— Живые, — мрачно поговорил Картэ на языке некромантов.

— Живые, — согласилась Агата. — Придется привыкать.

— Безумные времена… Королева хочет, чтобы мы сражались вместе с хольдами и фроантийцами. Что дальше? Поможем им построить новые дома?

— Подождем, когда Инкитэ и остальные разберутся с Алебастровой Цитаделью. А потом — идем на Бриоль.

Лич зашелестел.

— Ладно, ладно, не такие уж и безумные, в прошлый раз под Бриолем было весело. Катапульты собирать?

Агата улыбнулась.

— Мы собираемся снимать осаду.

От удивления лич словно бы даже посветлел.

Стены Криожона осветил первый луч рассветного солнца.

Неподалеку от одной из разрушенных ферм у стен Криожона Винсент с коллегами чертили что-то ритуальное.

— Не думала, что кто-то из фроантийцев захочет присоединиться к мерзким некромантам, — усмехнулась Агата, вполглаза следя за приготовлениями. Маги собирались приманить разбежавшихся или отпущенных на волю при появлении вторженцев коней.

Большие конструкты могли везти на себе одного, а то и двух человек, и на такую вот «перевозку» хольдов Агата Картэ уговорила. Потому что глава Цепей имел какие-то долги перед давним предшественником Даниэля в роли Ледяного Феникса, ну и потому, что вооруженные топорами, клевцами и всевозможным дробящим оружием хольды помогли личу и двум его подручным во «взаимодействии с недружелюбно настроенными смертными, на которых пришлось бы тратить свое время», как выразился Картэ.

Но остальным нужны были лошади. Личи собирались воспользоваться «дорогой смерти», столбами-позвоночниками, способными ускорить движение нежити. Только нежити — смертным придется идти своим ходом. И эту проблему Винсент и командовавшая остальными рыжая магесса и пытались решить.

Оглаф, вместе с Агатой наблюдавший за действиями магов, легонько пожал плечами.

— Люди барона и не стали. Мы с самого начала хотели выйти, я-то вашего с госпожой Лианой ватажника, Даниэля, узнал. Мэр был против, но, похоже, изменил свое мнение. Ну или кто-то его заставил, — староста указал глазами на Винсента. — Оно и к лучшему. Пускай себе за стенами сидят, а нам чего ждать? Пока новые каменюки придут? И так насилу ноги унесли… Кто успел, — староста тяжело вздохнул. — Не всех я убедил бежать. Отец Антуан пытался, как мог, своих торопил, но… — он развел руками. — Когда девочки из Цитадели по окрестным деревням побежали, понесли весть о том, что надо идти в Криожон, за стены, кто-то не поверил, кто-то не смог бросить землю, кто-то оказался слишком стар или болен чтобы идти. — Оглаф покачал головой. — Готье пытался уговорить отца, но тот остался. Собрал всех, кто не ушел, в церкви и пообещал молиться и договориться с захватчиками. Может, выжил… Но что-то я сомневаюсь. Эти-то не говорят, да и молитвы против них не помогают.

Агата вздохнула. Вот, значит, какой конец встретил отец Антуан…

— А где он сам? Готье.

— Прикрывал магов, пока они ворожбу свою на стенах города готовили. На них полезла эта летающая падла. Мелкая, а огнем пышет… Ну он и встал на ее пути. Маги ударили, змеюку эту в свет превратили, но Готье свое получил. Целители говорят — выжить может, но красавцем ему больше не быть. Не ожидал, не ожидал от него… Хоть какая-то польза от этого проклятого морского похода, будь он неладен.

— И все же? Вы ведь не хольды, верите в Свет.

Оглаф усмехнулся.

— Боишься, что ударим в спину? — говорил он с ней как с давней знакомой, компаньонкой пришедшей в деревню целительницы, и это Агате нравилось.

— Пытаюсь понять, ради чего вы хотите идти с нами. Маги еще ладно, Осветление и все прочее, а в Некросе рады всем и никаких прелатов над душой. Но твои люди?

Оглаф тяжело вздохнул. Побарабанил пальцами по топору на поясе и признал:

— Многие из них, Агата, на своей шкуре узнали, что владычица Некроса милосерднее, чем церковники. Она, хотя бы, не трогала опустивших оружие и не мешала им вернуться домой, тогда как на родной земле прелаты и Дознаватели тащили всех, кого считали нужным, в Сияющие, к кораблям на юг. На побережье говорят о том, что сдавшихся моряков и солдат Армады отпустили, эхо этих разговоров дошло и сюда. Судачат о том, что в Некросе — тоже люди, что пленным дали уйти, несмотря на учиненные ими разрушения, о том, что Острова больше не в Союзе… Многие чувствуют перемены.

— Ну и мы подлили масла в огонь недовольства, — Винсент подошел ближе, оставив позади ритуальный рисунок и магов у него. Поймал взгляд Агаты и пояснил: — я в воздействиях на животных не очень хорош. Энергию влил, но дальше Лила пусть сама ритуал ведет вместе с остальными.

— Вы?

— Прибрежная Коллегия. Да, далековато от берега, но я тут один из ее полномочных представителей. Теперь. Выходки прелатов добавили нам симпатий, — говорил это Винсент без большого превосходства, скорее с тоской. — Много хороших магов погибло, многие попались на уловку и побывали в Цитадели… Но не все из них стали покорными овечками, блеющими в унисон с прелатами. Принудительное Осветление разозлило многих. Даже Некрос до Войн Освобождения не трогал магов других цветов, а тут… Так что выбор очевиден. Ну и замечу, что против каменных истуканов нам помогли северяне и некроманты, а не войска Белых Земель.

Агата криво улыбнулась.

— Боюсь, они и не помогут.

— А то. Великий Прелат сбежал, сверкая пятками. Прискакал в Криожон в окружении десятка Клинков, приказал собираться всем прелатам, забрал тех, кто первым к нему вышел, и сбежал по дороге на Бриоль. И меньше чем через полчаса появились эти… существа, с которыми только маги могли что-то сделать. Маги и прелаты. Демонов трус!

— Он — Великий Прелат, — заметил Оглаф. — Зачем погибать в обреченном городе? Если бы не помощь некромантов и северян, мы бы не продержались и дня.

Винсент скривился.

— Он — Великий Прелат. А потому мог одним ударом сжечь каменюк и духов столько, сколько мы все вместе не сумели бы. Но не стал тратить время и силы, и плевать, что будет с нами. Трус.

Оглаф усмехнулся.

— Никогда не думал, что доживу до времен, когда гостившая в деревне девушка окажется правительницей Некроса, глава Церкви оставит Криожон умирать, а хольды с некромантами его спасут.

— Забыл сырую магию, превращающую животных в демоновых тварей, — мрачно дополнил Винсент, — и Клинков, убивающих Владельцев.

— Кстати о животных, — вмешалась Агата, — те, которых вы собираете призвать сюда, не изменились?

— Э… не должны, — в голосе Винсента слышались сомнения, — сильные искажения начались несколько месяцев назад, но мы старались на все защиту поставить, бесплатно, нас даже церковники, из тех, у которых голова на плечах есть, не трогали…

Агата присмотрелась к наливающейся зеленью ритуальной приманке и покачала головой.

— Оглаф, никуда не уходи. Найду тех, кто поможет, если лошадки будут непростые.

Клинок беспокоилась не зря — среди лошадей, начавших сбегаться к месту проведения ритуала, оказались и начавшие изменятся. Одна такая едва не стоптала самого старшего из магов — вмешавшийся Картэ в последний момент успел прикрыть того «обезьяной». Да и сам ритуал пришлось «забивать» черной энергией, зеленая не желала уходить и начала менять растения вокруг. Агата помогла Картэ, но лич все равно остался недоволен.

— Смертные! Ничего нормально сделать не можете.

— Мы не можем? — не сдержалась Агата.

— Именно. Потоки не закрыты. Ради чего оставлять тут энергию? Дилетанты!

— А ты не оставляешь?

— Мое все в конструктах.

— А это? — Агата указала на черноту, висевшую над местом проведения ритуала и пока не собиравшуюся исчезать.

— Это… кхм. Интересно. Аномалия?

— Да тут весь мир — аномалия.

— Ага. Мы сражаемся вместе со смертными, а не против них.

Агата вздохнула. Не то Картэ вдали от родины больше не сдерживал себя, не то путешествие в транспортнике далось ему нелегко, но характер и так сложного в общении члена Безмолвного Совета порядком ухудшился. Клинок решила предупредить: