________________________

Бег под тёмным пологом леса, наполненным таинственными звуками — испытание не для слабонервных, но юноша, ведомый странным чувством, ни на что обращал внимания. Несмотря на полную темень, он ни разу не запнулся ни об узловатые корни древних исполинов, ни о камни, попадавшиеся на его пути, и легко перепрыгивал через встречающиеся ручьи и небольшие речки. Опомнился он лишь тогда, когда выскочил к жертвеннику и понял, что вернулся в священную рощу.

«Вот придурок! Зачем я бросил цыплёнка? А вдруг она заблудится и попадёт в беду?» — заволновался Юлиан.

— Финист, возвращайся и присмотри за Цветанкой, — приказал он соколу, опустившемуся на его плечо, и тот снова сорвался в полёт.

Протяжный стон, полный нечеловеческой муки, заставил его вздрогнуть и насторожиться. Юноша потянулся за оружием, но передумал, и его кожа засияла. Вслед за этим выражение его лица разительно переменилось и в его облике проглянуло совсем другое существо — это был загадочный двойник Юлиана, который живо интересовался его судьбой.

— Кто здесь? — властно спросил он.

— Это я, господин.

С земли поднялся рогатый призрачный силуэт и, не решаясь подойти, замер в отдалении.

Двойник Юлиана удивлённо приподнял брови.

— Жив, курилка! А я уж думал, ты отдал концы.

— Мой господин, как только взойдёт солнце, я умру.

— Ну, это мы ещё посмотрим, — юноша усмехнулся, и на мгновение вокруг него разлилось сильнейшее сияние.

— Ареа, миаль, диа борес — звучно произнёс он и древний бог, упав на колени, испуганно сжался, чувствуя в душе сложную смесь чувств: трепет и страх, восхищение и преклонение, но главными были радость и гордость, что ему выпала честь быть замеченным таким удивительным существом.

— Ариа, летайда! Амиа до бева лисуф!

— Ри!

— Ер, летайда, — прошелестел Рогатый бог и, приблизившись к могущественному собеседнику, растерянно заморгал глазами. — Простите, господин. Я не силён в верхнеэльфийском.

— Что ж, а я в силу физических ограничений не слишком силён в мысленной речи.Давай поговорим на языке людей, — мягко проговорил юноша. Он по-прежнему был окружён сиянием, но уже не таким сильным. Опустившись на жертвенник, он похлопал по липкому от крови камню.

— Присаживайся, Цернунн.

Видя, что Рогатый бог колеблется, он усмехнулся.

— Ежегодная смерть, удовольствие не из приятных. Не так ли?

— Да, мой господин, но так уж придумали люди, — отозвался бог и, не утерпев, спросил: — Вы к нам надолго?

— Не имею понятия. Зависит от того, как сложатся дальнейшие события. В вашем мире я связан по рукам и ногам хрупкой формой человека и потому вынужден соблюдать навязанные правила игры.

— Понятно, — задумчиво протянул Рогатый бог и, спохватившись, низко поклонился. — Господин, простите старика. Мы все очень рады вашему прибытию.

— Спасибо, Цернунн. Не стой, в ногах правды нет. Мне тоже любопытно побывать в устойчивом магическом мире и познакомиться с его обитателями. Отдаю должное, у вас талантливый создатель. Впрочем, некоторым его созданиям не мешало бы всыпать за враньё и хамское поведение. Люди-ключи, отпирающие двери между мирами. Надо ж было такое придумать!

Юноша иронично хмыкнул и, видя, что он не сердится, Рогатый бог приободрился.

— Это не со зла, мой господин! Светозар выполнял приказ нашего творца.

— Что ж, он — находчивый слуга, — отозвался двойник и бесстрастно добавил: — Единственно, он переусердствовал в своём стремлении услужить господину. Если бы по его милости Юлиан попал в настоящую беду, ему бы это дорого обошлось.

— Честное слово, господин, Светозар — хороший мальчик! Просто он скучает и иногда его заносит по молодости лет.

Видя, что Рогатый бог расстроился, юноша дружески похлопал его по узловатой когтистой руке.

— Не переживай, старик. Я не в обиде. В конце концов, это было полезное путешествие для моей человеческой марионет…для моего сына, — поправился он и его горящий взгляд уставился в усталое морщинистое лицо древнего бога. — Твоё служение людям окончено, но ты мужественно держался до самого до конца. Поэтому я хочу что-нибудь сделать для тебя. Выбирай. Можешь присоединиться к богам Равновесия в вашей параллели времени, а можешь войти в мою свиту.

Выбитый из колеи Рогатый бог нервно стиснул пальцы рук. Он совсем растерялся.

— Господин, это слишком щедрое предложение для такого захолустного божка, как я. Тем более, я не знаю, как я могу вам послужить…

На лице юноши промелькнуло явное расположение.

— Ты сделал правильный выбор, Цернунн. Относительно службы не беспокойся, пока все места вакантны. Ведь я только формирую свой двор. Но ничто не даётся даром. Чтобы попасть ко мне, ты должен пройти предварительный отбор и доказать свою верность.

Но Рогатый бог его удивил. Опустившись на колени, он умоляюще заглянул в его лицо.

— Не гневайтесь, господин. Я невежественный старик, у которого единственное желание — это остаться дома и снова служить людям.

Юноша смущённо улыбнулся. Черты его лица смягчились, и он стал неотличим от Юлиана.

— Вот дурак! Вечно я принимаю желаемое за действительное. И всё же подумай, Цернунн, прежде чем отказаться.

Заметив, что свечение иссякает, он озабоченно добавил:

— Поторопись! Я не могу слишком долго задерживаться в этом теле, сосуд слишком хрупок. Скоро я уйду, и ты рискуешь остаться ни с чем.

— Простите, господин, но я выбираю Ойкумену, — с трепетом ответил Рогатый бог.

Повинуясь нетерпеливому жесту, он поднялся с колен и, ссутулившись, нервно переступил копытами. Хрустнул сучок, и он сильно вздрогнул.

«Замечательно! Всё идёт по плану», — насмешливо подумал двойник Юлиана, видя его волнение.

— Да будет так! Не переживай, Цернунн. Я не настолько самолюбив, чтобы сердиться на бога, всей душой преданного своей земле. Только учти, возврата к прошлому больше нет. Понимаешь, к чему я веду?

— Да, господин! Я знаю, нейтралитета больше нет, и я должен выбрать одну из сторон.

— Увы! Цернунн, у меня нет времени, а у тебя — выбора. Сейчас твоя душа во тьме, ты обижен и желаешь мести.

— Да, мой господин. Поэтому я согласен на тёмную сторону служения, — чуть слышно ответил Рогатый бог и сжал задрожавшие пальцы.

— Что ж, это твоё право.

В руках юноши появилась пальмовая ветвь и вспыхнула нестерпимо ярким светом. Под его воздействием Цернунн преобразился. Исчезла его призрачность и во весь свой огромный рост выпрямился страшный двурогий демон с горящими красными глазами.

— Красавец! — восхитился юноша и деловито добавил: — Церунн, отныне ты сатана Ойкумены. Под твоим началом будет местное адское воинство. Думаю, нет нужды напоминать, в чём заключается твоя служба. Кстати, в отличие от многих других повелителей тьмы у тебя не будет удобной отмазки в форме обиды на своего создателя. Поэтому всегда помни, это не только для людей, но и для тебя испытание грехом.

— Да, мой господин! Вы не пожалеете, о своём доверии! — рявкнул демон и с грохотом провалился в открывшуюся преисподнюю.

«Прекрасно! Цернунн малость простоват, но при должной обработке из него получится не менее ценный кадр, чем Ваатор у Лита. К тому же он никогда не изменит своему господину, — юноша холодно усмехнулся. — Думали переиграть меня, милейшие принцы? Воображаете себя виртуозами интриг? Ну-ну, самонадеянные плуты! Поживём, увидим на чьей улице будет праздник».

Он подошёл к растерзанному белому оленю и толкнул его останки носком сапога. На его лице появилось раскаяние. «Прости, зверь! Как вместилище бога ты заслуживаешь лучшей доли, чем быть убитым людьми, а затем съеденным вампирами». Присев, он коснулся не тронутой волками-оборотнями морды оленя и, дождавшись, когда он оживёт, заглянул в его испуганные глаза. «Не бойся, малыш! Кроме старости, больше никто и ничто не посмеет отобрать у тебя жизнь».