«Не стоит, Рихард! Собственная совесть казнит меня сильней любых твоих упрёков, — мрачно отозвался «магрибинец». — Я тоже не мог подумать, что пойду на такое святотатство, как убийство единоутробного брата, но порой обстоятельства таковы, что вынуждают нас идти на подлость. — Он твёрдо глянул на призрачного брата. — Можешь сколько угодно проклинать меня, но я не жалею о своём поступке. Если бы я снова поверил, что твоё убийство может спасти гнездо Адлигвульфов, я бы снова пошёл на это. Ведь в любом случае ты был уже обречён — с тех самых пор, как объявил о своём намерении жениться на Луизе. О чём ты только думал, Рихард, прося у Царицы разрешение на ваш союз? Ты же прекрасно знал, что эта сука жутко ревнива и никогда не оставила бы вас в покое. Мало того, ты же знаешь, как она не любит браков между живыми вампирами».

Искренняя убеждённость брата-убийцы в своей правоте заставила призрака поморщиться.

«Потому-то мы и убежали из Ночного королевства».

«Глупейшая самонадеянность с твоей стороны — думать, что ведьминский барьер для неё неодолимая преграда. Оскорблённая Царица рано или поздно всё равно бы вас достала».

«Кто же знал, что она это сделает руками моего родного брата», — ледяным тоном проговорил призрак.

«Чего же ты хочешь? Моей смерти?.. Или я должен встать на колени, денно и нощно молить тебя о прощении?.. Ну, скажи, не молчи!»

«К чёрту! — яростно взорвался призрак. — Раймонд, мне ни к чему твоя смерть и твоё пресмыкательство тоже! Этим уже ничего не изменишь! Но я не понимаю, как ты смеешь смотреть мне в глаза, после того, что ты сделал!»

«Магрибинец» со смиренным видом преклонил колени, и когда призрак заглянул в его молящие глаза, то его гнев поневоле пошёл на убыль.

«Прости, Рихард! Я не знаю, что мне сделать, чтобы заслужить твоё прощение, но о мщении ты можешь не беспокоиться. Есть ли худшее наказание, чем остаться последним из Адлигвульфов, без родины и надежды на будущее? Я думал, что нет, но я ошибался… О Господи! Как же я ошибался! — тоскливо проговорил «магрибинец» и, помолчав, чуть слышно добавил: — Лишиться тех, кого любишь всем сердцем, вот что страшнее всего... Это невыносимо... больно, — выдавил он из себя, — больно так, что до сих пор выворачивает душу! — он посмотрел в непроницаемое лицо призрака и грустно улыбнулся. — Думаю, здесь ты поймёшь меня как никто другой, — ведь ты тоже потерял свою Луизу».

«Что случилось?»

«Царица убила мою жену и дочь, — просто ответил «магрибинец» и, поднявшись, твёрдо глянул на брата. — Рихард, не вставай на моём пути! Я должен отомстить за них. Добром прошу, отдай мне девчонку. Я не причиню ей зла. В моих планах ей отведено центральное место».

Призрак презрительно фыркнул.

«Если кто глуп из нас двоих, так это ты, Раймонд. Вечно ты живёшь чувствами и никогда не думаешь головой. Впрочем, мне больше нет дела до тебя и твоих мелочных расчётов. Уходи!»

«Нет! — прорычал «магрибинец», снова превратившись в чёрного волка. — Я от своего не отступлюсь, отдай мне девчонку!»

Облик призрака заколебался, и он в свою очередь превратился в огромного белого волка со светящимися красными глазами.

«А я сказал, уходи! Дети под моей защитой... И даже не думай! — предупредил он, видя, что чёрный волк припал к земле, готовясь напасть. — Раймонд, не будь большим идиотом, чем ты есть. Теперь у меня есть носитель, и я не слабей, чем ты».

«Клянусь, ты ещё об этом пожалеешь!» — развернувшись, чёрный волк бросился в лесную чащу и спустя некоторое время откуда-то издалека донесся его тоскливый вой.

Довольный одержанной победой, призрак вошёл в дом и двинулся к комнате, где расположились те, кто послужил причиной раздора между братьями. Сменив облик на человеческий, он наклонился над спящей девушкой и, заметив цепочку, осторожно потянул её наружу. При виде рубиновой капли он укоризненно покачал головой. Не просыпаясь, Цветанка забеспокоилась и, протянув руку, крепко сжала кулон в ладони. Тем временем призрак склонился над юношей. Он с таким напряжением всматривался в его лицо, будто пытался разгадать сложнейшую головоломку. Спохватившись, он забрал у него кинжал, а затем сделал то, что выглядело попыткой самоубийства. Конечно, если такое понятие применимо в отношении призраков.

Как только лезвие кинжала вонзилось в его грудь, привидение утеряло свою призрачность и превратилось в очень красивого мужчину, который как две капли воды походил на «магрибинца», разве что за исключением цвета волос и глаз. Под действием его крови массивное лезвие вновь обрело изначальную остроту и засияло синеватым блеском, а на вычурной, но очень удобной рукояти в форме вытянувшегося в беге белого волка снова вспыхнули рубиновые капли, служащие ему глазами. Хоть и несколько меньшие, по виду они были точно такими же, что и камень в кулоне у девушки.

Перед тем как вернуть кинжал на его место под лежаком, мужчина вложил его в ладонь Юлиана. На этот раз он не почувствовал укола специального шипа, расположенного в основании обновлённого лезвия.

________________________

ГЛАВА 6

Любимые игрушки Царицы вампиров

Пока гости из Эдайна искали подходы к Ночному королевству, его властительница на свой лад боролась со скукой. Чтобы хоть немного развеяться, Царица вампиров затеяла игру с братом и сестрой, угодившими в её ловушку. Дети заблудились в лесу и забрели в храм, чтобы спросить дорогу.

Мальчику было четырнадцать, а девочке десять лет. Судя по характерным чертам лица, они были евреями и поначалу Царица вампиров намеревалась их отпустить. В память об общих семитских предках. Но надменный вид мальчика и ум, светящийся в его глазах, заставили её передумать.

Войдя в храм, подросток был настороже и, держа сестру за спиной, ни на минуту не расставался с мечом. Как только исчезло католическое убранство храма, он сразу же догадался, куда они попали, и поначалу попробовал спастись бегством.

Когда в очередной раз перед братом и сестрой вместо дверей возникла стена из камня, мальчик понял тщетность их попыток и твёрдым шагом направился к трону, на котором восседала колдунья. Он не просил о милости, он отчаянно торговался, надеясь, что если пожертвует собой, то сможет выкупить жизнь сестры. На своё несчастье, он был слишком юн и не опытен — кроме накала искренних чувств ему было ничего предложить. Оттого колдунье быстро прискучила игра и нити кровавого паникадила, висящего под куполом храма, распяли девочку на алтаре.

Грациозная красавица в белом кружевном платье поднялась с трона и перекинулась в волчицу. Припав к полу, волшебная тварь взвилась в воздух и единым прыжком преодолела расстояние, которое отделяло её от жертвы.

Белая волчица плавно опустилась на алтарь и её горящие красные глаза уставились в лицо девочки. Когда жертва дошла до нужной кондиции и, как щенок, заскулила от ужаса, её пасть сомкнулась на тоненькой шейке.

«Леона!» — с отчаянием выкрикнул мальчик, когда в мёртвой тишине храма громко хрустнули сломанные позвонки. Вне себя от горя он страшно закричал, а затем с исказившимся лицом выхватил меч.

Но Царица вампиров не приняла его вызов и он, пойманный нитями всё того же кровавого паникадила, устремился вверх — туда, где его поджидала громадная гроздь рубиновых капель, свисающих из центрального купола храма Кровавой луны.

Спеша напиться крови навстречу жертве спускались тончайшие прозрачные жгуты. Постепенно они окутали мальчика и как пиявки присосались к его телу, но он до последнего боролся за свою жизнь. Крепко сжимая меч, он колотил по нитям-кровопийцам и те, что ему удалось обрубить, планировали вниз и скапливались на полу, похожие на ворохи тончайшей алой пряжи.

Несмотря на яростное сопротивление, удары мальчика постепенно слабели. Наконец, его пальцы разжались и меч, кувыркаясь, полетел вниз. Безвольно запрокинув голову, мальчик повис в вышине, а верный клинок ударился о каменные плиты и рассыпался как стеклянный. В металлическом перезвоне скачущих осколков, который подхватило чуткое храмовое эхо, угадывалась грустная мелодия, — казалось, будто меч оплакивает свою судьбу и юного хозяина, а может, так оно и было. Судя по рунам на рукояти, он был не из простых железяк.