— Госпожа Аделия, что-то случилось?

Встревоженный голос девушки вывел её из невесёлых раздумий.

— Нет-нет, детка! Просто задумалась о неотложных делах.

— Похоже, они доставляют вам немало хлопот, — робко заметила Цветанка, гадающая чем вызвана внезапная отчуждённость ведьмы.

— И не говори, дорогая! За что ни возьмись, везде одна головная боль, — рассеяно отозвалась Аделия и, бросив взгляд на дорогу, добавила: — О, кажется, мы уже пришли! Сейчас за поворотом будет трактир Руники.

___________________________

Сны из прошлого

Боль… море боли… она как палач немного утихает, обещая прекращение пытки, а затем принимается грызть с новой силой. «Господи, дай мне умереть! Это невыносимо!»

Боль слегка отпустила, и жажда жизни снова взяла своё.

Распухший язык исследует пересохшие покусанные губы — судя по ощущениям, они раздулись до безобразия. В висках грохочет кровь, и тут же проскальзывает тревожная мысль: «С руками совсем всё плохо! Так недолго заработать гангрену!» Кисти рук, безжалостно перетянутые верёвкой, онемели настолько, что уже ничего не чувствуют. Очередная попытка освободиться. Резкий рывок и перед глазами вспыхнули звёзды.

Передышка закончилась и снова море боли. Виток за витком.

Когда боль идёт на убыль, первой возвращается ненависть. Сначала к демону, затем к подонкам, что вынудили его бежать с Земли.

— Да ты ори, не стесняйся! Будет легче, — советует бесстрастный голос.

— Да пошёл ты, сука! — воспалённые губы трескаются и по подбородку, стянутому подсохшей слюной, текут струйки крови.

С языка одно за другим срываются грязные ругательства — меткие и сочные. На краешке сознания маячит удивление и отчасти смущение. Как же так? Ведь мама говорила, что ругаться неприлично. Так только грузчики говорят. Грузчики?.. Да, грузчики! Грубые, но славные ребята. «Эй, парень! Иди к нам… Пей до дна! Покажи, что ты мужик, а не баба в штанах!»

— Гляди-ка, ожила! — доносится голос демона. — Ну, что ж! Если ты ругаешься как сапожник, значит, можно добавить энергии в переход. Терпи, человечишка! Чем длинней переходы, тем быстрей доберёмся до цели.

— Скотина безрогая! А-а-а!.. Чтоб ты попал в ад!.. Чтоб тебя сварили в расплавленной смоле! А-а-а!.. А-а-а!..

Сквозь пелену боли доносится снисходительный смешок.

— Рога с копытами, как и крылья с нимбом — это не проблема. Между прочим, у себя дома я решаю, кому предоставлять персональный котелок со смолой, а кому — нет.

— Чтоб у тебя зенки повылазили и лопнули!.. А-а-а!.. Чтоб у тебя … почернел и отвалился!.. А-а-а!..

— Хватит болтать! Береги энергию. Сейчас подновим стёртые линии… Готово! Девочка, не стесняйся, выдай всё что можешь! — с затаённой надеждой выдохнул ненавистный голос.

То, что последовало за этим, не поддавалось никакому описанию.

Звезда хаоса загудела, как трансформаторная будка, и хлестанула такой болью, что предыдущая показалась ему (или ей?) райским отдохновением. У него (или у неё?) такое ощущение будто в несчастном теле разом прищемили все нервные окончания.

Остались только животные инстинкты. Из горла рвётся нечто ужасное. Нечто, не имеющее ничего общего с человеческим голосом.

И наконец блаженное небытие. Нирвана. Рай.

— Эй, ты ещё жива? — спрашивает ненавистный голос и в нём впервые слышится любопытство.

«Отвянь!» — отвечает Юлиан и сворачивается в клубочек. Ему хорошо, он всё забыл.

На этот раз первым приходит удивление.

«Кто это?» — спрашивает он. «Мерзкий уродец из неизвестного подраздела нечисти, которого я причислила к демонам, а тот не опроверг моего убеждения», — отвечает внутренняя собеседница.

«Я спрашиваю, кто ты такая?!»

Память возвращается и вопрос отпадает сам собой. «Чтоб ты сдох, Светозар! — желает он от всей души. — Интересно, кому стукнуло в голову дать безобразному коротышке такое красивое имя?»

— Моей мамуле. Она у меня романтичная натура и любит всё красивое.

«Мамуля? — Юлиану смешно. — Скажи ещё, что ты копия своей романтичной мамочки.

— Так и есть. Она у меня красавица.

«Такая же скособоченная и мохнатая, с зубами в пол-аршина?»

— Рад, что к тебе вернулось чувство юмора.

От плавного размеренного шага демона, его слегка подташнивает. И в этом есть что-то несуразное. «Я у Светозара на руках? Не может быть!.. Обычно мелкий уродец сам использует меня в качестве ездового средства. Ведь по росту мы с ним соотносимся как крокодил Гена и Чебурашка. Причём я выступаю в роли Гены».

Юлиан нерешительно хихикает, а затем пугается: «Боже мой! Неужели я превратился в горбатую карлицу, обросшую шерстью, как як?.. Чёрт! Почему карлицу, а не карлика? А я-то кто?» Но этот вопрос недолго его занимает. Вскоре всё повторилось — и боль, и переход.

***

«Проклятье!» — даже находясь на грани смерти, Юлиан не мог избавиться от воспоминаний своей неразлучной спутницы. Совсем некстати они перекликались с его настоящими болевыми ощущениями.

Дела трактирные. Отцы-иезуиты, резвящиеся на воле

Хозяйка постоялого двора, которую из-за питейного заведения чаще звали трактирщицей, сидела у кровати юноши. При виде ведьмы она радостно вскрикнула и вскочила на ноги.

— Здравствуйте... — она хотела что-то сказать, но осеклась на полуслове и присела в низком поклоне. — Госпожа Аделия, я страшно рада видеть вас в своём скромном жилище.

— Здравствуй, Руника! Давно собиралась тебя навестить. Дай-ка посмотреть на тебя. О, выглядишь просто замечательно! Жизнь на свежем воздухе пошла тебе на пользу.

— Спасибо вам на добром слове, госпожа, — пробормотала растроганная трактирщица и снова склонилась в поклоне.

— Хватит уже кланяться, а то голова отвалится, — с легкой насмешкой сказала ведьма.

Не распрямляясь, трактирщица быстро глянула на неё.

— Госпожа, я простолюдинка…

— Ой, да ладно тебе! Развела тут политесы.

Когда ведьма шагнула к ней и сердечно обняла, трактирщица сконфузилась и её глаза заблестели слезами.

— Госпожа! Не каждая на вашем месте была бы столь снисходительна, — проговорила она с раскаянием на лице. — Ну вы понимаете, о чём я.

Ведьма фыркнула.

— Прикрывающая, прекрати нести чушь! Было время, когда я доверяла тебе свою жизнь.

Сияющая трактирщица повернулась к Цветанке. Она выглядела так, будто с её души упал тяжёлый камень.

— Деточка, тебе необыкновенно повезло! — воскликнула она, преданно поглядывая на ведьму. — Ты нашла самую лучшую лекарку королевства Эдайн. Да что там, на всём белом свете! И не протестуйте, госпожа, это чистая правда. Теперь я спокойна за жизнь молодого господина, — она состроила скорбную мину и озабоченно добавила: — Ой, простите, что я отвлекаю вас от дела, но он совсем плох. После того как девочка ушла, он впал в беспамятство и до сих пор ещё ни разу не приходил в себя. Слава Всеобщей Матери, что мальчик ещё дышит, а то я уж боялась, что он не доживёт до вашего прихода.

Юноша действительно выглядел очень плохо. Со стороны казалось, что он уже не дышит.

— Юлиан! — испуганная Цветанка порхнула к кровати и рухнула на колени.

— Ничего не понимаю! Всё же было хорошо! Мой господин, не смейте умирать! — захлёбываясь слезами, выкрикнула она.

— Отойди-ка, детка! — решительно сказала Аделия.

Оттеснив замешкавшуюся девушку, она всмотрелась в бледное лицо раненого, и в её руках появился ведовской амулет.

— Ума не приложу, как твой муж дошёл до трактира в таком состоянии… а, понятно! Ничего удивительного, что он в таком состоянии. Закончилась магическая подпитка, которая держала его на ногах. Да, плохо дело! Даже не знаю, удастся ли его вытащить, слишком уж сильно он истощён… Ладно, попытка не пытка. Всё равно терять уже нечего, — с сомнением проговорила она и тут ей на глаза попалась девушка.