Свое тело после чужих казалось удивительно отзывчивым, удивительно приятным, быстрым и живым. Удары отдавались в мышцах, крики и звон стали слились в какофонию боя. Никакой брони из чужих костей, только ускоренные, адаптированные враги, их тяжелые клинки и ее сабля, щит и умения. Хольды сражались рядом — и убивали, но и сами, порой, падали замертво.

У Агаты не было ни времени, ни желания думать о том, сколько осталось врагов и сколько союзников. Ее дело — сражаться. За того, кто однажды ее спас, за будущее своего народа.

Удары сыпались со всех сторон, битва превратилась в танец, одновременно прекрасный и ужасный.

Выпад, и еще, и еще. Блок, звон стали, чей-то крик, кровь, попавшая на лицо — и тычок под ребра. Доспех выдержал, и Агата, развернувшись, ударила наотмашь, снося чужую голову. Она отшагнула, оглядывая «их» берег и выискивая врагов: никого в черном нет, несколько хольдов на ногах, некроманты в строю; перевела взгляд на противоположный — огонь, силуэты побитых конструктов…

Громкий заливистый звук горна ворвался в разум. Ингвар, зачем-то державший за горло поверженного рутена, отпустил противника и засмеялся.

— Приятный звук. Звук бегства. Это битва до раската грома или до начала грозы?

Агата пожала плечами. Она слишком устала, чтобы думать об этом. Чернота смерти охватывала Оршак, пропитывая землю вокруг крепости. Лагерь на том берегу горел, где-то еще звенела сталь… Но это уже не имело значения.

Враги бегут. Теперь остается лишь убедить Владимира дать некромантам возможность ударить в подбрюшье Рутты — и, если расчет Инкитэ верен, все закончится. Павшие сегодня спасут жизни их соотечественникам завтра…

Хотя вряд ли им от этого легче.

Некромантам и бойцам василевса удалось немало всего сделать к прибытию на рассвете Валентина, Доми, Василия, алхимиков и контингента нескольких местных врачей, захвативших с собой на зелья и отвратительные на вкус «питательные батончики», полагавшиеся солдатам в походах вместо нормальной еды. Успели и разбить самую крупную группу отступивших, собиравшихся вновь напасть, и установить костяное оцепление вокруг Оршака, и даже почти очистили лагерь от тел. Теперь кто-то устраивался сам, кто-то устраивал раненых, а некроманты занимались, по большей части, починкой конструктов. Не за счет только что умерших, кости из них еще предстояло достать, и то если Владимир согласится, а из подручного материала. Бойцы восставших бродили по лагерю, собирая все ценное. Василевс собирался разделить добычу между всеми участниками сражения.

Солнце вставало из-за Граничных гор, младшие пики которых теперь можно было разглядеть на востоке — они выделялись над равнинами вокруг.

Агата сидела поодаль от места сражения, на берегу реки, у самого обрыва, на чистой, незатронутой алхимией траве. Сидела и смотрела туда, где боги или Древние поставили границу центра мира. А ведь родственники Ой-Тере и Раджина, выходит, живут где-то там, за горами. Далекий край со своими чудесами…

Где, наверняка, так же льется кровь.

От размышлений ее отвлек подошедший Владимир.

— Все удалось, а? — он сел рядом, прямо на траву. — От воинства Михаила, ублюдков, собиравшихся превратить юг моей родины в мертвые земли, не осталось почти никого. Сам заперся там, за стенами, думает, что ускользнет… — плотоядно улыбнулся василевс. — Три раза. Поймаю — и быстренько расскажет, кто надоумил его вытворить такое.

По мнению Агаты, вариантов было всего два: или церковники, решившие так «помочь» разделаться с восстанием и при этом ослабить соседа, или глупость. Она помнила жалобы Альфонсо на то, что обыватели просто не понимают, насколько может быть опасна и разрушительна алхимия. Мало кто задумывался о том, что существуют смертельные, но не видные простому глазу летучие соединения, что некоторые зелья, попадая в почву, уродуют ее…

Клинок прищурилась. Она наконец сообразила, почему Владимир так легко согласился посодействовать в решении вопроса с очищением земель некромантов.

— Возможно, надоумил Союз. Как в прошлый раз. Когда уничтожили земли Некроса.

По лицу Владимира скользнула боль. На мгновение, но Агата ее заметила. Василевс явно понял, что выдал себя, и с сожалением признал:

— Это было чудовищной глупостью. Союз тогда был невероятно силен, даже хольды согласились воевать за них. Султанат держал нейтралитет. Если бы мы отказались, то Рутения исчезла бы. Понимаю, тебе до этого дела нет, но… Я исправлю то, что натворили мои предки. Слово василевса. Слово Комнина.

Агата склонила голову. Долгие годы она была Клинком, и этой ее части вина когда-то спасшего ей жизнь человека казалось неуместной, дикой. Но Агата, как к новым доспехам, привыкла и к новой службе народу Некроса, и Королеве Ночи внутри хотелось рвать и метать, сыпать проклятия на голову того, чья семья испоганила ее страну.

— Да будет так, — негромко проговорила Агата после паузы. И, подумав, решила, что сейчас неплохой момент чтобы внести свое предложение: — Инкитэ действительно знает ходы, ведущие в Рутту. Он был там много лет назад. Все, что нам нужно — твое позволение и алхимики с их растворителями.

Владимир тяжело вздохнул.

— Об этом я и хотел поговорить. Ваш главный некромант уже нашел меня и привел свои доводы. Честно признаю: мне пригодились бы ваши немертвые бойцы тут, в охранении, чтобы наши мыши не сбежали из мышеловки. Михаил слишком много мне задолжал, чтобы просто так оставить его тут, пусть и без воинства. Наши потери минимальны, насколько это вообще возможно в такой битве, но немертвых не подкупить и не обвести вокруг пальца. Да, ваш план сработал, и, возможно, захват Рутты правда позволил бы нам избежать марша по северным землям и лишнего недовольства, к тому же, если понадобится, там можно пересидеть любые шторма…

— И какое тут «но»?

Владимир глянул на реку. Агата проследила за его взглядом. Сейчас Стремяжная мирно текла прочь, словно от ее воды еще недавно не несло кровью и смертью.

Василевс молчал долго, но все же тяжело признался:

— Светлана.

— И что с ней?

— Скажем так… Ингвар, говоря о том, что отправил своих людей в Рутту, упомянул не все. Разведка была важной частью его предприятия, но вообще-то они должно были вернуть мою дочь.

— Вернуть? В смысле?

— Я уже говорил, что послал Андрея договариваться с северными магнатами, отставными поедрами и всем тем сборищем старых друзей моей семьи. Теми, кто ждет, когда можно будет сделать вид, что они всегда поддерживали именно меня, но пока во всем лояльны новой власти. Однако, договора с союзниками заключал не только он, но и Светлана. Она отправилась в Рутту. Город невероятно важен, у меня там есть пара знакомых, так что она выдала себя за до того воспитывавшуюся в Союзе дочь одного из них, благо, в лицо ее почти не знают. Мы вели переписку с помощью парных дощечек. Она говорила, что отправляется в «Женское Благородное Училище», что-то вроде, как я понял, вашей Цитадели, только без изменений и учат всякому вышиванию и всему прочему. Через него проходят все дочери магнатов и всех влиятельных лиц города. Она собиралась закрепиться там, влиять на местных через их дочерей. Я отговаривал, но Света хотела быть полезной, делать «что-то важное»…

— И ничем хорошим это не кончилось? — Агата начинала понимать, куда клонит василевс.

— Да. Наша переписка прервалась. Новых сообщений не было уже месяц. Светлана, как мне сообщил тот, кто был ее «названным отцом», оказалась в тюрьме как шпионка и предательница. Если я подойду к Рутте, то… — Владимир развел руками.

Агата ругнулась про себя. Те, кто сообразил, что у них в руках дочь предводителя восстания, будут использовать ее как козырь в своих играх. Она не представляла, что делала бы на месте Владимира, чем пожертвовала, если бы пришлось выбирать, что дороже: страна или Доминика. Или Вэл…

— Ингвар предложил отправить своих парней, — продолжил василевс, — в надежде, что их не свяжут со мной и что они смогут вытащить Свету. Увы. Им удалось только узнать, что всех «интересных» узников, тех, кого обвиняют в «предательстве родины», а по факту в связях со мной, держат в восточной подземной части города, там, где раньше находились старые цеха по «тонким работам». В прошлом алхимики работали там с только что извлеченной рудой. Цеха давным-давно пустуют, выработки закончили еще лет двести, а то и больше, назад, официально Гильдия Алхимиков перенесла все свои эксперименты за городскую черту. Просто так туда не добраться, даже если ударим быстро.