— Сир! — пролепетала Руника и, замирая от страха, упала на колени.

— Ну что, моя беглая крестьяночка, я-то думал, что ты уже одумалась и трепещешь в ожидании приговора за измену, но мне доносят, что вместо этого ты разыскиваешь любовника-иезуита, — язвительно проговорил король и, опустившись в кресло, положил ногу на ногу. — На твоё счастье, я сегодня в добром расположении духа. Итак, что скажешь в своё оправдание?

— Ваше величество… — Руника собрала волю в кулак. — Делайте со мной, что хотите, но скажите, жив ли граф де Фокс.

В глубоко посаженных глазах короля, промелькнула насмешка.

— Да, мадмуазель Клейн! С годами в вас не поубавилось дерзости.

— Сир, вы же знаете, что я никогда не отличалась благоразумием, — чуть слышно проговорила Руника и, приободрённая ноткой доброжелательности в монаршем голосе, осторожно добавила: — Сир, могу я узнать, каковы ваши намерения в отношении графа де Фокса?

Король поморщился.

— Граф де Фокс шпион кордовской инквизиции. Значит, с ним поступят как положено поступать с врагами Эдайна, — заявил он безапелляционным тоном. — Вообще-то, я пришёл не за тем, чтобы обсуждать твоего любовника, я хочу узнать, где моя жена.

— Ваша жена? — удивилась Руника. — Разве её нет во дворце? — Она наморщила лоб, вспоминая. — Но я же видела, как вы сегодня обедали вместе.

— Это был наведённый морок! Она заставила фрейлину сыграть её роль. Вот стерва! Когда жена ведьма, то муж всегда находится в дураках, — сердито проговорил король. — Живо отвечай, куда она отправилась на этот раз?

— Ваше величество! Королева избегает меня…

Побагровев, король вскочил с кресла.

— Не лги мне, низкая тварь! — зарычал он. — Ты знаешь, где она, ведь вы неразлучны!

— Но я действительно не знаю, где она! — закричала Руника и, получив пощёчину, еле устояла на ногах.

— Сейчас же сознавайся, где королева, или я прикажу выпороть тебя у позорного столба!

— О боги!.. — внезапно у Руники округлились глаза и она, прижав ладонь ко рту, попятилась прочь от короля. — Неужели вы всё же решили избавиться от моей бедной госпожи? — испуганно пробормотала она.

— Что?! — взревел он. — Да, ты!.. Да, я!.. Да я не знаю, что я с тобой сделаю, мерзавка, за одно только это предположение!

— Слава богам! — облегчённо выдохнула Руника, упав от удара озверевшего короля. — Хоть убейте, ваше величество, но я никогда не пойду против королевы, — твёрдо заявила она, прикрывая голову руками.

— И убью! — пообещал он, хватая её за волосы. — Подлая сучка! Да, как ты смеешь обвинять меня в пропаже собственной жены?

— Сир! Я не хотела, случайно сорвалось с языка…

Король снова занёс руку для удара, но неожиданно перед его внутренним взором промелькнуло смеющееся лицо дерзкой девчонки, из-за которой он был готов к совершению любых безумств. «Вот дурак!» — удивился он сам себе и насмешливо глянул на бывшую фаворитку — теперь это была зрелая женщина, растрёпанная и не слишком презентабельная на вид. «В общем-то, как десять лет назад. Тогда она тоже не слишком увлекалась нарядами и драгоценностями и предпочитала им мужскую одежду и оружие», — усмехнулся король, и ощутил в душе прежнее восхищение перед храброй простолюдинкой, которую ничем нельзя было подкупить, чтобы она предала свою госпожу. Отголосок ли прежнего чувства или пресыщенность кукольными придворными дамами, но его снова потянуло к той, что когда-то была для него важней Эдайна.

Заметив, что в глазах короля вспыхнул сладострастный огонёк, Руника рванулась было из его рук, но поздно. Он приник к её губам, а затем сдёрнул корсаж и, толкнув к столу, по-хозяйски задрал юбки.

— После ужина будь в моих покоях. Стража тебя пропустит, — приказал он, поправляя одежду.

Не зная, что делать, Руника в отчаянии воскликнула:

— Ваше величество, как вы можете? Подумайте о королеве!

Как ни странно, её слова возымели действие. Лицо короля утратило расслабленное выражение, и он снова помрачнел.

— Пожалуй, я погорячился, ты мне не нужна, — произнёс он ледяным тоном и жёстко предупредил: — Только попробуй заикнуться Аделии о том, что произошло и ваши головы с любовником украсят въездные ворота.

Оставшись в одиночестве, Руника не выдержала и заплакала. Жаловаться на изнасилование было некому, даже рассказывать о нём кому-либо было смертельно опасно. Она бросилась на кровать и от собственного бессилия заколотила кулаками по подушке «О, боги! Чем я провинилась перед вами? Ведь всё, чего я прошу у вас — это всего лишь капелька обыкновенного женского счастья!»

В ярости она вскочила на ноги, собираясь найти короля и потребовать у него освобождения де Фокса, а там будь, что будет. Но тут у неё болезненно заныл низ живота — как напоминание об осторожности, и это заставило её одуматься. Эвальд был жесток и, не угадав его настроения, можно было запросто расстаться с головой.

Пометавшись по комнате, Руника решила сначала дождаться Аделию и выяснить, что именно ей известно о графе, а уж потом очертя голову пускаться в авантюры по его освобождению. Единственное, что её утешало после визита короля, это то, что теперь она точно знала, что он жив и это было самое главное.

ГЛАВА 13

Тюремные страсти

Де Фокс действительно был жив, но с момента ареста дела его были плохи.

После тщательного обыска прямо в театре ноары вывели иезуитов на улицу. Суматоха, вызванная убытием короля Эдайна, уже улеглась, и у театрального подъезда не было даже зевак, склонных обсудить это небывалое событие. Редкие прохожие, заметив людей в серых одеждах с приметной сдвоенной звездой, сразу же отводили глаза и прибавляли шагу. Такое поведение говорило само за себя, — ведь слухи, особенно недобрые, быстро разлетаются в народе.

Иезуитов посадили в карету с зарешеченными окнами, причём на отдельные скамьи. Во время пути ни арестанты, ни охранники не переговаривались между собой. Порой Вагабундо вопросительно поглядывал на молодого человека, ожидая, что он что-нибудь предпримет, но де Фокс делал вид, что не замечает его многозначительных гримас. Ощущения говорили ему, что ноары, сидящие по бокам, всё время настороже и следят за каждым его движением и при малейшей угрозе их могут запросто убить. Конечно, если им отдан такой приказ.

После утомительной тряски по бездорожью карета наконец-то остановилась. Ноары распахнули дверцы, и иезуиты оказались во дворе грозного узилища Тайного департамента.

Пока они шли к дежурке, где должен был состояться обмен формальностями по передаче арестантов, де Фокс зорко огляделся по сторонам. Увы! Каменный колодец имел неприступные стены, а единственные ворота с дополнительной решёткой, охраняли караулы стражников. В общем, сбежать отсюда было нереально. Сделав это малоприятное открытие, де Фокс поёжился и снова глянул вверх, но свинцовый лоскут неба, подступающий мрак и моросящий дождь не улучшили его настроения.

Наконец ноары передали арестантов гарнизону крепости, и небольшая процессия во главе с угрюмым рябым тюремщиком направилась вглубь одного из приземистых зданий. Их путь пролегал по извилистому коридору с многочисленными совершенно одинаковыми поворотами и вскоре де Фокс окончательно запутался — обратная дорога к свободе оказалась такова, что её было невозможно запомнить.

Когда они оказались в тюремном блоке первым в одну из камер отправили Вагабундо. Рябой тюремщик с ним не церемонился и, загоняя внутрь, дал ему пинка для скорости. Затем настала очередь де Фокса. Поймав его предостерегающий взгляд, тюремщик не решился его пнуть, но когда он замешкался, тот поднял ручищу и пихнул его в спину. Толчок оказался настолько сильным, что сиятельный граф влетел внутрь камеры и, не удержавшись на ногах, проехался по каменному полу. Довольный собой тюремщик утробно хрюкнул и загремел ключами, отрезая своего высокородного арестанта от свободы и, что ещё хуже, от надежды на её получение в обозримом будущем.