_____________________________

Королевский треугольник на фоне медового месяца юной парочки

Тем временем троица вернулась во дворец, не ведая, что над их головами сгущаются тучи.

Как только Юлиан проводил своих спутниц, он снова засобирался в город. Но перед этим он зашёл к Рунике и спросил, где в Гленцене можно купить хорошее кольцо с бриллиантом. Памятуя о её стеснённых обстоятельствах, он рискнул предложить денег взаймы, но она с негодованием отказалась. Тогда он потихоньку оставил кошелёк на видном месте.

Руника заметила хитрость юноши, но промолчала. Оставшись одна, она высыпала деньги на стол и несколько раз пересчитала. Это были полновесные золотые монеты, которых хватило бы на несколько месяцев даже при королевском дворе. После некоторого колебания она всё-таки решила вернуть деньги и, найдя Цветанку, сунула ей в руки кошелёк.

— На, забери! Это твой благоверный оставил, но я не нищенка, чтобы брать его подачки.

— Если ты брезгуешь нашей помощью…

С расстроенным выражением на лице девушка потянулась к поясу, но Руника опередила её и, схватив кошелёк, спрятала его груди.

— Тьфу, дурочка! Я же брякнула просто так, из гордости.

В ответ на это Цветанка сверкнула глазами.

— Аллах тебе судья!

— Ну, что ты взъелась? Я не хотела тебя обидеть, — примирительно проговорила Руника.

Видя, что девушка всё ещё сердится, она подхватила её под руку и, пока они гуляли по дворцовому парку, в порыве откровенности поведала ей о своём знакомстве с королевой.

***

Как рассказала Руника, четырнадцать лет назад старый король умер, не оставив прямого наследника и для Эдайна наступило смутное время. Несколько претендентов не на жизнь, а на смерть схватились между собой за престол богатейшего королевства Ойкумены, и на его землях воцарилось беззаконие, от которого приходилось несладко всем его жителям, но в первую голову страдал простой народ. Как водится, воюющие стороны драли с него три шкуры, но это было ещё полбеды. Настоящим бедствием для разорённого королевства стали банды наёмников, разгуливающие на свободе и грабящие всех, кто не мог дать им отпор.

Вот и семейству Руники не повезло. Они жили на отдалённом хуторе — излюбленной добыче наёмников. На большие поселения они редко нападали, боясь нарваться на вооружённые отряды, которые крестьяне создавали для самообороны.

Так уж случилось, что именно в это неспокойное время мать Руники надумала рожать. Практикующая ведьма, вызванная из ближайшей ведовской обители, ближе к вечеру приняла роды у Клариссы Клейн, и, вручив счастливому отцу долгожданного наследника, отправилась восвояси.

Но не успели они порадоваться прибавлению семейства, как несколько наёмников, отбившихся от своего отряда, напали на их хутор. Они убили мать Руники с новорожденным братом и отца, бросившегося на их защиту, а двух хорошеньких сестричек забрали с собой.

Расположившись на привале, наёмники посовещались и решили послушную красивую девочку продать в рабство, а драчливую строптивицу использовать для своих нужд, рассудив, что торговцы живым товаром много за неё не дадут.

На счастье девочек, ведьма, которая принимала роды у их матери, задержалась в пути из-за сбора трав. Она бросилась на дикие крики Руники и отогнала от неё насильников. Правда, дело не обошлось без небольшой потасовки. При виде красавицы-ведьмы наёмники быстро опомнились и, недолго думая, решили присовокупить её к своей добыче. Парни были из чужих земель и не питали особого почтения к ведовскому племени Эдайна, за что и поплатились. Ведьма обернулась огромной чёрной кошкой и та, грозно рыча, плавной походкой направилась к наёмникам, схватившимся за оружие.

Пока сестрица рыдала, Руника раздобыла кинжал и стала рядом с ведьмой, помогая ей по мере сил. Когда исход битвы начал складываться не в их пользу, та снова обернулась человеком и пустила в ход файерболы. Поджаренные части тела вкупе с угрозой превратить во что-нибудь мерзкое, заставили наёмников образумиться, и они дали дёру. Девочка заулюлюкала им в след и, азартно блестя глазами, попросила спасительницу превратить негодяев в крыс. Но ведьма её разочаровала, сказав, что это пустые домыслы и они не умеют превращать людей в животных.

Чтобы даром не пропадало добро, брошенное наёмниками, они подобрали его и продали первому встречному старьёвщику.

Несмотря на довольно серьёзные ранения, ведьма вместе с осиротевшими девочками вернулась на разорённый хутор и помогла им похоронить родителей и братика. Затем она пристроила их к соседям и только тогда вернулась в ведовскую обитель.

Угодливая сестричка быстро прижилась в новой семье, а вот воинственная Руника пришлась не ко двору.

Девочка помаялась по людям и, когда закончилась её доля денег, отправилась на розыски ведьмы, имени которой она не знала, но знала, где она живёт.

В ведовской обители на стук Руники долго никто не отзывался. Наконец, из дверей выглянула хмурая белобрысая ведьма и, выяснив, что она явилась не по делу, всячески её обругала и велела убираться домой. Но воинственная двенадцатилетняя девочка была не из тех, кто быстро сдаётся. В результате к ней вышла женщина с умным желчным лицом и пригласила зайти её внутрь. После обстоятельной беседы и череды странных испытаний она с сожалением сообщила, что не может оставить её в ведовской обители — мол, дар у неё есть, но слишком слабенький.

Девочку накормили и выпроводили за ворота, ответив на её настойчивые расспросы, что на Аделию де Линь пал жребий, и теперь она невеста короля Эвальда II из династии Бертольдов. «Аделия де Линь, Аделия де Линь…» — твердя как заклинание это имя, она отправилась на поиски своей спасительницы.

Ближе к зиме Руника счастливо добралась до Гленцена — столицы Эдайна, где угодила в самый разгар празднования бракосочетания Эвальда II с его невестой-ведьмой.

Всякими правдами и неправдами девочка прорвалась ко двору и, бросившись в ноги королеве, страстно поклялась ей служить до последнего вздоха, и та не смогла отказать в защите круглой сироте, несмотря на собственное шаткое положение.

Беспокоясь о её судьбе, Аделия мечтала о звании фрейлины для воспитанницы, но не смела просить короля. Ведь он женился на ней только под давлением Ведьминских кругов. Но даже будь он расположен к ней, такое было невозможно. Ведь в штат королевы входили только знатные дамы. Потому Руника не имела никакого статуса, если только комнатной собачки. «Дворняжка королевы», — дразнили её придворные, с которыми она частенько воевала из-за неуважительного отношения к своей госпоже.

Чтобы утешить самолюбивую девочку, Аделия присвоила ей выдуманный титул «прикрывающая». По сути, это был женский вариант оруженосца, и Руника по-детски обрадовалась, особенно, когда вместе с роскошной, собственноручно нарисованной грамотой королева вручила ей настоящий меч и небольшой щит.

Поначалу Руника жутко ненавидела короля, видя, как он обращается с её обожаемой госпожой, и даже одно время вынашивала планы по его убийству, но он всегда был окружён стражей и сам прекрасно владел оружием, а затем она поняла, что королева его любит, и смирилась с его выходками. Тем более что после рождения принцессы он смягчился к жене.

Может быть, отношения августейшей пары наладились бы, если бы в один недобрый день шестнадцатилетняя воспитанница королевы не попалась на глаза королю. Их невольным сводником выступил один очень влиятельный сановник, чью жалобу он не мог проигнорировать, — тот слёзно умолял сюзерена привлечь к ответственности негодяйку-простолюдинку, которая посмела избить его сына. Правда, он не счёл нужным сообщить, что его великовозрастный оболтус приманивал девушку куском мяса, приговаривая: «Ко мне, злая собачка! Кто-то должен заняться твоей дрессурой. Иди, не бойся, я не буду тебя сильно бить», а затем попытался надеть на неё ошейник.

Дело кончилось тем, что Руника сама нацепила на него ошейник и, взяв хлыст, показала, что она понимает под словом «дрессура». В этом месте рассказа она расхохоталась. По её словам, мальчик после порки стал совсем ручным и с готовностью бросался выполнять любое её пожелание, что совсем не понравилось его высокородной семейке, особенно, когда потомок благородного рода заикнулся о женитьбе на ничтожной простолюдинке.