— Нет жизни — нет знаний. Нет пути к ключу.

Круг местных сомкнулся.

— Клятва, — потребовал старик, — никак иначе.

Клинок оглянулась. Среди местных не то что не было воинов, а не имелось никого, кто ел бы вдосталь. Она видела обноски, следы болезней из-за близости алхимии и плохой воды и пищи, а у некоторых — и из-за запертой в теле магии. Но оружие — старенькие сабли, дубинки, палки и кистени — живущие в этом месте йохры сжимали в руках с явной готовностью сражаться. Против чужаков, за свои секреты… Или за то, чтобы унести эти секреты в могилу.

— Я могу поклясться, — Агата кожей чувствовала, что клятву придется исполнять, уж за ней-то Иврейн проследит, — но тогда вы поможете добраться до этого Города.

Анна перевела. По рядам прошли шепотки.

— Едва ли кто-то из нас перенесет путь туда, — с сожалением ответил Джамаил, — но если вы действительно готовы помочь остановить Предателя и клянетесь не причинять урона Городу и слушаться его правителя, то мы можем показать путь и предоставить помощь. Ту, которую можем дать. Знания. Слухи. Укрытия.

Агата глубоко вздохнула. Клятва втянет ее и остальных в местные разборки. Но в любом случае нельзя уйти и оставить все как есть. В Союзе убивают и осветляют магов — и только поэтому Лиана и остальные считают, что нужно плыть через океан, вмешиваться, сражаться… А тут что, они просто отвернуться?

— Хорошо. Будет вам клятва. Если вы поклянетесь, что не расскажите ни наши имена, ни о нашем визите. Пока это будет в ваших силах.

— Клянемся, — легко проговорил Джамаил. — Я, Джамаил, клянусь. Фарад.

— Клянемся, — подтвердил старик. — Я, Оман, клянусь. Фарад.

Одно имя, еще одно и еще… «Фарад» вместо фроантийской клятвы. И оружие, опускающееся, но пока не убираемое в сторону.

Клинок глубоко вздохнула и принялась снимать платок с лица. Клясться сейчас, пока видны лишь ее глаза, было как-то неправильно.

— Иврейн требует крови, — негромко проговорила Агата, призывая костяной клинок, — зато так, наверное, честнее.

Ближайшие йохры попятились, но Джамаил и старик Оман остались на месте. Клинок недолго думала над словами клятвы:

— Я, Агата из Зеленых Земель, дочь Союза и Некроса, клянусь, что не служу и не буду служить и помогать Предателю, не желаю разрушения Вечного Города, готова подчиниться требованиям его правителя и хочу лишь знаний, способных помочь моему народу. Пусть Иврейн будет свидетельницей моих слов!

Костяной клинок легко впитал кровь.

— Я, Тара Огам, дочь народа Ветра, клянусь, что не служу и не буду служить и помогать Предателю, не желаю разрушения Вечного Города, готова подчиниться требованиям его правителя и хочу лишь знаний, способных помочь моему народу. Пусть Отар будет свидетелем моих слов! — Тара шагнула к Агате и протянула руку, подставляя ладонь клинку. Еще капля крови.

Анна тяжело вздохнула:

— Я, Анна, оставившая своей душе лишь имя, клянусь, что не служу и не буду служить и помогать Предателю, не желаю разрушения Вечного Города и готова подчиниться требованиям его правителя. Пусть будет Самон-Атир свидетелем моих слов! — Менталистка протянула руку — и еще капля крови утонула в черноте.

К огромному удивлению Агаты, Джамаил согнулся в земном поклоне. Его примеру последовал Оман, потом вертевшийся рядом Ганим, потом стоявший рядом с ним, потом следующий и следующий — пока каждый не поклонился. Не ей — Анне.

Странное зрелище породило лишь новые вопросы. А ответ у Агаты был пока только один, и тот еще предстояло озвучить Тантэ.

Обитатели подземелья никак не объяснили свою реакцию на слова Анны. Согласились помочь в борьбе против Визиря и в пути до Запретного Города, который называли Вечным, и пообещали держать связь через Джамаила — он единственный знал фроантийский на хоть сколько-нибудь приличном уровне.

Сама Анна ничего говорить не стала даже тогда, когда посланники Некроса, выпив чая (отказываться было бы оскорблением) и поев немного из уважения к Оману и его людям, направились в обратный путь. Агата, подумав, вопросы решила задать уже после возвращения. И правильно сделала: на пути к постоялому двору к ним все-таки прицепились стражники. Клинок замерла в тот момент, когда Анна и тип в черном принялись спорить, активно жестикулируя. Менталистка еще и подражала грубому мужскому голосу… Сложно было не двигаться, чтобы не выдать своего напряжения, готовности в любой момент ударить. Но сражаться не понадобилось: Анна достала из спрятанного в недра одежд кошеля три золотых, отдала — и стражник с его товарищем больше препятствий не чинили.

— Чего хотели? — спросила Тара едва они добрались до знакомого забора.

— Уповали на то, что покрытие лиц в бедном районе, по которому мы шли, подозрительно и они должны нас задержать. Но, на самом деле, просто хотели денег.

— И они не поняли, что… Ничего не поняли?

— Разумеется, нет, — хмыкнула Анна.

— Действительно? — Клинок обернулась на менталистку, которая уверенно вела их к комнате посла. — То есть они подошли, думая, что мы — местные?

— Да. Султанат, девочки. Тут все продается и покупается, и богатеи всегда держат десяток монет на такие случаи. Это все знают. Это всех устраивает.

— А если бы мы были… не знаю… некромантами там? — поинтересовалась Тара. — В смысле — не нормальными, а теми, которых все боятся, злыми и жаждущими смертей? Или грабителями, идущими на дело и скрывшими лица?

Анна пожала плечами.

— На этот случай у стражей порядка есть свои кошельки, из которых можно заплатить начальству.

— Прекрасное местечко, — фыркнула Тара.

Клинок в душе была с ней совершенно согласна.

Тантэ не ложился и, кажется, не особо удивился их появлению. Быстро поднялся со своего места в углу, где, сидя на подушке, записывал что-то на длинном свитке пергамента, и, осмотрел кинжал Анны и явно расслабившись, кивнул на еще несколько подушек у стены.

— Переодевайтесь. Попрошу пока у хозяина еще чая, — проговорил он и вышел.

Агата оценила оставленные на полу записи. Почти наверняка сознательная попытка показать, что скрывать нечего, но все же Клинок отдала должное послу. Всего одно действие, точнее, отсутствие этого самого действия — и вот уже кажется, что Тантэ целиком и полностью предан Некросу и своим товарищам по посольству. Впрочем, Агата не обольщалась — честолюбия у посла хватало. Впрочем, пока его амбиции удовлетворяла возможность стать первым за последние сто лет, кто установит дипломатическую связь с соседями и первым, кто побывает в Запретном Городе. По крайней мере Клинок на это надеялась.

Избавление от йохрского наряда стало огромным облегчением.

— Славься, изобретатель штанов! — озвучила мысли Агаты Тара. — И тот или та, кто нарядил вашу некромантскую Посольскую Стражу именно в них, а не в какую-нибудь простыню.

— Традиционный наряд Некроса зовется тогой, — наставительно заметила Анна, — и довольно удобен.

— Кому удобен? Точно не мне. И как местные вообще живут, каждый раз надевая это? — Тара ткнула пальцем в уложенные на небольшой столик одежды. — Жуткая штука.

— Наверное, с детства привыкают, — откликнулась Агата.

— Только не говори, что тебе понравилось!

— Точно нет.

— Фух. А то я подумала, что ты заставишь всех поданных ходить в этом. В знак дружбы с нашими пустынными соседями.

Агата закатила глаза. Злиться на Тару не выходило — рыжая, это чувствовалось, за этим разговором пыталась спрятать свои эмоции. Агате и самой было не по себе из-за того пропахшего отвратительной алхимией подземного зала и ютящихся там жителей.

— Кто они? — поинтересовалась она у Анны. — Те подземники. Неужели все менталисты, которые рассорились с этим их Советом Мудрых?

— Менталисты. Друзья менталистов и их семьи. Те, кого обвиняют в укрывательстве «опасных» и из чьей памяти могут считать что-то лишнее. Хранители Города — хотя последних мало осталось, но их рода еще несут свою службу.