— Дай угадаю, — со смешком в голосе перебил Валентин, — ты ее обесчестил, вот только отец почему-то остался совершенно не в восторге?

Даниэль скрипнул зубами.

— Я ее ни к чему не принуждал, Светом клянусь. Если нужно — у магессы есть средство, все расскажу как было.

Агата представила эту картину и покачала головой.

— Все — не нужно.

— Значит — расскажу, что нужно. Я не горжусь тем, что сделал, ясно? Но и в тюрьму просто потому, что не понравился отцу любимой, не хочу.

Валентин склонил голову.

— И ты пошел к Харальду чтобы…

— Чтобы отправиться в Ничейные Земли и завоевать себе славу и богатство. Я — ле Тер, в конце концов! Барон передумает, когда у меня будут деньги и трофеи.

Маг фыркнул, и Агата прекрасно понимала почему.

— Прости, друг, едва ли тебе что-то светит, — с нескрываемой иронией произнес Валентин, — разве что убьешь костяного дракона… Вот только их уже много лет никто не видел.

— Я — ле Тер! И я верну роду славу.

Агата неожиданно для себя улыбнулась. Может, сын рыцаря просто хотел показать себя наивным дурачком, но, казалось, что он и правда верит в то, что барон согласится отдать за него дочь. Пусть речь явно шла не о владетеле Криожона, — будь так, Даниэля стражники схватили бы едва увидев, — а о ком-то из правителей окрестных земель или его родственников, такой человек все равно не отдаст дочь за рыцаря. Даже если тот восстановит свое доброе имя, вернет себе дом и меч… Разве что и правда совершит какой-нибудь великий подвиг, но в это Агата не верила. Такой или сложит голову, или впутается опять во что-то.

— Ладно, идем, — вмешалась она, пока Валентин не сказал что-нибудь еще колкое. — Нам еще добраться до конюшни надо.

— Идем, — с облегчением согласился Даниэль, — тут недалеко.

«Недалеко» оказалось понятием очень относительным. Сначала пошли по одной дороге, потом еще по одной… Потом вывернули к старой мельнице, рядом с которой и правда находилось подворье с большой конюшней. Подворье, у ворот которого сидел рыжий мальчишка.

— Этот? — поинтересовался Даниэль.

— Нет. Тот был выше.

— Значит, младший брат того, с которым ты торговался. Эй, малец, а Хьюго где?

— А кто спрашивает?

— Один недов… — начал было Валентин, но Даниэль наступил ему на ногу и перебил:

— Один недавний приезжий в город, ярл Сигурд, просил меня лошадей ему присмотреть. Я — Свен, кстати. Так вот, я поспрашивал — и выяснил, что самыми лучшими Хьюго торгует на конюшне «только для своих». Но Александр прям очень рекомендовал это место, а я, прежде чем доложусь ярлу, должен узнать, хватит ли тут лошадей для нас.

— Да на всех хватит! — мальчишка прошелся глазами по топору на поясе Даниэля, по мечу Агаты, и поднялся на ноги. — Можете так и передать — сколько нужно, столько мой дядька достанет.

Даниэль покачал головой.

— Я тебе верю, но Сигурд — человек дотошный, все у него под счет. И если я ему скажу, что хватит, он разозлится. Ему нужно, чтобы все четко было. А если точно скажу, сколько лошадей, какой масти, сколько иноходцев, жеребцов, кобыл, меринов — тогда похвалит и наградит, а я с тобой поделюсь. Вот, знаешь, что это? — сын рыцаря достал из подсумка небольшой кусок серебра, — кусок гривны. Хольдской. Хочешь себе?

Глаза рыжего наполнились жадным предвкушением.

— Хочу.

— Тогда покажи мне всех лошадей, и расскажи, какие они. А еще лучше — позови дядьку своего, с ним обсудим.

— Заходите, тут вот все, рядом, — мальчишка споро отпер калитку. — Идем, вон в ту конюшню, — он указал на дальнее строение, — там для воинов лучшие лошади, заезженные вовремя, седла не боятся, клинков тоже, копытами врагов топчут… Твой господин будет доволен! Идем, там как раз Бурый всех почистить должен…

Агата вздохнула про себя. Конюх-то почти наверняка их раскусит. Хотя вон как Даниэль языком мелет — рассказывает, сколько человек в неведомом хирде, какие лошади нужны, чтобы не перетруждать ноги, сколько денег выручили за продажу какого-то «костегрыза»…

В конюшне лошадей оказалась больше десятка. Мощные, сильные… Одна, самая норовистая, все пыталась укусить чистящего ее конюха, и в итоге и вовсе притерла его к стенке.

— Вот тут наша гордость, и…

— Эй, Жак, ты кого это сюда привел? Сдурел, мелкий? Да отвали ты, скотина! — конюх с трудом, но все-таки сумел выбраться из денника.

Выбрался, чтобы тут же сползти на пол и захрапеть.

Агата бросила взгляд на Валентина. Тот выглядел несколько побледневшим, но вполне довольным.

— Эй, вы что…

— Тише, мелкий, держи, — Даниэль вложил в руку пацана кусок гривны, — я же обещал. Можешь ничего не рассказывать, лучше позови дядю. Мы с ним торговаться пришли, а не перед конюхами отчитываться.

Пацан схватил гривну — и был таков.

— Сейчас же все на нас кинутся… — мрачно бросил Валентин. — Что за болтовня?

— Положим, не все. К тому же не думаю, что если тут ведь… маг есть, то она рискнет псов или еще кого на нас натравливать, пока мы тут, рядом с их «капиталом». И лошадей сама трогать тоже не станет. Значит, придет Одноглазый и еще пара конюхов, но с ними-то мы справимся. Подкараулим да клинки к горлу приставим. А этого свяжем.

Взгляды устремились на Агату. Клинок тяжело вздохнула и принялась искать то, что пошло бы для веревки.

Валентин прогуливался вдоль денников и, остановишься перед последним, хмыкнул.

— А вот и Ворон. Или как его называть теперь… Знакомые белые пряди в хвосте.

— Идут! Хьюго и еще двое, — Даниэль наблюдал за происходящим снаружи сквозь щели в досках. — Агата, спрячься и меч достань, не будут они драться, если напугать как следует. Я сейчас.

Клинок после короткого раздумья сделала, как велено, тем более что у входа место для того чтобы затаиться имелось.

Даниэль же сорвался с места, обнажил топор… И пробежался перед стойлами, волоча лезвием по доскам.

Заржал один конь, второй, третий… Агата уловила, как приближавшиеся шаги перешли в топот…

И двое массивных конюхов ворвались в конюшню только за тем, чтобы одного поймала она, приставив меч к горлу, а ко второму шагнул Даниэль с топором наголо. Тот, который стал добычей Агаты, замер, а второй не успел затормозить и уперся грудью в лезвие, рассеяно покачивая кнутом в одной руке и тесаком в другой.

— Неплохой трюк, Хьюго, — Валентин полным яда голосом обратился к хозяину конюшни, одноглазому полноватому мужчине. — Простенький контроль «Самаха-хет» — и вот только что проданная лошадка возвращается к хозяину.

— Лысый, Битый — чего замерли? Бурый, Бурый — подъем!

— Он не проснется, пока я не захочу, — Валентин улыбнулся холодной улыбкой. — И так же может заснуть кто угодно. Например, вечным сном, за то, что решили нажиться на маге.

— Я… Ничего такого. Битый, ну чего встал⁈

— Хьюго, одно слово — и умрут ваши люди, а потом вы. Или мы с вами договоримся.

— Чего ты хочешь, урод?

— Кто бы говорил… На твое счастье — ничего непосильного. Свою лошадь — и две других.

— Я не…

— Ты решил обдурить мага, приятель, — подал голос Даниэль, — а у него есть Клинок, вон та милая девушка, которая на моих глазах нашинковала как капусту семерых из хирда за три вдоха. Как думаешь, ты успеешь что-нибудь подумать перед тем, как лишишься головы?

Агата улыбнулась, поворачивая клинок так, чтобы был виден узор.

Хозяин конюшни побледнел еще больше.

— На твое счастье, Хьюго, ты отделаешься лишь материальными потерями, — продолжил Валентин. — Моя лошадь и две другие, самые лучшие. Иначе мужское бессилие будет преследовать тебя всю твою жизнь.

— Смилуйтесь, господин маг! Дела и так еле идут, не знаю я, как лошадка ваша ускакала сюда, не ведаю…

— Считаю до трех. Раз.

Агата усмехнулась про себя, наблюдая за выражением лица Хьюго. Лошади ржали, пропахли страхом конюхи и владелец…

Что ж, пешком они отсюда точно не уйдут.

Хьюго сдался быстро — маг не успел закончить счет.