— Вставай! Нефиг валяться.

И Долгорукий покосился на носферату, приготовившихся к нападению.

— На твоё счастье, я не злопамятный, — Юлиан не принял его помощь и самостоятельно вскочил на ноги. — Одного не пойму, как ты можешь заступаться за эту кровавую стерву, — не унимался он.

— Думай, что угодно, но Гемма не стерва и не убийца.

— Кто бы сомневался! Как только увидел её, то сразу же подумал, что вижу бедную овечку в волчьей шкуре. А уж как она сентиментальна! Видимо, в своё время начиталась Стендаля и теперь как госпожа де Ла-Моль,[128] жаждет лично похоронить твою башку. Правда, чего-то она не хочет дожидаться, когда ты сыграешь в ящик и решила поторопить события.

На лице Долгорукого заиграли желваки.

— Тебе уже сказано, не болтай, о том, чего не знаешь, — жёстко проговорил он. — Если ей пришлось пройти через то же, что и мне, то я её не виню.

— А мне наплевать через что она там прошла!

Их ссора не успела разгореться — храмовые носферату вяло зашевелились, постепенно выходя из странного оцепенения.

— Кончайте таращить глаза, недоумки! Вперёд! — рявкнул Антоний Центурион, который первым пришёл в себя.

— Стоять! — приказал Долгорукий и носферату его послушались, невзирая на гневные крики полковника. — Правильно! — он весело оскалился. — Папочку нужно слушаться, а то он повыдёргивает ножки непослушным деткам и забудет приставить их на место. Всем спать!

Носферату снова смежили веки и их ряды слаженно закачались, будто прибрежный ковыль под слабым бризом. Долгорукий поглядел на многочисленные бледные лица, обращённые к нему, и в его холодных глазах промелькнуло сожаление. «Бедняги!.. Малявка, ну ты и натворила дел! Странно, что прародитель оставил твою самодеятельность без внимания. За гораздо меньшую провинность лично меня он упёк в такую психушку, что до сих пор тошно вспоминать».

Пока Долгорукий пытался избавиться от неприятных воспитаний, Юлиан тем временем разглядывал его одежду, состоящую из джинсов и потрёпанной кожаной куртки с множеством молний. «Так-так! Очень знакомый прикид!»

— Слушай, а ты откуда? — спросил он, уже подозревая, что не только Царица вампиров является его землячкой.

— Из Подмосковья, — машинально ответил Долгорукий.

— Прасковья из Подмосковья? Да ладно тебе, не злись! Будем считать, что я не слишком удачно поддержал беседу, — Юлиан фыркнул. — Видимо, уже как триста лет открыта космическая линия «Нью-Васюки — Ойкумена», а я сижу здесь как дурак и ломаю себе голову, как отсюда выбраться. — Он смерил высокого светловолосого парня оценивающим взглядом и протянул руку. — Будем что ли знакомы? Юлиан Соколовский или в местном варианте барон де Фальк.

— Глеб Долгорукий. Не князь, а уличная грязь, — без тени улыбки отрекомендовался новый знакомый.

— Заниженная самооценка? — усмехнулся Юлиан.

— Нет. Пролетарское родословное дерево и, между прочим, я этим горжусь.

— Тебе повезло. Хотел бы я знать, кто я такой.

— Ты что сирота?

— Нет, подкидыш. — Не удовольствовавшись рукопожатием, Юлиан порывисто обнял Долгорукого и засмеялся, когда тот напрягся. — Да не смотри ты на меня волком! Глеб, ты даже не представляешь, насколько я рад. У чёрта на куличках да встретить землянина, это же чудо из чудес.

— Согласен, — Долгорукий неохотно улыбнулся. — А теперь будь добр отвали от меня, а то получишь в зубы за домогательство. Между прочим, я сразу понял, что мы земляки, а ты всё тормозишь, — немного подумав, он поинтересовался. — Слушай, а ты в каком году отчалил с нашей старушки Земли?

— В две тысячи десятом, а ты?

— В две тысячи пятнадцатом.

— Чудеса релятивизма. Если вы знакомы с Царицей вампиров, значит, ты добирался сюда триста лет, а вот мой путь занял всего два года. Что ни говори, а полезные знакомства — великая вещь, особенно, среди демонов.

Во время бессвязного разговора, перепрыгивающего с темы на тему, Долгорукого не покидало странное чувство узнавания, хотя он был готов поклясться, что впервые видит своего собеседника. Наконец, в его голове забрезжила невероятная догадка. Взволнованный, он нашарил в кармане пачку сигарет и протянул её Юлиану. Когда тот отказался, он щёлкнул зажигалкой и с удовольствием затянулся сигаретным дымом.

— Ратуешь за здоровый образ жизни? — осведомился он с ехидцей в голосе.

— Нет, никогда не курил, и даже не тянуло, — миролюбиво ответил юноша.

— А я вот балуюсь чуть ли не с пелёнок, — Долгорукий замялся, не зная, как поделикатней сформулировать свой вопрос, но тут носферату снова вырвались из-под его контроля. Причем на этот раз гораздо быстрей, чем в первый раз. Предупредил его об опасности темноволосый зеленоглазый вампир — один из тех, что были заодно с Юлианом.

Война с переменным успехом. Неоценимое значение союзников и пятой колонны в рядах врага

— Воронья пожива! Не спать! — рявкнул Антоний Центурион. — Убейте их всех или я сдеру с вас ваши чёртовы шкуры!

Долгорукий поморщился, когда понял, что эффект неожиданности сошёл на нет и теперь ему придётся здорово попотеть, чтобы взять носферату под свой контроль.

«Мать вашу перемать! — выругался он про себя. — Вот ведь наплодил уродов на свою голову! Не дадут спокойно ни покурить, ни поговорить». Он посмотрел на друзей Юлиана — они приготовились к отражению атаки носферату, но сам он не спешил к ним присоединиться.

Когда мирную трескотню насекомых заглушили звон оружия и воинственные крики, а терпкие ароматы южной ночи перебил запах свежей крови, Долгорукий переместился в пространстве и прислонился к стволу древней секвойи. Его удивляла собственная нерешительность. Наконец, он отлепился от ствола дерева, и щелчком отправил окурок в полёт. Проследив за полётом горящей красной точки, он ухмыльнулся и в его руках появился меч, вспыхнувший нестерпимо ярким белым светом. «Эх! Не пожалеть бы потом. Как показывает опыт, связываться с драконами — себе дороже. С другой стороны, кто не рискует, тот не обедает с пивом».

Переместившись к месту заварушки, Долгорукий с ходу врезался в самую её гущу. Первым делом он отбросил толпу озверевших носферату от рыжеволосой ведьмочки, находящуюся на волосок от гибели. Своими язвительными подначками она довела их до белого каления.

— Гляди-ка, кто к нам пожаловал! — радуясь передышке, Руиса по-быстрому перевязала растрепавшиеся волосы. — Я уж думала, что ты помчался к своей кровавой пассии, — она смерила высоченного парня быстрым взглядом и насмешливо фыркнула. — Вампирчик, ты не находишь, что ситуация сложилась прям как в любовных романах? Жаль, что поблизости нет логова дракона. Тогда я как следует испытала бы твои чувства к себе, — она ловко прибила носферату файерболом и с издёвкой заметила: — Не знаю, как ты, а лично я обожаю бифштексы с кровью.

— Бывало в половодье, моя бабушка говаривала: «Глеб, не всё то, что проплывает мимо, нуждается в спасении».

Ведьмочка рассердилась.

— Это ты к чему?

— Сама соображай, пустомеля... Эй! Будь внимательней, рыжая, а то пустишь мои труды на ветер, — молниеносным ударом Долгорукий срубил голову дюжему носферату, возникшему за её спиной.

— Да пошёл ты!..

— Тебе кто-нибудь говорил, что ты неблагодарный поросёнок?

Получив новый залп ругани, он пренебрежительно усмехнулся.

— Фу! От горшка два вершка, а ругаешься как сапожник. Где только таких поганых слов набралась?

— Дать адресок?

—Не-а, тебе он нужней.

Заметив, что к ним спешит один из её спутников, Долгорукий скользнул в сторону.

— Чего это долговязый сеньор выглядит таким нерадостным? Уже успела ему нахамить? — поинтересовался де Фокс, отбиваясь от наседающих носферату.

— Ага! Долго что ли умеючи? — ведьмочка с остервенением пнула мальчишку-носферату, подкравшегося к ней. — Ты-то куда лезешь, паразит? А ну, брысь домой к своей мамке-упырихе!