В странном доме, хлипкую дверь которого проводник открыл, не прикасаясь к ручке, царила удивительная чистота. Песок не проникал дальше входа. Пол оказался выложенным красивой мозаикой, имелся тут и топчан, и место для кострища; у стен стояли с десяток деревянных сундуков самых разных размеров. Пахло специями, и, почему-то, покоем.

— Уложи ее, — попросил старик, — и, коль на ногах держишься — разведи огонь. Дрова в самом большом хранилище. Не хочу на кипячение силы тратить.

Клинок не без облегченного выдоха опустила женщину на топчан. Сейчас, в прохладной ночи, она чувствовала, что раненая горит в лихорадке. Увы, помочь ей Агата сейчас ничем не могла, целитель из нее был никакой, что без магии, что с ней. Одно дело — первая помощь, другое — борьба с жаром. Оставалось верить, что старик сдержит слово и сможет сделать хоть что-то. А пока стоило, действительно, заняться огнем.

Но на старика Клинок, возясь с дровами, которые действительно обнаружились в самом большом из сундуков, поглядывала. Местные использовали странное дерево и алхимические «кубики», но и то, и то хорошо горело и давало мало дыма. Стоило развести огонь, и новый знакомый коротко бросил: «Вскипяти воду». Пришлось искать котелок и идти к озеру. Сам старик, набравший разных мазей и зелий из самого маленького «ларца», сидел около раненой и то работал с ранами на груди и плече, то поил бессознательную девушку, то что-то тихо ей говорил, видимо, успокаивая.

Тянулись минуты. Закипела вода — и, стоило по просьбе старика снять котелок с огня и придвинуть ближе, как йохр тут же принялся перебирать составленные на пол бутыльки. Открыл один, и Агата узнала резкий запах. Концентрированный состав, она встречала подобное у Альфредо. Такие надо было разводить водой, часто действительно горячей.

— Еда в среднем ларе, — заметил старик, выпаивая настой раненой, — да и озеро ждет. От тебя несет кровью.

Агата пожала плечами. Одежда чистая, руки она вроде оттерла… Но искупаться и правда хотелось. Она оглянулась на бессознательную мухасиб, которой старик промывал руку, что-то бормоча. Рядом в пахнущем алхимией растворе вымачивалась чистая тряпица.

Может, и выживет. Может, глупость обернется благом. Или нет.

Вода в озере посреди пустыни оказалась на удивление чистой. Прохладной, чистой и прогоняющей усталость.

Агата не была уверена в том, как озеро вообще появилось здесь, в пустыне. Вроде тот же Соти-Сарай снабжала водой какая-то подземная река или что-то подобное, но озеро… На иллюзию оно не походило, да и, как она не вглядывалась в мир вокруг, магии в воде и зелени не замечала.

Другое дело хижина — здесь все казалось странным, ощутимо-тяжелым, той тяжестью, которая указывала Агате на сильные артефакты. Как она догадывалась, те же ящики были зачарованы на сохранность содержимого. Иначе едва ли она смогла бы запросто достать из одного местные сытные сладости, из другого, по просьбе старика, фрукты и вяленое мясо, и есть это, словно оказалась в таверне, а не посреди песков. К концу трапезы, когда с мокрых волос почти перестала капать вода, по которой за последние дни Клинок успела соскучиться, старик укрыл раненую вытащенным из очередного сундука одеялом и кивнул на выход:

— Если хочешь говорить, то лучше ее не тревожить. Снаружи есть кострище.

Агата прищурилась, рассматривая девушку. Та на вид казалась такой же бледной, как и раньше, но черноты в глубине тела уже не ощущалось.

— Она…

— Не умрет. И не побежит по утру, конечно, очень рекомендую показать целителям, нормальным, но в сознание придет и, думаю, сможет ходить. Недалеко. Идем, не хочу, чтобы твоя летающая тварь разнесла этот дом.

Агата хотела было уточнить, откуда старик вообще знает о «летающей твари», но ощутила, как зуд под кожей, до того угасший, вновь усилился. Костяная пластина теперь пульсировала, словно живая. Пульсировала, откликаясь на приближение того, с кем была связана.

— Только пусть не ломает пальмы, они тут не один год росли, — ворчливо продолжил старик.

— Откуда знаете?

— Странно было бы если бы не знал, — усмехнулся йохр, — именно я помешал ему найти тебя раньше.

— Зачем?

— А ты бы пустила на свои земли кого-то из Высших Измененных Рутении, скажем? Даже, наверное, хорошо относящегося к некромантам… Но созданного для убийства.

Клинок пожала плечами.

— У нашего посольства и так хватит сил уничтожить кого угодно.

— Да. Конструкты. Увы, наша сила в ином… но все же замечу, что даже с твоим частично живым другом не стоит вести себя как слон в посудной лавке.

— Э… Как кто?

— А. М-да, ты их не застала… Медведь.

Агата неопределенно пожала плечами и, поднявшись на ноги, захватила с собой грязные тарелки. У озера она видела место для костра под открытым небом, да и посуду стоило помыть.

И встретить Тча. Если это правда он.

Крытая тень заслонила звезды уже когда Агата распрямилась, ополаскивая тарелки. Странные, покрытые яркими узорами, расписные… Она залюбовалась рисунком и не сразу заметила в водной глади движение. Подняла глаза — и увидела, как казавшаяся крошечной темная тень двигается, размахивая крыльями. Пульсация в руке стала нестерпимой — и от пластины под кожей поползла чернота. Окутала тело, коснулась разума…

«Я прибыл, фахашма. Я рядом» — прошелестели в ушах слова тайного языка Некроса.

«Вижу. Снижайся, только не задень деревья».

«Я должен действовать скрытно?»

Агата представила костяного дракона, который по размеру не уступал приличному такому дому в пару этажей, пытающегося незаметно опуститься где-то в пустыне, и не удержалась от смешка.

«Нет, просто не порушь все».

«Где враги?»

«Пока не знаю, так что просто садись».

«Но ты позвала меня».

«Да, — Агата замялась. — Враги могут скоро появиться. Но если у тебя дела в крепости…»

«Только два: покрываться пылью во дворе и слушать сожаления Дарнэ. Спускаюсь».

Костяная «птица» рухнула в пике. Агата завороженно наблюдала, как она увеличивается и увеличивается в размерах, превращаясь в сложившего крылья огромного конструкта, устремившегося к земле. Ниже, ниже… Дракон падал совсем рядом, на соседний бархан.

«Врежешься!»

Тча не ответил. В последний момент он развернул крылья, резко вытянулся, выравниваясь — и устремился к озеру.

На мгновение поднятый песок обозначил закрывающий озеро и деревья прозрачный купол, окутывая Тха. Но лишь на мгновение — после дракон, ведомый инерцией, прорвался через стену защиты. Попытался затормозить, но не успел, и с треском двух сломанных пальм плюхнулся в озеро, поднимая волну. Агата, не успевшая закрыть лицо и теперь отплевывающаяся от песка, вздрогнула, когда прохладная вода залила ноги до колен.

— Я ведь просил не ломать деревья, — мрачно буркнул вышедший из хижины старик.

— Он случайно, правда, — Агата наконец проморгалась.

Дракон принялся выбираться из воды. И расправил крылья, помогая себе. Разумеется, с множеством брызг, окативших Агату с головы до ног.

«Аккуратней с крыльями, и не ломай больше деревья!»

«Вот ведь… мешают!»

Дракон выбрался на мелководье и теперь осторожно пытался выйти из озера, ничего не задев.

— Не советую, — проговорил старик на тайном языке некромантов, — песок попадет между костей.

— Кто это такой? Почему он знает наш язык⁈ — вслух прошипел Тча, пригнув голову и подавшись к вставшему около Агаты менталисту в белых одеждах.

— Друг. И мне известны все языки… И не только они, — тяжело вздохнул йохр, по-прежнему говоря на наречии, которое не должен был знать.

— Назовись! — бушевал дракон, шлепая хвостом по воде и перебирая лапами.

— Морифатон, — спокойно проговорил старик.

Очень спокойно. Агата была уверена, что это имя — вовсе не его собственное.

— «Знающий»? Думаешь, я не понимаю ваш язык? — не унимался Тча.

Старик пожал плечами.

— Так меня зовут. Считай это титулом, Тча. Титулом, ставшим именем. И без моего дозволения ты бы не нашел свою королеву, так что прекращай выступление.