– Спасибо, мне хотелось бы попробовать это сделать самостоятельно.

Маг кивает.

– Хорошо. Здесь нет ни слов, ни жестов. Просто коснись заключенной внутри энергии и позволь ей проникать в твое тело, равномерно и постепенно. Не спеши.

Саша кивает, разворачивая кожу, в которую завернут кристалл. Артефакт, кажется, тоже пульсирует, как и камень в далеком лесу, только слабо-слабо. Она прикасается ладонью к теплой поверхности и ощущает, как внутри плещется сила. Сила...

Прими мою силу. Прими мою жизнь.

Это не то же самое. Отвали.

Не тоже. Но все-таки…

Пошел ты.

Пошли они все. Она справится. Что – теперь рыдать каждый раз, когда что-то намекнет о том бледнеющем лице оборотня в ночном лесу? Черта с два.

Это – кристалл, артефакт, а вовсе не человек.

И Саша зачерпывает бьющуюся внутри силу. Выбирает, тянет на себя, жадно припадая к истоку, выпивает так, словно это вновь менгир, вновь рядом Обращенные, вновь надо бежать, вновь…

Она теряет контроль в один миг, делая очередной глоток и понимая, что полученная сила не заканчивается и не заканчивается. Что она льется водопадом, бездонным потоком, захватывая с головой и унося.

Пытаясь унести. Подчиняясь – но вовсе не ей. Чужая воля сдерживает прилив, и Саша не сразу понимает, что до того не могла даже дышать, растворившаяся в дармовой энергии. Она с некоторым трудом вновь возвращается в реальность, глупо моргая и озираясь по сторонам.

Серафим сидит чуть ближе, чем раньше, обхватив своими ладонями ее руки. И именно он удерживает силу артефакта.

– Спокойно. Не спеши.

Теперь она при всем желании не смогла бы спешить. Волна силы больше не может поглотить ее. Этой волне просто не дают.

Саша делает несколько глубоких вдохов и выдохов. Ей не нравятся чужие руки, но сейчас она способна ощутить, что маг помогает ей удержать силу, помогает не захлебнуться в ней, помогает распределить полученное по всему телу. С каждым вдохом энергия растекается по жилам, попадая в кровь и проникая в каждую клетку.

Когда все заканчивается, Саше кажется, что последних дней вовсе и не было. Что она не убегала никуда по Изнанке, не разбиралась с колдуном, не смотрела на приближающиеся черные путы. Сила бурлит внутри, наконец не сдерживаемая ничьим умыслом.

Серафим убирает руки. Саша двигает затекшими конечностями и понимает, что кусок хрусталя в ее ладонях теперь просто безжизненный холодный камень.

– Только не впадай в эйфорию, – Серафим отодвигается, но смотрит довольно пристально. – Это заемные силы.

– Понимаю. А почему это было так сложно? – любопытство берет верх над чувством неловкости

Потому что раньше ты убила за силу, а?

– Сложно? Неплохая оценка, – Серафим, судя по всему, все-таки не в курсе ее внутреннего голоса. – Причин несколько. Первая – восстановитель действует по заложенной программе. Из менгира и из живого носителя вычерпывала силу ты по своей воле, условно открывая кран на нужную скорость потока, здесь и поток регулировать нельзя, можно повлиять только на распределение полученной «воды», а для этого нужен опыт. Вторая – твой последний опыт получения чужой силы был весьма болезненным. Ну и третья – сейчас ты отчаянно стремилась что-то доказать, и себе, и мне, не знаю уж почему, и уделяла этому времени больше, чем самому процессу.

– Я не… - а не хотела ли она в самом деле показать, что вести ее не надо и что с артефактом она сама справится? Как и со всем остальным?

Показать, что она не доверяет Серафиму? Несмотря ни на что.

Маг чуть улыбается, и улыбка эта не несет в себе радости. Скорее – подтверждает ее мысли.

– Если ты захочешь говорить – то пожалуйста. Нет – твое дело. Я подвел тебя, и ты имеешь полное право злиться и не доверять мне. Полное право на все что угодно. Только запомни одну вещь, хорошо?

– Какую?

Серафим смотрит на нее спокойным, каким-то чересчур проницательным взглядом. Хотя сказать, что этот взгляд несет в себе неприятные ощущения, Саша не может.

– Я не идеален. Но я на твоей стороне, – маг, кажется, хочет сказать что-то еще, но потом только качает головой и продолжает уже несколько иным тоном. – Отдохни. Ну или хотя бы не стой на голове и не трать силы понапрасну. Через несколько часов выдвигаемся в аэропорт.

С этими словами Серафим неожиданно треплет ее по плечу и поднимается на ноги, покидая комнату. Дверь закрывается, и Саша просто смотрит на нее несколько минут, пытаясь подобрать нужные мысли для выражения своих чувств.

Неудачно.

Саша ощущает камень-менгир настолько четко, что смогла бы найти его и с вдвое большей высоты.

Непривычно быть возле пилота в вертолете. Необычно вообще находиться в вертолете. Она до того летала всего пару раз, на самолете. В экономклассе, но, по крайней мере, в пассажирском салоне. А сейчас она сидит в кресле второго пилота в окружении всех этих стрелочек, компасов и приборов и тонет в шуме винтов и странном ощущении от низких дождевых облаков вокруг и от высоты, видимой сквозь толстое стекло. Впрочем, чувства ее смешанные не только из-за проплывающих мимо деревьев. Просто все было какое-то непривычное и знакомое разом.

Поездка на такси в аэропорт была почти обычной. За исключение того, что ехала она туда с Серафимом, который казался разом собранным и отстранённым, и Михаилом Ефимовичем, еще больше собранным и еще больше отстранённым. Маги молчали, явно ведя безмолвный диалог – это можно было ощутить хотя бы по царившему в салоне напряжению, и по слабому волнению Отражения. И потому, что никто из них не сказал ни слова во время поездки. Даже тогда, когда они выехали за город, и Саша про себя удивилась столь странному маршруту.

Но ответ отыскался быстро – ехали они в частный аэропорт. Саша никогда не была поблизости, а сейчас времени рассматривать небольшие самолеты, виденные до того только в кино, не было.

Невысокая блондинка-человек, поздоровавшаяся с обоими волшебниками и не заметившая Сашу, быстро провела их через какие-то технические помещения прямо на взлетную полосу. Там около небольшого, но довольно грузно выглядящего вертолета, стояли все четверо Затронутых, принимавших участие в недавнем собрании на кухне Серафима.

Близнецы все еще разительно отличались друг от друга. Одна из сестер предпочла камуфляжную форму, тогда как другая оказалась одета в полурасстегнутую блузку и коротенькие шорты поверх веселеньких желтых колготок с ярким цветным принтом. Саша на секунду даже залюбовалась нарядом, за что была вознаграждена широкой ухмылкой.

Вампир стоял чуть поодаль от курящего Олега Васильевича, сложив руки на груди, и выглядел совершенно спокойным и невозмутимым. Оперативник же явно нервничал. Отражение, ставшее ближе, словно бы на секунду раскрыло перед Сашей все тайны этой небольшой компании. Все чувства.

Боязнь высоты. Веселая бесшабашная удаль. Дисциплинированная, отстраненная сосредоточенность. Безразличие. Смутная тревога о том, что нельзя изменить. Расчеты и вновь расчеты.

Прислушавшись, она, наверное, смогла бы четко понять даже почему каждый из собравшихся именно этими чувствами искрился на Изнанке. Но это было невежливо. Да и пилот, седой высокий мужчина невзрачного вида в истрепанной кепке из тех, что были так любимы воротилами двухтысячных, дал знак забираться внутрь вертолета.

Салон Саша видела мельком. Все порядком потертое – жесткие лавки вдоль стен, низкий потолок, явно требующий хорошей такой очистки пол. Серафим указал ей на кресло второго пилота, на что владелец вертолета не возражал. Он вообще был на все согласен. Слабый инкуб, судя по Сашиным ощущениям.

Единственный раз, когда владелец их нынешнего средства передвижения вздрогнул и хоть как-то показал свои эмоции от соседства с магами, был момент после взлета, когда в самый разгар набора высоты в Отражении появился мощный пузырь, быстро расходившийся из салона во все стороны, охватывая все больше и больше пространства. Сила прошла сквозь Сашу, и ощущение было не из приятных. Инкубу оно понравилось еще меньше, судя по исказившемуся на миг выражению лица и болезненному вздоху. Пузырь окружил машину и спрятал ее от посторонних глаз. Несколько секунд после его наложения Саше казалось, что мир вокруг давит на уши, как при резком подъеме в гору, при том, что поднимались они в реальности медленно и невысоко. Но потом ощущения камня-менгира, который словно звал ее к себе, стало столь сильным, что все остальное перестало иметь значение. Зато, когда возник вопрос о направлении полета, никаких сомнений не осталось.