странные картины, вызывающие шок своей чужеродностью. К счастью, они тут же пропадали, и промежутки между их возникновениями становились всё длинней. И вообще, у него было ощущение, что организм успешно адаптируется к условиям тёмной области, в чём он совершенно обоснованно видел заслугу ковчегов.

Чутьё его не обмануло. Космические левиафаны были древними существами, в их памяти хранилось много того, что было ещё не известно молодой цивилизации, возникшей на обломках цивилизации их прежних хозяев. Так что, оберегая экипажи, ковчеги успешно вычленяли излучения, несущие вред живым существам, и нейтрализовали их с помощью компенсирующих полей.

Когда члены экипажей оклемались настолько, что смогли вернуться к своим обязанностям, аналитики занялись обработкой поступающей на борт информации. Во всяком случае, они попытались вычленить хоть что-то знакомое в той абракадабре, что предстала их глазам. Увы, даже атомарный состав веществ тёмной области отличался от того, с чем они привыкли иметь дело, не говоря уже обо всём остальном.

Ознакомившись с заключением специалистов, Романов вызвал к себе Ката и Даджи. Когда они пришли, он вывел вердикт аналитиков на общий экран.

— Ну, что думаете? Тоже считаете, что это иная Вселенная?

Даджи пожал плечами, Кат Ворон внутренне усмехнулся.

— Я бы не спешил с выводами, — заметил он.

— Что ты имеешь в виду?

Романов бросил на него пытливый взгляд и выругался про себя. Чутьё опытного разведчика говорило ему, что Кат Ворон изменился, и это внушало ему тревогу, причём настолько острую, что он по закрытому каналу связался со службой безопасности и распорядился взять его под прицел.

Даджи опередил его и первым нанёс удар. Что за этим последовало, специалисты не сумели определить, но Романов, залитый ослепительным светом и невыносимым жаром, просто выпал из реальности, а когда пришёл в себя, то обнаружил, что целый и невредимый стоит на том же месте, где и прежде. В каюте тоже ничего не изменилось, все предметы остались на своих местах. Это сразу же напомнило ему другие случаи — мироздание уже не первый раз воскрешало его после гибели.

«Давненько меня не определяли на тот свет, — подумал он и, чувствуя, что его не держат ноги, плюхнулся на ближайший стул. — Всё же странно. Если верить легенде, то алла-кочевара бессмертен лишь до момента появления ковчега. Видимо, мне ещё не время умирать».

Ушедший в воспоминания, связанные с зерном хаоса, приобретением которого он был обязан своему отцу-археологу, Романов не сразу обратил внимание, что Кат и Даджи исчезли. «Вот стервецы! Шастают по ковчегу как у себя дома. Ну и с кем мне теперь советоваться? Найду, выкину обоих за борт. Надоели уже со своими закидонами, как будто мне без них мало забот», — сердито подумал он.

Поиски ничего не дали. Пассажиров не было ни на его ковчеге, ни на ковчеге Аэлиты. Это обстоятельство не особо расстроило Романова. Шестое чувство говорило ему, что на них завязаны такие силы, от которых лучше держаться подальше.

***

Стоило ковчегу войти в тёмную область, и на Ката Ворона обрушился бурный информационный поток. Поначалу это вогнало его в ступор, но аналитический ум вернул ему ясность мышления, и он засмеялся, поняв, что происходит. Он исчез за мгновение до того, как Даджи ударил по нему.

— Дружище, хватит прикрываться чужой шкурой. Кстати, хвалю, хорошо замаскировался. Я не сразу раскусил, что ты использовал Ло Веня в качестве троянского коня, — сказал он, глядя на тёмный силуэт, окружённый звёздным сиянием близкой галактики.

— Как давно ты догадался? — полюбопытствовал Аден Роу.

— Когда мы вошли в тёмную область.

— Что ж, этого следовало ожидать. Ну и как тебе местная обстановка?

— Не очень, — отозвался Кат Ворон.

Его стараниями возник небольшой остров, отделённый от безжизненного космоса тонкой плёнкой силового поля. На самом острове не было ничего примечательного — только дремучий лес, заброшенная просёлочная дорога и догорающий костёр. Над ним, на самодельном треножнике, висел котелок, в котором булькало не аппетитное с виду варево, но оба знали, что ничего вкусней в то время они не едали. Пойманный заяц был слишком мал, чтобы утолить их голод, но мясной дух, идущий от похлёбки, неимоверно дразнил их пустые желудки. Тогда они были молоды и голодны, как волки по зиме.

— Посидим как встарь? — предложил Кат Ворон.

Аден Роу смерил его взглядом. Это было место их первой встречи на Трисе.

— Ну давай, — согласился он.

Они переместились к костру и сели на ствол поваленного дерева, лежащего на обочине дороги.

— Чего вдруг вспомнил? Ностальгия заела? — спросил Аден Роу.

Кат покачал головой.

— Нет. Сам не знаю почему. Просто вспомнилось. Подожди, я сейчас… Чёрт, горячо!