— Может и учатся, — Пришедшая помнила рассказы Свена, — но у тебя есть способности в магии разума, и неплохие.

— Ну… Способности за меня экзамены не сдадут.

Альба подумала-подумала — и озвучила мысль, пришедшую в голову несколько дней назад и прочно там обосновавшуюся:

— Я постараюсь помочь. Это всех касается, — разговоры полностью стихли, — поступление не обеспечу, взятки и договоры — это не ко мне. Но если вы хотите подготовиться к вступительным или что-то уточнить из школьной или начальной университетской программы, то я постараюсь помочь. И с магией разума, и с общими знаниями.

«Ты уверена?» — коснулся ее мыслей наставник.

Альба не удивилась вопросу — чувствовала фокус внимания, чувствовала, что часть сознания менталиста наблюадет за происходящим. Теор не то все еще опасался повторения нападения или еще какой-нибудь гадости, не то понял, что она решит озвучить свое предложение и что-то решил для себя выяснить.

Они обговаривали пришедшую ей в голову идею. Разумеется, в этом мире репетиторство не было чем-то новым. Но Альба не собиралась брать денег с тех, у кого их нет, и рассчитывала помогать в основном тем, кто не мог нанять себе учителя. По крайней мере в ближайшее время. А там, вполне возможно, удастся при университете летние курсы для подготовки к вступительным организовать. Если она сама с помощью Теора и остальных нагнала школьную программу, то и хоть чему-то научить да сможет…

Наверное.

«Да я не про это, прекращай сомневаться на пустом месте. Представляешь, какой наплыв желающих будет? Даже семь-восемь человек — уже немало».

Альба оглядела сидящих у костра подростков, многие из которых явно заинтересовались предложением.

— Даже если вы уедете из города, мы сможем общаться, — продолжила она, — но в таком случае будет больше домашних заданий и вашей собственной работы. Да и связываться буду я с вами, а не наоборот. Все же переписные таблички годятся только для согласования времени, а не для полноценного общения. Но все возможно.

«Или все пятнадцать, — продолжил менталист, — а если подтянутся товарищи этих ребят, то и больше. И никаких стимуляторов».

— А… сколько будет это стоить?

— А когда можно начинать?

— А что нужно…

Кажется, вся группа загомонила разом.

«Я просто думала… Ну, если правда потом преподавать, то…»

«То это неплохая практика. Правда, потом придется учиться одинаково относиться к тем, кого ты готовила, и к остальным, но привыкнешь».

Альба задумалась. правда, будет выделять любимчиков…

«Не делай из всего проблему. И — нет, уйти преподавать куда-то еще не выйдет. Точнее — у тебя-то выйдет, но, боюсь, с твоим умением находить себе проблемы, какое-нибудь другое учебное заведение может и развалиться на части».

Пришедшая хотела было обидеться… Но в ответ лишь улыбнулась.

«И учти — мы хотим встроить сразу встраивать в учебную программу все твои наработки по адаптации, так что готовься и в этом направлении работать. И давай без сомнений в себе, ага?»

«Да, наставник», — только и отозвалась Альба.

— А… Думаете, еще не поздно? — тихо спросила Сова. — ну, попробовать. У меня, скорее всего, баллов немного будет на выпускном, но вроде же вступительные важнее… Год остался, конечно, может ничего не получится, но… Вдруг выйдет?

— Не поздно. Никому, — Альба обвела глазами группу, — о чем бы вы ни мечтали и чего бы ни хотели — двигаться к желаемому никогда не поздно. Даже если страшно, непонятно и непривычно. Даже если первый и любой другой шаг будет крошечным. Дорогу осилит идущий, и по пути вам встретятся те, кто будет готов идти рядом и поддержать на крутых поворотах. Обязательно встретятся.

— Я боюсь, — шепотом проговорила Лира, оглянувшись по сторонам.

Сова подавила порыв закатить глаза. Воробей, а именно так прозвали Лиру в приюте, вроде и выросла, — вон, уже в университете ведь, — а вроде и нет.

— И чего же?

Лира еще раз осмотрелась. Словно сейчас, вечером последнего дня перед началом занятий, около массивного дуба в глубине территории университета могло найтись много желающих подслушивать чужие разговоры. Да и если бы и нашлись, то Сова очень сомневалась, что кто-то сумел бы взломать ее шумодав. Нет, наставница могла бы, конечно… Но не стала бы. Незачем.

Лира вновь обернулась.

— Да говори давай! — не удержалась Сова. — Сама же звала на разговор — так выкладывай. Мне, вообще-то, еще работу писать.

— Прости, я не хотела отвлекать. Прости, я пойду, я…

Сова тяжело вздохнула. Контакт использовать было бы неправильно, как и внушение. А хотелось. Ну и стукнуть опять придумавшую себе проблему Лиру тоже хотелось… Но увы. Это в приюте они были едва ли не назваными сестрами, несмотря на разницу в возрасте, а теперь уже те, детские, привычки давно в прошлом.

Вместо этого Сова лишь чуть ободряюще сжала плечо Лиры.

— Прекрати, Воробышек. И выкладывай, во что ты вляпалась и чего боишься. Если учебы — то зря. Это, конечно, не так, как в школе, но ты привыкнешь. И если что — обращайся, подскажу и помогу.

Лира глубоко вздохнула. Вгляделась в лицо Совы и грустно проговорила:

— Я так радовалась, когда поступила… А теперь вот — меня отчислят. Совершенно точно. И можно попытаться еще куда-то, но я хотела на ментальную, с тех пор как ты… И все испортила, и…

— Успокойся, — Сова все же влила в слова крохи энергии, — и расскажи толком, почему тебя должны отчислить.

Лира вздохнула.

Отвернулась, подошла к дереву и положила ладонь на кору исполинского дуба.

Сова наблюдала, склонив голову. Слышала она, что об этом дереве разное рассказывали… Но почти все — легенды.

А вот странный блеск в глазах статуи во время Посвящении она своими глазами видела.

— Я обворовала некроманта, — наконец призналась Лира.

— Слушай, мы ведь это обсуждали…

— Да это было четыре года назад! Ты уехала, Марта заболела, я ей отдала свою пайку, а тогда как раз ту директрису-грымзу назначали… Ну я и решила, в общем, попытаться денег заработать. Ну, устроилась в пекарню помогать. Там тесто, начинки, вот это все. Ну я и работала, но там выходили копейки…

Сова вложила во взгляд всю свою укоризну.

— Да я знаю, знаю! Ты права! И мне стыдно, но как я это исправлю⁈ В общем, как-то я убиралась, а там за столом сидели трое — девушка, совсем молодая, парень постарше, грузный такой, и еще один, рыжий, спиной к стойке сидел. Болтали, ели, пили… В общем, потом девушка с грузным парнем ушли, а рыжий остался. Ну, он расплатился, а кошель с монетами на стол рядом положил. А потом куда-то засобирался, а я рядом убирала, и…

Сова не выдержала — и отвесила «младшей сестренке» подзатыльник.

— Я тебе сколько раз говорила — не брать чужое!

Лира понурилась.

— Ну сделанного ж не воротишь. Да и не взяла я ничего! Ну в смысле — да, взяла, но потом он как повернулся, словно увидел, как посмотрел — а глаза черные-черные, и холодом так и потянуло, словно ветер поднялся! Я и говорю, что, мол, обронил он кошель. Ну он и ушел.

— И?

Сова догадывалась, кого именно попыталась лишить денег Лира. И подтверждение догадок не заставило себя долго ждать:

— Я его видела вчера! В обнимку с магистром, которая меня экзаменовала! Так она еще и куратор у нас, а я, выходит, попыталась ее мужа обокрасть! Да она меня со свету сживет! Наверняка ведь поймет, о чем я думаю, поймет, что это я была, и… — Лира вцепилась себе в волосы, — я думала сходить к декану, попросить сменить кураторство, но он ведь тоже все поймет, и…

Сова не смогла сдержать усмешки. С проницательностью магистра Теора она была совершенно уверена, что тот уже давно в курсе, кто именно поступил на факультет. Для человека, хорошо общавшегося с принцем Кантона, нынешним архимагом и многими другими примечательными личностями, было бы странно не знать такой мелочи. Да и после того, как в университете начал появляться тот странный завхоз из Летней Школы, ходили слухи, что некоторые из местных магистров и вовсе как-то узнавали то, чего ни в каких книгах написано не было.