Следом за ней выдвинулись и остальные. Клинок, повернувшись в седле, махнула рукой Вэлу с Доминикой и чуть ускорила «скакуна». Тот откликнулся без промедления. Клинок запоздало подумала, что, возможно, то же, что и она сейчас, чувствуют возницы гильдейских «самодвижущихся повозок». Только у них всякие рычаги, а не Древний язык и магия… Полная покорность, никакой чужой воли, никакой жизни. Но зато все четко и быстро, никого не надо пинать в бока и переупрямливать.

Смерть сгинула в водах Алдуина, и Агата, на крошечный миг, ощутила тоску по вредной животине. Но стоило выехать на главную улицу Юграда и окунуться в скрип костей, исходивший от шествовавших совсем недалеко впереди здоровенных, грубовато сбитых Собирателей, услышать поднявшиеся крики не то одобрения, не то осуждения, доносившиеся от зевак, как стало очевидно важное преимущество мертвого над живым: костяк неспособен испугаться. Агата живо вообразила, как при всем честном народе пытается справиться с норовом живой испугавшейся лошади, и похлопала рукой по шее конструкта. Этот, хотя бы, смирный.

Клинок все ждала, когда в нее полетит что-нибудь взрывающееся или, хотя бы, тухлые яйца, но этого так и не случилось. Не то постарались йохры, которые сами шли в рядах «нежити», не то местные уважали Владимира, не то боялись его же после показательной казни, но, так или иначе, кроме выкриков и пары попыток протолкнуться мимо оцепления, установленного силами остающегося в городе гарнизона, ничего заслуживавшего внимания так и не случилось. Агата уже видела ряды из таких вот зевак — в Султанате. Да, одежды были иными, но суть оставалась та же. И так же, как и в тот раз, надо было лишь сохранять невозмутимость и двигаться вперед. В ее случае — просто сохранять невозмутимость и держать спину ровно, с «двигаться вперед» справлялся мертвый скакун.

Массивные здания из красного кирпича становились все ниже и ниже по мере того, как конструкт нес Агату на север. Вскоре закончился и красный кирпич, сменившийся на простой и дешевый серый камень, а после справа и слева потянулись фермы, расположенные в предгорьях, с домиками на всякий-разный лад. Закончились и они, и город сменили горы. Кое-где дорога, покрытая местной странной смесью, ныряла в тоннели, кое-где вилась по склонам, кое-где шла словно бы напрямик, там, где должна была находиться очередная вершина. Агата, еще направляясь в цех, пыталась узнать, как местным удалось проложить все так ровно, но Василий лишь пожал плечами, заметив, что это «секрет Гильдии» и «вложения стоили того». Возможно, деспот сам не знал секрет такого строительства.

Около десяти часов утра они добрались до небольшой долины, которую йохры предусмотрительно прикрыли иллюзией. Если бы Агата не знала, что нынешней ночью валькирьи во главе с Еленой и несколько небольших отрядов измененных рыскали вдоль этой дороги, устраняя наблюдателей и разворачивая путников, то решила бы, что вокруг — самое мирное и пустынное место в мире… Красиво, зелено, и никаких церковников.

В долине их «арьергард» наконец нагнал остальную часть бойцов, уже давно видневшихся впереди и выглядевших вовсе не как костяки, а как рутены со всем своим снаряжением и в зеленых коттах. Агата застала самый конец погрузки — почти все бойцы уже заняли свои места на самодвижущихся повозках. Рутены, взявшие с собой только перекус, фляги с водой, броню и оружие, смотрели по сторонам настороженно, а то и враждебно, явно опасаясь затеянной авантюры. Впрочем, они — забота Игоря и Владимира. Вон, Ингвар со своими наемниками пел по-хольдски, и выглядели они вполне довольными жизнью. Да и часть бойцов, старше и в магическом зрении почти с головы до ног покрытые серебристо-стальными нитями, держались спокойно, нервничали молодые или «чистые» солдаты, которые, как поняла Агата, или всю жизнь просидели в гарнизоне Юграда, или и вовсе записались в армию василевса недавно. Те же, кто уже успел побывать на войне с Союзом, лишь негромко переговаривались, решая какие-то собственные вопросы.

— Как все выглядело со стороны? — поинтересовался, подходя к прибывшим некромантам, довольный Варнэ.

— Красиво, — признала Агата.

— Надеюсь, — Тайрэ со страдальческим видом потянулся. — Хорошо быть личом — носи что хочешь и ничего не жмет.

— Зато в броне целее будешь, — усмехнулся Варнэ. — Ладно, наши местные друзья почти закончили решать, кто с кем едет, а любители цветастых одежд и чужих мозгов почти завершили свои иллюзии, так что давайте, перераспределяем конструктов и готовимся ускориться.

— Можно хоть сейчас, — кивнул Тайрэ, — хотя не могу не заметить, что если гнать их до ночи, а потом бросать в бой, то завтра нужна будет подпитка. Ну или в транспортник грузить.

— Инкитэ уверяет, что после нашей, кхм, операции нам не понадобится быстро разворачивать крупняк, — пожал плечами Варнэ. — А мелкие как раз в транспортнике. Ладно, идем к рисунку.

Размявшийся Тайрэ и остальные спешившиеся некроманты направились туда, где уже пульсировал чернотой узор, хорошо ощутимый, кажется, не только магам Некроса, но и магам вообще. Агата собиралась последовать за ними, но Варнэ жестом остановил. Клинок не удержалась:

— Боишься, что я, без ваших, Цепей, знаний все испорчу?

Некромант покачал головой.

— Вы там, в конце пути, будете легатом. Нашей части воинства.

Агата подняла бровь.

— Инкэтэ уверяет, что сам справится со всеми мелкими конструктами, — стушевался Варнэ, — так что формально у нас будет два полулегиона, и…

— Да я не об этом. Я понимаю, что мне страховать и координировать на месте, а сейчас-то почему не помочь? Я могу напитать рисунок.

— Вы — фахашма, госпожа, Голос Иврейн, но и ваше тело неспособно провести бесконечно много энергии, и лучше использовать ваши возможности не в пути, а в бою.

Агата кивнула, принимая объяснение.

Когда Инкитэ рассказал, что от нее потребуется, Клинок поначалу думала отказаться — все же некромант из нее был отвратительный. Но Валентин уверил, что это не сложнее, чем было в цеху, и что всем Королевам Ночи такой трюк удавался. Пришлось соглашаться, хотя Агата лишь в теории понимала, что нужно будет делать. Практика предстояла ночью, а пока нужно просто добраться до этого самого Оршака.

После долины войска ускорились. Пехота разместилась на самодвижущихся повозках и теперь не замедляла крупных конструктов, способных двигаться куда быстрее, чем простые умертвия. Тут открылось еще одно преимущество «быкоконя» — Агата мысленно приказала ему следовать за ближайшей гильдейской повозкой и могла расслабиться и даже задремать, успокаивая разум простой медитацией из выученных в Цитадели. Костяной скакун шел ровно, размеренно, не ускорялся и не замедлялся, сворачивая лишь тогда, когда сворачивала повозка.

Навстречу не попадалось ни души — об этом позаботились отправившиеся первыми йохры, уже ушедшие далеко вперед. Их молчаливый товарищ-связной, занявший место на ближайшей к Агате повозке, уверил на языке пустыни, что если будут проблемы, то они сообщат.

Но пока он молчал, и Клинок поймала себя на мысли, что попросту скучает. С утра вид марширующей псевдонежити вдохновлял, сейчас же нетерпение заставляло ее крутить головой, оглядывая горы и попадающиеся по пути сады, но разум, подсказывающий, что прямо сейчас не происходит ничего интересного, предлагал расслабиться, и Агата не имела ничего против.

С приходом сумерек почти ничего не изменилось. Горы давно остались позади, и тучи, несшие с собой так и не собравшийся дождь, то заслоняли луну в вышине, то давали ей залить своим светом потянувшиеся вокруг поля и фермы.

Оршак первым заметил Тча, показав Агате массивную крепость на излучине реки. Своими глазами Клинок увидела ее чуть позже. Погруженное в темноту укрепление казалось необитаемыми, резко контрастируя с ярко освещенным кострами лагерем у подножья.

Дремотная расслабленность Агаты вновь уступила место нетерпению. Теперь слишком многое зависело от йохров и иллюзий, от Мото и его расторопности, от того, как быстро высадятся со своих повозок бойцы Владимира и как скоро они будут готовы пойти в атаку. Ну и от того, как двигавшийся в начале колонны Варнэ нарисует круг управления…