— Идём! Я хочу знать расположение наших отрядов и противника. А ещё мне нужна карта местности. Надеюсь, хоть это у нас есть?

— Да! — преувеличенно бодро воскликнул толстяк и, проклиная всё на свете, бросился догонять хозяина. — Кажется, художник её нарисовал, — всё же решился он сказать.

Клермон резко развернулся к нему.

— Какой ещё художник? — вопросил он сквозь зубы. — Я же велел её составить конюшему[36].

Толстяк с несчастным видом смахнул со лба пот, заливающий ему глаза.

— Князь, тут такое дело…

— Говори! — рявкнул Клермон, уже предвидя крупную неприятность.

— Масар Тригода подался в бега. Сколько мы ни искали, нет ни его самого, ни его семьи. Вещи тоже исчезли, одни пустые стены.

— Найди его! Иначе сам вместо него будешь болтаться на виселице. Понял?

— Понял! Как же не понять, — пробормотал толстяк и в который уже раз пожалел, что не взял отступные у старой княгини и не сбежал вместе с остальными.

Карта, нарисованная придворным художником, была великолепна. На громадном полотне темнели горы и зеленели леса; голубели озёра и реки; вдоль дорог теснились крошечные города и деревеньки; на лугах паслись коровы и козы — под присмотром юных пастушков и кокетливых пастушек; на полях трудились крестьяне, наряженные будто в праздничный день; около княжеского поместья маршировали вооружённые до зубов полки, все как один облачённые в сверкающую золотом амуницию. В общем, на карте было всё, кроме одного — изображённая на ней местность никак не соотносилась с реальностью. Это была чистой воды фантазия художника, который, страшно гордый собой, стоял рядом со своим детищем и с радостным нетерпением ожидал появления князя. И в самом деле, это была вполне достойная работа, почти шедевр, учитывая в какие жёсткие временные рамки поставили её создателя.

Клермону хватило одного взгляда, чтобы понять, что карта никуда не годится. В другое время он смягчил бы удар и сказал старику-художнику что-нибудь утешительное, но сейчас ему было не до политесов. Не проронив ни слова, он развернулся и скрылся за дверью.

Первым делом он направился к себе, где при помощи оруженосца облачился в защитные доспехи. Выйдя в коридор, он, к своему удивлению, обнаружил целую толпу перепуганных людей, которые с виноватой надеждой взирали на него. Возглавляла их не кто-нибудь, а сама старая княгиня.

— Князь, — кивнула она с надменным видом.

— Княгиня Савика, — поприветствовал её Клермон и нетерпеливо добавил: — При всём уважении, госпожа! Если вы решили выяснить отношения, то выбрали для этого неудачное время.

— Я вас не задержу. Просто хотела сказать, если вам понадобится помощь в обороне, вы можете рассчитывать на меня.

— Благодарю. Жаль, что вы запоздали со своим великодушным предложением. Как жена одного князя и мать другого, вы должны знать, что, при всём желании, я не смогу воспользоваться вашей любезностью. К обороне нужно готовиться заранее, а сейчас молитесь, чтобы я сумел отбросить врага от стен поместья и вам не пришлось бы пожинать плоды вашей гнилой политики, — холодно сказал Клермон и, не церемонясь, шагнул в толпу слуг, которые начали поспешно расступаться перед ним.

— Знайте, я ни о чём не жалею! Хозяин здесь мой внук! А вы всего лишь жалкий временщик! — крикнула ему вслед старая княгиня.

— Вы! Пустоголовая курица! — схватила её за локоть Мирелла. — Если уж натворили дел, то не лезьте к тому единственному, кто способен сохранить вашу жалкую жизнь!

Старая княгиня со всей силы ударила её по руке.

— Ах ты, гадина! Да как ты смеешь прикасаться ко мне?! Думаешь, я не знаю, кто ты такая? Уж кто истинная погибель нашего княжества, так это ты! — прошипела она, ненавидяще глядя на ведьму.

— Да неужели? — вопросила Мирелла и снисходительно улыбнулась. — Только не заводите опять свою песню о том, что я ваша покойная невестка. Слишком много свидетелей её смерти, чтобы вам поверили, — и она нашла взглядом двух дюжих служанок. — Проводите госпожу в её покои и дайте успокоительное, иначе её хватит удар, — сказала она, и её прислужницы подхватили старуху под руки.

Спровадив старую княгиню, Мирелла раздала указания слугам, касающиеся дел, необходимых при обороне княжеского поместья, а затем бросилась к окну, из которого были видны центральные выездные ворота. Судя по скоплению воинов, спешно выстраивающихся в колонну, Клермон готовился дать бой тумбинам под стенами крепости. Увиденное её успокоило. Несмотря на сложности с вхождением во власть, низовой командный состав и простые воины беспрекословно слушались нового князя. Да и выглядел он так, что внушал доверие даже ей, многоопытной старой ведьме.

Действительно, всё более прорисовывающаяся военная структура говорила о том, что Клермон знает своё дело. С его появлением паника заметно улеглась. Люди были взволнованы, но лучники уже взбирались на стену, а вестовые неслись к западным воротам, которые враг ещё не успел заблокировать. Женщины больше не метались в поисках укрытия, а вместе со старшими детьми тащили котлы, дрова и смолу. Вскоре один за другим начали вспыхивать костры, от которых потянуло смрадным дымом, а затем деловито застучали молотки в кузнях и столярных мастерских.

«Цем-воитель, будь благосклонен к Клермону и даруй ему победу», — совершенно искренне попросила Мирелла и взволнованно стиснула пальцы, обнаружив, что кругом ничего нет и она без всякой опоры висит в пространстве, залитом чистым солнечным светом.

— Кто здесь? — выкрикнула она, но ей никто не ответил.

Решившись, она шагнула вперёд, и тут на неё снизошло нечто, потрясшее её до глубины души. У неё было ощущение, будто вместе со старой шкурой умерла вся та скверна, что не давала распрямить ей крылья, и она наконец-то свободна. Причём абсолютно свободна. «Добро и зло неразделимы, они две стороны одной медали и потому не могут существовать по отдельности. Есть лишь тонкая грань между ними, свободная от их оков, и это наша свободная воля», — с торжеством первооткрывателя подумала она и, открыв глаза, оказалась лицом к лицу с Даджи.

— Мирелла? — приподнял он бровь.

— Да, это я, — ответила она, и демон-лис, выпрямившись, смерил её задумчивым взглядом.

ГЛАВА 5. Форма и содержание. Прошлое, что всегда с нами

Даджи смотрел на златовласую девушку, в которой он когда-то хотел обрести замену любимой ведьме, и никак не мог разобраться в своих чувствах. «Возможно, дело в том, что Мирелла изменилась не только внешне. Это чую не только я, но и лис. Странно уже то, что он насторожён, но больше не бесится в её присутствии, как это случалось раньше. Я ощущаю его недоверие и в то же время любопытство. Очень странно!»

— Что-то случилось? — спросил он, видя, что её пальцы беспокойно теребят ленту в косе. Новая причёска вызвала у него досаду. Раньше Мирелла предпочитала распущенные волосы. «В угоду тебе», — заметил внутренний голос, и он недовольно дёрнул плечом.

— Господин, на нас напали тумбины, а эти свирепые кочевники считаются лучшими из воинов.

— Я спрашиваю, что беспокоит тебя, а не обитателей замка.

Девушка подняла голову, и Даджи окончательно убедился, что его подозрения не беспочвенны. Синие глаза смотрели спокойно и уверенно, в лице не было ни малейшего признака осторожного ожидания и вызова, смешанного с долей страха, что было свойственно прежней Мирелле.

Даджи взял её за руки. Они тоже были ему не знакомы. Кисти имели красивую форму, но запястья были массивнее, а пальцы не столь длинны и изящны, как хотелось бы ему. «М-да… повторяется старая история. Она мне нравится, но она не настоящая Мирелла», — подумал он с подступающим разочарованием.

— И всё же, что случилось? — спросил он с мягкой настойчивостью.

Мирелла, читающая его чувства как открытую книгу, позволила себе слегка улыбнуться.