Клинок была уверена, что передала это Доминика, что говорила она иначе… Но мысль девочки Агата поняла. Не контролировать, как свое тело, а задавать конечную точку и подпитывать, «не мешая». Агата рискнула — и почувствовала, как что костяк двигается легче. В нем ведь имелись и собственные программы…

Доверять неживому, чужой магии, было странно и непривычно, но выбора не имелось. Дым густел и густел, и Агата-костяк неслась вперед здоровенными прыжками, стремясь к нужной — ей подсказали, какой именно — стене здоровенного строения в самом низу Котлована. Туда, где магии было больше всего.

Агата держала глазами точку назначения и расслабилась, как делала порой, лазая или прыгая. Тело сделает все само. Чужое тело.

Черная тень метнулась из-за ближайшего здания. Агата с запозданием, но все же сумела изменить маршрут. Что-то врезалось в плечо конструкту, швырнуло его вперед…

И отстало. За спиной что-то происходило, но Агата об этом не думала. Она-костяк поднялась и вновь побежала так быстро, как только могла. К огромному зданию, мимо охраны, мимо размахивающего руками человека, налево, налево и налево… Мимо другого костяка, к которому прицепились сразу двое «в черном», костяка, которому она не могла помочь — находящееся под ее управлением существо не умело драться с измененными.

Зато умело лазать — и Клинок, «добежав» до нужной стены и заметив трубу, в которую юркнула летучая мышь, могла лишь отдать приказ и не мешать, не трогать собственное временное «тело», которое знало, как двигаться по стене, как использовать магию и когти… Краем сознания Агата ощущала, что еще несколько пятен черноты двигается позади.

Агата ускорилась, чувствуя, что кости конструкта работают на пределе, что скрепляющая его магия распадается от мерзкого серебристого тумана, которого особенно много там, впереди…

Она потянулась к черноте внутри себя. Потянулась — и окружила конструкт энергией, напитывая, усиливая. Она может не только отдавать приказ, не только требовать залезть в узкую, но все же позволяющую протиснуться вперед существу без ключиц, трубу. Клинок задавала направление — и окруженный подпитывающей его некроэнергией конструкт двигался, скребясь и крутясь, словно гигантский когтистый червь. В трубе, в полной темноте, в облаке разъедающей кости стальной пыли.

Конструкт не чувствовав боли. Агата лишь понимала, что он разваливается, распадается, что находившееся в трубе облако губительно для него… Что Дмитрий ошибся, что она едва ли сможет помочь. Но старалась ползти, ползти вперед, так, словно бы это было ее собственное тело и ее собственные руки и ноги. Может, двигался конструкт и по своим настройкам, но вела его ее воля. И Агата вкладывала всю ее в то, чтобы двигаться вперед, чтобы черпать черноту и защищать кости…

Она пропустила момент, когда труба снизу исчезла. Не заметила провала, в который свалилась вниз головой, не заметила тонкую опору из стекла, которую разрушила своим телом… Поняла только, что вляпалась во что-то еще более серебристое, еще более едкое, губительное для костей.

Вляпалась, оттолкнулась от дна и выпрыгнула из какого-то резервуара, пробивая его стенку… И оказалась внутри огромного зала, где, как она видела в магическом спектре, недалеко, за трубами и механизмами, горели четыре костра из красной силы, один большой и три поменьше. Агата-костяк рванула вперед, на ходу чувствуя, как разваливаются кости, размягчаясь под действием того, во что она окунулась… Но бежать она еще могла, могла двигаться, лавируя между огромных котлов, металлических труб, кувшинов и печей. Она бежала, поскальзываясь расплывающимися ступнями на полу.

Чернота боролась со сталью, боролась, не давая костяку развалиться. Агата вывернула из-за здоровенного чана — и заметила, что маленький кусок черноты кружился над одним из трех магов, направивших свой красный огонь на гигантский, от пола до потолка, крытый чан, к которому и из которого шло множество труб. Внутри чана и горел большой магический костер, подпитывающийся от силы трех магов. Клинок, не думая, рванулась к ближайшему из огневиков — и тот, повернувшись, ударил. Сгустком огня, прямо в лицо…

Огонь вспыхнул — и алхимическая сталь, въевшаяся в кости, загорелась, словно сухая трава, превращая костяка в огромный факел.

Все, что могла сделать Агата — продолжать двигаться. Бежать и бежать, из последних сил сохраняя черноту, заставляя кости двигаться…

Она сумела. Добежала — и обняла мага, заставляя загореться, обуглиться человеческую плоть. Конструкт рассыпался. Сталь в чане бурлила, набухала… Краем сцепленного с разваливающимся конструктом сознания Агата уловила, что мелкий кусок черноты спикировал на второго огневика, поняла, что где-то за спиной двигается еще один конструкт…

А потом все исчезло.

Приходила в себя Клинок медленно. Она вроде ощущала себя сидящей на полу, понимала, что срочно нужен новый конструкт, что надо бежать, бежать вперед, пытаться прорваться внутрь цеха… Но, совершенно беспомощная, ничего не могла сделать.

Она с трудом различила голоса. Говорили на языке Некроса.

— Фахашма, она… — Тайрэ.

— Она до этого не теряла управляемого, — это Валентин. Близко, рядом. Он, его магия…

Осознание этого отрезвило. Агата постаралась сосредоточиться на чужом присутствии, отринуть черноту — и ощущения начали проясняться. Она все еще сидела на полу, только теперь ее руку убрали от ритуальных знаков, от черной энергии. Рядом сидел пахнущий кровью Валентин и массировал ей затылок… Осознание того, что это происходит у всех на виду и тот огромный котел скоро рванет, пробудило окончательно.

— Эй! — она тряхнула головой. — Я в порядке! Цех, раненый, все…

— Все нормально, — Валентин указал на Дмитрия, сидевшего около Николая. — Он справится. Пока.

— Те два мага огня…

— Нейтрализованы, — устало откликнулся Тайрэ, — мной и вашей помощницей.

Доминика, сидевшая на полу около Валентина, важно кивнула.

— То есть… ничего не взорвется?

— Нет, — откликнулся Валентин, убирая ладонь, — Василий и Василиса пошли разбираться, но наш друг-алхимик по интенсивности дыма утверждает, что реакция больше не разгоняется.

Агата выдохнула, сжимая и разжимая трясущиеся руки.

Демоновы цеха. Демоновы алхимики.

Времени на отдых у Агаты не было. Она и без красноречивых взглядов Тайрэ с Вэлом понимала, что сейчас — самое лучшее время для разговора с Гильдией, по крайней мере, с местными ее представителями. Потому она сделала, как учили еще в Цитадели, пару глубоких вдохов и встряхнулась, в движении сбрасывая все непрошеные эмоции. Помогло не до конца: слишком велик был страх опоздать, слишком странным, сминающим чувства было ощущение распадающихся костей конструкта… Но, все же, соображать Агата могла. Поднялась на ноги и, как она надеялась, ровной походкой направилась к Николаю.

С того уже сняли рубаху. Окровавленный торс алхимика теперь перехватывал странный материал, походивший на сетку, а на месте самой раны находилось что-то, напоминавшее приличного размера плотную заплатку. Дмитрий возился со своим продолговатым артефактом и крошечными бутыльками.

— Я бесконечно вам благодарен, — пожилой алхимик говорил устало, но с огромным облегчением. — Понимаю, что наша инициатива была оскорбительной, но все же, надеюсь, вы примите во внимание обстоятельства. Я просто не знал, как действовать иначе. Но готов нести полную ответственность за случившееся.

— Вот кто несет полную ответственность, — Агата ткнула пальцем в Николая. Тот прилично побледнел, но был в сознании и смотрел на нее, медленно моргая.

— Я понимаю ситуацию. Но Николай ранен. Да, ваш человек схватил рану, свернул кровотечение, за что ему огромная благодарность. Но крови он потерял много, нужно переливание, а для этого нужно доставить в нашу больницу, она на этом же ярусе.

— Сначала он ответит на несколько вопросов, не развалится. Сам же измененный, а я прекрасно знаю, насколько сложно нас убить. — холодно заявила Агата