Тантэ поднял бровь.

— Не все согласны с политикой Совета Мудрых. И эти несогласные, которым запрещено использовать магию, готовы поддержать хоть пустынного черта, если он все исправит.

Агата склонила голову, осмысливая услышанное.

— Выходит, тут все то же, что и Союзе, только всем заправляет не церковь, а Визирь и его люди?

— Грубо, — покачал головой посол, — но в целом верно.

— За исключением Осветления, — вмешалась Анна, — и это важно. Менталисты остаются связанными со своим источником, они все равно проводят через себя его энергию. Так что местные запреты не имеют такого влияния на мир, как запрет черпать энергию из пяти крупнейших мировых источников. Церковники мешают использовать источники магии жизни, земли, ветра, воды и огня, словно хотят, чтобы сырая энергия приносила как можно больше проблем… На островах уже невиданной силы шторма, а в Зеленых Землях появилась огромная саранча, а поля захватывает странный, необычный сорняк со жгучими листьями. Догадываюсь, что и на Каменных, и на Пустынных Землях не все ладно… В Султанате же имеет место простое злоупотребление властью. Официально — ради защиты населения от недобросовестных магов. Но Верховный Совет Мудрых с год назад полностью запретил любую магию для тех, у кого нет их разрешения, и эти самые разрешения в итоге дают далеко не каждому обученному магу. Но, в целом, ничего не поменялось: мы приехали на чужую землю и, чтобы достичь желаемого, придется помогать местным с их проблемами.

— Поменялось, — мрачно отозвался посол. — На нас покушались, а гарант суверенитета Повелителя Песков, те самые псы, защищающие дворец, оказались в руках каких-то бандитов. Боюсь, что мы можем приехать аккурат к государственному перевороту.

Анна усмехнулась.

— Тогда придется совершить свой. Благо, у нас есть хороший кандидат и довольно сил для того, чтобы показать местным, как стоит обращаться с соседями.

Клинок склонила голову. Что-то цепляло ее в словах менталистки…

— Вы ненавидите Визиря.

— Лучше договариваться с Повелителем Песков, чем с ним, уж поверьте. Можем, кстати, прогуляться к противникам нынешнего Совета. Например, ночью.

Посол нахмурился.

— Наследник торопится в столицу. Он настроен выезжать как только решится вопрос с верблюдами.

Менталистка легко пожала плечами.

— Не думаю, что мы отправимся в путь нынешней ночью. А информация никогда не бывает лишней, тем более от тех, кто расскажет о происходящем не то, что выгодно Визирю или Повелителю, не так ли?

Агата кивнула. И уточнила:

— Тот старик — человек Визиря?

— Не знаю, в том то и дело. Мальчик-воришка был уверен, что у иноземцев достаточно денег. Так ему сказал наставник. Или местные менталисты совсем потеряли честь, или ищут встречи. И я ставлю на второе.

Клинок склонила голову, задумавшись. Странный способ дать знать о себе. Но менталистка права, стоило поговорить с теми, кто знал больше о происходящем в городе и вообще в Султанате.

Йохры не хоронили мертвецов. Веками они оставляли их в пустыне, подальше от людских глаз, на растерзание пескам, ветру и миру. «То, что создано, должно быть возвращено» — так гласила их мудрость. Но в Соти-Сарае, благодаря близости к берегам Алтуина, состоятельные жители могли пойти другим путем: сжечь тело и отнести в пустыню один прах или вовсе сохранить его у себя и отдать пескам когда-нибудь потом.

Все это Анна негромко рассказывала пока их процессия шла к окраине города. На похороны выдвинулись почти все из посольства и свиты наследника, кроме пары оставшихся с Амин-Али охранников и целителя йохров. Кто пешком, кто, как Валентин, верхом. Первым везли на специальных открытых повозках завернутые в белые, «чистые», одежды тела погибших. Все перемешались — йохры и некроманты, кони и верблюды, пешие и всадники, фроантийский язык, местное наречие и говор некромантов…

Солнце садилось, темнота несла с собой прохладу. Это радовало Агату, неспешно шагающую неподалеку от посла и менталистки. В темноте меньше шансов, что кто-то приметит в ней и Доминике, ехавшей вместе с Валентином, нарушителей местных законов.

К удивлению всех, даже проинформированного обо всем наследника, ни местные стражи, ни посланники от Совета Мудрых не пожаловали на «их» постоялый двор. Агата была почти уверена, что ничего хорошего это не сулило, но в целом согласилась с нежеланием Анны и посла беспокоить по этому поводу хакима. Рассказать-то можно, но тогда глава города сделает их обязанными себе, а это уже лишнее

Наследник размашистым подчерком — писали местные странно, слева направо, а их буквы перетекали одна в другую — подписал разрешение для «иноземной делегации использовать магические силы как пожелают, пока это не несет угрозы людям Султаната и их имуществу». Но с неохотой заметил, что Визирю это не понравится. Что за этим стояло, Агата могла лишь догадываться. Впрочем, если местным будет плевать на бумагу, подписанную от имени Повелителя Песков его сыном, то придется задуматься о том, чтобы развернуться и отправиться сразу в Шеки-Сарай, а оттуда в Запретный Город, минуя столицу. Но пока никто ни о чем не спрашивал, и действовать собирались по простому плану: похороны — визит к местным «опасным» магам — закупка нужных вещей — путь в Езам-Сарай.

Агата шла нога в ногу с молчаливым Стражем. В этот раз все надели капюшоны и маски. Знак уважения к павшим, знак их службы — и ее опасностей. Шаг, шаг, еще шаг… По сторонам широкой улицы, опоясывавшей город, собралось немало зевак. Все — с открытыми лицами, в простых одеждах. Дети забирались на крыши зданий, иные просто слонялись по обочинам, кто-то жадно пялился смотрел на чужеземцев и наследника с его людьми.

Яркие халаты и закрытые лица ждали в конечной точке их пути. Небольшая площадь, находившаяся там, где могли бы расположиться северные городские ворота, но на деле находилась глухая стена. Пятачок расчищенной земли в окружении десятка развалившихся, рассохшихся домов, чьи обугленные стены шептали о давнем бедствии. Здесь уже ждали три собранных погребальных костра. Из необычно тонких дров, они казались Агате неуместными, странными. Как и собравшиеся на площади знатные йохры с покрытыми лицами, как их процессия.

В Союзе мертвых хоронили в земле с положенными ритуалами и ликом Эланы на теле. На островах погибших тоже хоронили, а некоторые тонийцы, придерживаясь веры предков, и вовсе предавали морю — Агата один раз видела такой ритуал. В Некросе мертвое тело — ресурс, если, конечно, ты не достаточно богат и эгоистичен, чтобы выкупить право на неприкосновенность останков. Агате казалось, что лучше правда оставить мертвых в песках. В Элану йохры не верили, так что надо было провести положенные ритуалы, мешающие поднятию дикой нежити, и сделать так, как принято у местных. Костры же из привезенной древесины казались странной пародией на те, о которых рассказывали Даниэль. Такие использовали хольды на другом конце Центра Мира… Странная прихоть живых, лишние траты непонятно на что. Но нужно было показать могущество Повелителя Песков и его заботу о павших, нужно было донести, что гости из Некроса достаточно щедры, чтобы дать своему мертвому все лучшее по мнению жителей города.

Процессия заполнила площадь. Пешие выстроились у собранных костров, всадники кое-как подравнялись позади. Вперед, к уже уложенным на лежбища из стволов и веток, вышли Тантэ и Сата-Атир. Посол и наследник встали позади завернутых в саваны тел, рядом друг с другом — и рядом с небольшой чашей, в которой трепетали на ветру языки пламени. Вышли из толпы и Анна с худым йохром, чьего имени Агата не помнила, но помнила, что он знал фроантийский, пусть и не идеально, и неплохо говорил на языке Некроса.

Первым начал говорить Сата-Атир. На местном наречии. Сказал первую фразу — и Анна тут же принялась переводить ее. Наследник продолжил говорить — и негромкие, но слышные всем слова менталистки вторили сказанному: