С горем пополам Гемма жила на скудные проценты со своего вклада и хваталась за любую работу, на которую брали подростков. Правда, ей помогали с работой и с деньгами друзья Глеба, но она частенько отказывалась, боясь прослыть побирушкой и тем унизить память дорогого человека. Гемма билась за существование и не сдавалась, потому что ждала. Она даже не допускала мысли, что названный брат, её кровная половинка Глоб погиб и больше не вернётся. Войдя в возраст, Гемма поняла, что её детская любовь не тускнеет и носит отнюдь не сестринский характер. Правда, она всё больше идеализировала образ юноши, и в её памяти уже никто не мог сравниться с ним.

Каждый вечер как на работу Гемма шла в церковь и молилась, молилась и молилась, веря, что Бог услышит и вернёт любовь всей её жизни, а ещё она пела. Пела так, что люди приезжали издалека, чтобы только её послушать. И вскоре вокруг девушки завертелись ушлые деловые товарищи. С презрением глядя на убогую одежонку, они предлагали ей несметные сокровища, конечно, с поправкой на провинцию.Думая, что она робеет и боится влипнуть в историю, скауты снисходительно вещали, что ей нечего бояться. Мол, им нужен только её голос. И это было правдой. Найти тех, кому трясти телесами на сцене было предельно просто.

«Нет!» — следовал твёрдый ответ на все посулы и радужные перспективы, рисуемые столичными шоуменами. Поговорив с несколькими из них, и поняв, что её не слышат, Гемма больше не пускалась в объяснения. Она знала, что всё равно никуда не уедет. Что бы ни говорили люди, она ни в чём не нуждалась, а плохо была одета из-за того, что большую часть заработанных денег неизменно жертвовала нищим и церкви, в которой пела. Всё, что было нужно девушке, находилось именно здесь. Каким-то шестым чувством она знала, что Глеб где-то рядом и в то же время бесконечно далеко, но пока она поёт, связующая нить не прервётся.

«По вере вашей воздастся вам. Ищите и да обрящете». Счастью Геммы не было границ, когда её ожидания сбылись. Спустя десять лет Глеб вернулся, и ей было абсолютно всё равно, что он уже не человек, а вампир и по роковому стечению обстоятельств она стала его жертвой и первой новообращённой. Самое главное было в том, что их чувство оказалось взаимным. Но не успели они порадоваться обретённой любви, как их обоих подвергли наказанию за её воскрешение.

_____________________

***

Прошло почти триста лет с момента их последнего свидания, но Царица вампиров до сих пор ясно помнила ярость и беспредельное отчаяние на лице возлюбленного, уносимого в неизвестную даль таинственной силой. Нет! Несмотря ни на что, Гемма не забыла своего Глоба и по-прежнему жила ожиданием их встречи. Она твёрдо верила, что по-прежнему любима, и это было единственной зацепкой за реальность, что не давала ей окончательно сойти с ума. По сравнению с всеобъемлющим чувством любви к названному брату остальное ничего для неё не значило — ни могущество магии, ни власть над душами и телами многочисленных подданных.

Когда-то давно, на заре своего всевластия Царица вампиров собрала украденную у пленника магию и сделала из неё проводника. Перед тем как отправить его в поиск, она сосредоточилась на образе юноши. Лучше всего ей запомнился момент, когда он сидел на мотоцикле и, улыбаясь, протягивал ей свой первый подарок — красный вязаный шарф. Повинуясь её воле, радужная птица взмахнула крыльями и отправилась в путь, чтобы выполнить нелёгкую миссию.

На мгновение Гемма очнулась от летаргического сна и слабо улыбнулась, вспомнив прошлое. «Скоро мы встретимся, любимый! Потерпи ещё немного», — пообещала она и снова уснула в своей хрупкой скорлупе.

«О да, девочка! Не беспокойся, я всегда на твоей стороне! — Царица вампиров расхохоталась. — Настанет время Кровавой жатвы, и наш божок ослабнет окончательно. Он всегда переживает, когда я убиваю такое количество людей. Какое сверхъестественное лицемерие!»

Но безумие собственного смеха её отрезвило, и она зябко поёжилась.

«Всё же интересно, что будет, когда он умрёт. Неужели снова явятся судьи и приговорят меня к смерти?»

Перед глазами Царицы вампиров ожили картины пережитого. Ведь неведомые судьи не ограничились только наказанием Глеба. Вслед за ним настала очередь Геммы и в этом, по её мнению, крылась ужасная несправедливость. Странные нечеловеческие создания утащили девушку в свой жуткий мир и осудили на смерть за преступление, которого она не совершала.

По какой-то причине судьи в последнее мгновение отложили казнь, а затем заменили на пожизненное рабство. В шумном пёстром мире её выставили на торги, и она до сих пор помнила своё отупение от происходящего и подспудный ужас при виде странных существ, мало похожих на людей. Временами Гемме казалось, что она сошла с ума и всё происходящее с ней уже не связано с реальностью, а плод её расстроенного воображения. В это запросто можно было поверить, видя окружающий фантастический пейзаж в фиолетовых тонах, в котором жили удивительные пёстро одетые создания, на ходу меняющие облик. Ладно бы только это. Стоило только моргнуть и здания исчезали, чтобы появиться совсем в другом месте и хорошо если в прежнем виде. Но хуже всего было с дорогами. Они напоминали живых змей и расползались в совершенно непредсказуемых направлениях. Гемма даже обрадовалась, когда на неё нашёлся покупатель. В окружающем её безумии это была хоть какая-то крупица здравого смысла.

Повинуясь жесту высоченного существа в драконьей маске, распорядитель рабских торгов внешне очень похожий на мартышку, подвёл к нему ошалевшую девушку и что-то угодливо залопотал. Нетерпеливым жестом покупатель его остановил и, похоже, затребовал сопроводительную документацию. Вспыхнул прозрачный экран с неведомыми письменами и после недолгих переговоров новоявленный «Хануман» передал поводок от ошейника её новому хозяину.

На рабской сворке Гемма оказалась не одна, а в компании таких же бедолаг. Это было жутко унизительно, когда они как собаки побежали впереди хозяина понукаемые неведомой силой. Когда он купил последнего раба, в его руке появился витой жезл — резкий росчерк и открылся пугающий чёрный зев. Подстёгиваемые болезненными уколами, рабы неохотно шагнули в телепорт. После ряда крайне неприятных ощущений, они оказались в огромном пустом помещении с высоченным потолком.

Гемма пригляделась к товарищам по несчастью. Среди тридцати существ, несмотря на их довольно гуманоидный вид, кроме неё больше не было людей. Она приуныла, хотя по большому счёту сама уже не принадлежала к роду homo sapiens. Впрочем, она не была исключением. Каждый из рабов оказался единственным представителем неведомой расы и цивилизации. Рядом с ней стоял высоченный тип с витыми рогами на голове и нетерпеливо переступал раздвоенными копытами. Она невольно улыбнулась. «А вот и представитель Преисподней собственной персоной». Опровергая её домыслы, существо вытащило из кармана куртки какой-то прибор и сосредоточенно зашевелило губами. На странном лице появилась вполне улавливаемая досада.

«Понятно. Связь не работает, — догадалась девушка. — Значит, этот чудик тоже из индустриального мира». Она покосилась на зверообразного сутулого верзилу, тело которого было сплошь покрыто серебристым мехом. С простодушным удивлением на неожиданно красивом лице без малейшего признака растительности, он вертел головой по сторонам и его раздвоенный голый хвост, украшенный пышными кисточками, нервно колотил по блестящему узорчатому полу.

«Жуть!» вздохнула Гемма и перевела взгляд на хозяина. Тот уже успел расстаться с маскировочной личиной и, к её удивлению, единственный из всех выглядел настоящим человеком. Конечно, если не обращать внимания на его трехметровый рост, нечеловеческую красоту и нечто такое, от чего девушке хотелось в благоговейном восторге упасть перед ним на колени. Впрочем, не ей одной. Когда гигант подошёл ближе, кое-кто из рабов так и сделал, а другие замерли со странными гримасами на нечеловеческих лицах. После этого её как-то не удивило, что его мысленная речь доступна всем без исключения, хотя друг друга рабы не понимали. Но это только поначалу. Спустя некоторое время они могли уже переговариваться. Правда, по тем из них, кто общался при помощи звуковой речи, было заметно, что из неё частенько выпадают целые куски. «Наверняка это непереводимые идиомы», — подумала Гемма, о чём и спросила на ближайших занятиях. Хозяин подтвердил её догадку.