– Мы вас не подведем, – кивнул я.

– Только, пожалуйста, сделайте так, чтобы больше никому не пришлось заниматься этой ужасной нудятиной, ладно? – рассмеялась она, уже растворяясь в недрах своего основного тела. – Серьезно, знать свое будущее – это такой отстой! В этом смысле я вам даже немного завидую…

Наконец, она полностью исчезла, темные щупальца Пожирателя снова пришли в движение, а течение времени вернулось в норму. Черный осьминог взмыл в воздух, направляясь к своему главному сопернику.

Я хотел крикнуть что-то вслед, но вырвался лишь хриплый вздох. Окружающий мир медленно разлагаться: здания крошились на мелкие частицы, которые растворялись прямо в воздухе, а мостовые под ногами превращались в невесомую пыль. Вся пышная архитектура замка словно теряла свою форму, возвращаясь в бесформенный туман. В какой-то миг я даже услышал странное эхо – будто стон множества голосов, уносящихся прочь.

Старый маг времени, о котором я уже успел позабыть, подошел ко мне и взмахом ладони создал вокруг нас сложный магический круг. Вглядевшись в переплетение магических рун, я с удивлением обнаружил, что понимаю их назначение. Прямой контакт с далеким прошлым в рамках нашей вселенной был бы совершенно невозможным событием, но пространственный карман, который мы создали – совсем другое дело. Его можно было использовать, как своеобразную лодку для путешествия через темные воды Бездны.

Было только одно “но” – ни одно живое существо не способно выдержать такое интенсивное движение в обратном потоке времени, да и сам карман в конечном итоге должен был разрушиться, слившись с основной реальностью. Решение Захари было простым и одновременно ужасным – и я сам, и все наши попутчики должны были превратиться в разного рода нежить. Ну что ж, я уже привык, что магия этого мира всегда берет высокую плату за свои сомнительные услуги. В конце концов, Пожиратель никак не мог бы прожить сотни лет, оставаясь обычным нормальным человеком.

Еще одно элегантное движение – и в руках некроманта появился до боли знакомый посох, от которого исходило мягкое свечение.

– Время пришло, – невозмутимо констатировал Захари. – И помни: русло реки – это всего лишь дорога, но каждый шаг делаешь ты сам.

Он стукнул посохом по камням, и реальность вокруг стала сворачиваться в узел: я почувствовал, как пространство сжимается и растягивается, будто кто-то тянет его за невидимые нити. Последнее, что я увидел, прежде чем нас поглотила темнота, – это белый дракон и черный осьминог, слившиеся в единую яростную вспышку.

А затем старый мир исчез, оставив после себя лишь слепой миг небытия, в котором еще теплилась отчаянная надежда: всё, что сделали эти двое, все, за что они боролись на протяжении долгих эонов, не было напрасным.

***

– Господин, вы меня слышите? Путешествие уже закончилось, пора просыпаться!

Голос, разбудивший меня, показался очень знакомым.

– Дарина? – произнес я, открывая глаза и тут же запнулся.

Передо мной стояла девушка-скелет. Ни дать ни взять – младшая сестра Морены. Или… Ну да, мне сразу следовало догадаться, что Дарина и “Марина” – это одно лицо, а странный фетиш секретарши Пожирателя – на самом деле проявление скрытых чувств Дарины ко мне. Она была верна ему на протяжении сотен лет, даже не смотря на то, что он не проявлял к ней никакой взаимности. Ну что ж, небольшое издевательство надо мной-молодым – вполне простительная компенсация за такую преданность.

Кроме того, как подсказывала мне моя новообретенная “память о будущем”, во время стычки Алдуина и Пожирателя, Дарина проникла в подвал императорского дворца и слилась с проклятым артефактом, созданным из костей Симаргла, чтобы стать еще сильнее. Выходит, она стала нежитью добровольно еще до начала нашего прыжка во времени.

– Где это мы? – спросил я, оглядываясь по сторонам и пытаясь собраться с мыслями. – И во что, черт возьми, я превратился?

Память услужливо подсказала мне, что тесное помещение, похожее на склеп – это часть нашей Цитадели, которую выбросило в основную реальность в нескольких сотнях километров от Великого Новгорода, будущей столицы Северной Империи. А мои костлявые руки – результат сделки с самим временем.

Магия Захари превратила меня в высшего лича, а всех жителей Цитадели – в моих верных подданных. Ближайшие десятилетия мы должны будем втираться в доверие местных божков, управляющих этой частью континента, в особенности, старика Симаргла, который станет моим личным “учителем”. Впрочем, нынешнее могущество и знание будущего позволяет мне повернуть эту часть истории так, как мне заблагорассудится.

Давным-давно, когда Элиза с Ноктисом впервые попали в это место и время, Симаргл действительно научил их многим полезным вещам. Однако с тех пор многое изменилось, и теперь ему невдомек, что наивный юнец-некромант, которого он так нагло использует в своих корыстных целях, способен в любой момент одним мизинцем раздавить и его самого, и всех его врагов.

Я провёл ладонью по обнаженному черепу, стараясь привыкнуть к ощущениям нового тела. Даже при всей чудовищной силе, которую я обрёл, меня не покидала мысль о том, сколько жизней было принесено в жертву ради этого момента. Конечно, я не забыл о своей главной цели – не только спасти мир, но и вернуть всех наших предшественников, которые застряли в тупиковых ветвях реальности.

Выстроить временную линию так, чтобы это стало возможным, будет поистине непростой задачей. Однако теперь я лучше понимаю суть Потока времени и знаю, где искать рычаги влияния на будущее. Теперь, когда судьба мира целиком в моих руках, настал момент сделать то, о чём я мечтал с самого первого дня в этом мире: перестать выбирать “лучшее из двух зол” и наконец-то сделать все по-своему.

И кто знает, возможно, именно мы сумеем впервые разорвать порочный круг и наконец-то исполнить то, о чем наши прошлые “я” не смели даже мечтать – создать будущее, где никто не обязан жертвовать собой.

— Убит, — ткнул я пальцем в курсанта. — Убит. Убит. А вот ты живой, Полторацкий, но исключительно потому, что впереди тебя шли трое покойников.

Группа встала. В учебном доме пахло свежей стружкой и извёсткой. Фанерные стены дрожали от каждого шага, и на них ещё не успели налепить копоти. Дом был новый, я — старый.

— Иван Петрович, так мы же по нормативу? — жалобно спросил Лопатин.

— По нормативу, — я прошёл мимо них к дверному проёму и встал так, чтобы им было видно. — Норматив — это про секунды. А тебя убил вот этот угол. Метр в сторону от створа, за петлями. Ты входил и смотрел на дальнюю стену — большую, страшную, со всеми твоими страхами. А ждали тебя тут. В метре. Ты прошёл мимо и нихрена не увидел.

Я похлопал по фанере. Пустой картонный звук.

— В доме нет ничего опасного, кроме углов. Всё остальное — это стены. Стены никого не убивают.

Они записывали. Некоторые — в тетради, некоторые, что ценнее, — в лицо: глаза у Гуреева потихоньку превращались в те самые. Преподавателя он больше не слышал, видел комнату.

Я знал эти комнаты наизусть. Тридцать лет назад я входил в них сам — в чужих городах и в чужих горах, где двери были жестяные, деревянные, брезентовые или вовсе отсутствовали. Потом учил входить других. Последние тринадцать лет — только учил. Геометрия не менялась со времён, когда первый умный человек прорубил в стене дыру, а второй умный сел с дубиной рядом с ней.

— Ещё раз. Полторацкий — первый. И смотри туда, куда смотреть не хочется.

Я прогнал их снова. На третий раз Полторацкий вошёл низко, увёл ствол за петли и увидел бы человека в углу раньше, чем тот успел бы поднять руку.

— Живой, — оценил я. — Запомни: это лучшее в мире чувство.

Он просиял. Двадцать два года, шея красная от воротника, бессмертный, как и все в двадцать два. Когда-нибудь, у настоящих петель, это вбитое в него знание сработает само, и он даже не вспомнит, кто ему его вбил. Так и надо. Знание должно быть безымянным, тогда оно живёт дольше человека.