На лице Ката появилось укоризненное выражение.

— А демон, по-твоему, не человек, что ли? — спросил он с упрёком в голосе.

Чара усмехнулась.

— Мне-то откуда знать? Я человек простой, в таких делах не разбираюсь.

— Тогда поверь на слово. Демон или бог — это не важно. В своей основе это всегда человек. Разве что у так называемых богов и демонов возможностей побольше, чем у обычных смертных. Вот и вся разница.

— Скажи, это правда, что ты на мне женишься?

— Правда. Как я уже сказал, ты — моя семья.

— Ты это сказал не мне, — Чара прижалась щекой к его руке, лежащей у неё на плече. — Будь ты проклят, Кат Ворон! Я люблю тебя и потому принимаю твоё предложение. Учти, загуляешь на стороне, я не стану закрывать глаза. Вышвырну из своей жизни без всякой жалости. Можешь меня не любить, но унижать себя я не позволю.

— Ну а если это будет случайный пересып? Я же мужик, а не полено, — Кат вздохнул. — Ну, что ты молчишь? Я же сразу хочу всё расставить по местам, чтобы потом не было слёз и обид.

— Поживём-увидим, — сдержанно откликнулась Чара.

«Ещё не женился, а уже заговаривает об измене. Кто знает, друг сердешный, как повернётся жизнь? А вдруг это я встречу того, с кем захочу уйти? Что тогда ты будешь делать? Радоваться избавлению от нежеланной жены или горевать, что твоя драгоценная семья накрылась медным тазом?» — сердито подумала она.

При этом она не заметила лёгкой улыбки, скользнувшей по губам Ката. «Фиг тебе, дорогая! Мечтать не вредно. Если уж я положил на тебя глаз, то забудь о других. Пока я не отпущу тебя, ты никуда не денешься», — и он, склонившись, чмокнул Чару в макушку. Запах мускуса здоровой женщины вызвал у него волнение в крови. Он запустил руку в вырез простенького платья Чары и сжал упругую грудь, щедро налитую соками предстоящего материнства. Она ничего не сказала, лишь переместила его руку себе на живот и Кат ощутил, как толкается ребёнок. «Привет, сын! Я твой отец и я очень рад твоему появлению», — с волнением подумал он, а ещё у него мелькнула мысль, что он уже не помнит, какой это по счёту ребёнок в его странной судьбе.

— О чём задумался? — донёсся до него голос Чары, вырвавший его из пелены воспоминаний о прошлых жизнях.

Присев перед ней на корточки, Кат заглянул ей в лицо.

— Думаю, а не пожениться ли нам прямо завтра? Как ты смотришь на это?

— А давай! — согласилась она. — Мне-то без разницы, но тогда ребёнок родится в законном браке.

— Вот и славно. Будь готова, завтра с утра отправимся в Небодар. Пойду попрошу у соседа лошадь с коляской. Надеюсь, по такому случаю, он мне не откажет. Да, у тебя есть платье поприличней, помимо того, что на тебе?

— Откуда? — вздохнула Чара. — Всё своё ношу с собой, — она с усмешкой погладила себя по животу.

— Ладно, чай, не за нищего выходишь замуж. Будет тебе свадебное платье, не хуже, чем у людей. Да, а что у тебя с обувкой?

Кат глянул вниз, и она поспешно спрятала ноги под подол платья, чтобы он не увидел, в каком бедственном положении они находятся.

— Не смотри, я ещё не успела помыться и грязная, как чушка, — отговорилась Чара.

— Понятно, обувка окончательно развалилась, — констатировал Кат и, не взирая на сопротивление Чары, взял в ладони её загрубевшую поцарапанную ступню. — Не дёргайся! Здесь стыдиться нечего. Я знаю, что ты у меня не изнеженная принцесса. Поэтому дай мне поработать твоей крёстной феей.

Настраиваясь на нужный лад, Кат закрыл глаза. «Давай, не подведи меня, многоликий! Ты же никогда ни перед чем не пасовал. К тому же Ладмон сказал, что разучиться созиданию невозможно, а раз так, то у тебя всё получится… Получилось!» — с довольной ухмылкой он посмотрел на возникшие туфли. Пошитые из телячьей кожи они были далеки от царских черевичек, зато были крепкими и удобными.

Чара встала и прошлась в новой обуви.

— Нет, всё же хорошо, когда в женихах ходит демон. Иначе как бы я получила дармовые башмаки, — проговорила она, пряча смятение. И её можно было понять. Одно дело знать, что твой суженный — демон, и совсем другое, когда он подтверждает это делом.

Заметив, что её рука легла на подаренную им финку, выглядывающую из потайного кармана, Кат Ворон собрался было сгладить острую ситуацию, но она его опередила.

— Не надо, не ври мне. Я же помню, как ты и демоница воровали для нас провизию у Священной реки. Просто дай мне свыкнуться с тем, что вы постоянно что-то прёте у других.

Кат не стал разубеждать её в этом, хотя видел, что она догадалась, что башмаки он создал, а не своровал.

О том, что её кожа не только на ступнях ног, но и на руках обрела гладкость и нежность кожи младенца, без каких-либо отметин от старых ранений, Чара благоразумно умолчала, но подумала, что демоны и боги, вопреки его словам, всё же заметно отличаются от обычных людей.

— Да, Ладмон оставил нам подарок на свадьбу, — сказал Кат и, вернувшись, поставил перед ней кастрюлю, полную серебряных монет. — Держи, это тебе на мелкие расходы.

Оробевшая Чара стиснула пальцы.

— Это же очень большие деньги. На них можно купить не только корову, но и лошадь.

— Не переживай, — усмехнулся Кат. — У тебя будет всё, что душе угодно, и даже больше. Так что покупай, что хочешь. Нет, корову и лошадь не нужно. Это моя забота, а не твоя.

— Задал ты мне задачу, — вздохнула Чара и пошла с инспекцией на второй этаж. — Ничего, если я куплю кое-что из обстановки? А то никакого уюта, сразу чувствуется, что хозяйство вёл мужик.

— Я же сказал, что это твои деньги. Делай с ними, что хочешь, но лучше потрать их на себя, чем на трактир. Возможно, мы переедем в другое место.

— Не хочу! Мне здесь нравится.

— Хорошо, тогда останемся, — не стал настаивать Кат. — Кстати, чуть не забыл! В кухне куча золотой посуды, но пока её не стоит светить, а то грабители замучают своими визитами. Я не хочу, чтобы тебя тревожили перед родами.

После его слов Чара спустилась вниз и пошла в кухню. Такое количество золота она видела впервые в жизни. Тихо застонав, она села спиной к столу, а затем обернулась — в надежде, что ей показалось. Увы, золото никуда не делось. Мало того, на одну из посудин упал лучик света и прозрачный камешек на затейливой крышке брызнул по стенам, белёным известью, чистыми радужными бликами. Она знала, что такое драгоценные камни, и как дорого они стоят.

Кат сел рядом с ней и обнял за плечи.

— Ну, чего ты приуныла?

В тёмных глазах Чары блеснули слёзы.

— Вот думаю, что бедность не в радость, а богатство и того хуже.

— Это ещё почему?

— Потому что нет ничего опасней, чем людская зависть. Вот залезут к нам ночью и перережут горло тебе и мне, а золото украдут.

— Так давай я превращу золото в глину, — предложил Кат, и её слёзы мгновенно высохли.

— Я тебе превращу! Ну-ка, помоги мне собрать золотишко, а то, неровен час, кто-нибудь заглянет в кухню, а у нас тут грабь — не хочу. Хватит ржать! Кат, я серьёзно. Кто-то же у тебя присматривает за хозяйством.

— Твоя правда. Если Магда увидит наши запасы, то о них будут знать даже идиотанцы. Ладно, сейчас уберу золото, чтобы оно не мозолило тебе глаза. Сиди-сиди! Я сам управлюсь. Старайся не напрягаться. Помни, нам нужно расписаться до того, как ты родишь.

***

Как было оговорено, утром они отправились в Небодар и в жреческой судебной канцелярии их имена занесли в книгу брачующихся, о чём было выдано свидетельство с официальной печатью.

По пути к дому у Чары начались схватки, и Кат, недолго думая, взял её на руки и перенёсся в «Звёздный мост», где и был рождён их наследник, названный Александром.

ГЛАВА 11. Княжеская свадьба. Ночные страсти

В отличие от свадьбы Ката Ворона, торжество по случаю заключения брачного союза североводского князя носило куда более многолюдный и пышный характер. К тому же, стараниями Ладмона, в поместье устроили такой фейерверк, что о нём вспоминали ещё десятилетия спустя. По сути, это было роскошное световое шоу, которому позавидовал бы сам Гэндальф Серый, — ведь персонажи триских волшебных сказок были куда разнообразней, чем их земные коллеги, и вдобавок гораздо реалистичней, поскольку некоторые из них существовали на самом деле.