Юлиан фыркнул, но при виде её понуро опущенной головы на его лице проступило сочувствие.

— Во блин! Цыплёнок, не будь дурой! — воскликнул он. — С чего бы мне презирать грамотного человека? Наоборот, я считаю, что ты молодец, взяла да выучилась считать и писать. Что касается предрассудков, то наплюй. В стаде тупых баранов всегда ищут крайнего. Только попробуй чем-нибудь выделиться на фоне общей серой массы, тут же сделают козлом отпущения. Конечно, если не дашь сдачи. Если обобьешь некоторым рога, бараны тебя зауважают — проверено на опыте. Правда, с бабами сложнее, эти суки любят действовать исподтишка. В глаза они лебезят, а за глаза — поливают помоями. Относительно ранней смерти — тоже бабушка надвое сказала. Не бойся, обычно такие тощие живчики, как ты, живут очень долго. И твоя матушка здесь не показатель, она взрослый человек и потому тяжело переносила непривычный климат и многочисленные роды.

Теребя край платка, Цветанка бросила на юношу недоверчивый взгляд, но тот говорил совершенно серьезно.

— Неужели ты на самом деле так считаешь?

— Ну, да! Что в этом такого?

— Я… знаешь, Юлиан, впоследствии отец очень жалел, что научил меня читать, — растерянно пробормотала девушка.

— Я же говорил, не обращай внимания на всяких идиотов, — горячо воскликнул юноша. — Такое всегда происходит во времена средневековья. Но рано или поздно все женщины у вас тоже будут знать грамоту. У нас в стране именно так и случилось. Слишком накладно быть безграмотной. Думаю, ты и сама это знаешь.

«Во завернул! Интересно, клякса что-нибудь поняла из моих речей?» — подумал юноша и в его янтарных глазах вновь появилась смешинка.

— Д-да, — нерешительно протянула девушка, но её личико оживилось. Она явно воспрянула духом.

— Умница, — одобрил Юлиан и, заговорщицки подмигнув, добавил: — Но даже в просвещённые времена лучше делать вид, что ты махровая безграмотная дурочка и никогда не спорить с мужиками. Тогда ты точно не останешься внакладе. Знаю это по собственному опыту…

«Так! Опять меня куда-то не туда понесло. Лучше лишнего не болтать», — Юлиан лениво потянулся и расчётливо глянул на девушку.

— Слушай, может, ты и меня научишь грамоте? А то ваш диалект я освоил, а вот письму обучиться было не у кого, да и не досуг.

— С удовольствием! Можем начать хоть сейчас, — радостно воскликнула Цветанка.

— Э нет! Не так быстро. Для начала у нас нет ни бумаги, ни ручки с чернилами. И вообще, я ещё не знаю…

В этот момент снова раздался стук в двери, уже третий или четвёртый за время их разговора.

— Войдите! — выкрикнул Юлиан и, повернувшись к девушке, насмешливо подмигнул. — Интересно, кто на сей раз заявился? Цыплёнок, тебе не кажется, что наш люкс пользуется нездоровой популярностью? Эка невидаль! В одной постели грамотная девка и её корыстный бойфренд, мечтающий прикарманить немалое приданое.

Но на этот раз всё было иначе. Дверь распахнулась, и вошёл степенный, хорошо одетый мужчина средних лет. В руках он держал небольшую шкатулку. По его распоряжению мальчишки-подмастерья внесли в номер молодоженов несколько огромных сундуков.

— О, никак выездная торговля на дому! Цветик, я тебя люблю! — радостно завопил Юлиан и бросился к открытому сундуку с одеждой. Упав на колени, он с загоревшимися глазами вытащил красивое светло-коричневое платье, украшенное вышивкой. — Класс! Хочу такое!

— Мой господин, я рад, что вам понравился мой товар. Замечу без лести, у вас прекрасный вкус. Ханум будет выглядеть в нём райской пери, — медоточиво пропел торговец, склонившись над его плечом.

Спохватившийся юноша выпустил платье из рук и, поднявшись, вопросительно глянул на Цветанку.

— Наверное, ты хочешь выбрать что-нибудь на свой вкус?

— Нет-нет! Оно мне нравится, — порывисто воскликнула девушка и бросилась к сундуку. — Могу я его примерить? — обратилась она к торговцу.

Тот согласно кивнул головой, но её остановил повеселевший голос Юлиана.

— Ну, нет! С ума сошла? С твоей цыганской внешностью нужны более яркие цвета, —заявил он и снова склонился над сундуком.

Он перебрал его содержимое и первым делом швырнул Цветанке платье насыщенного бордового цвета.

— Вот, держи! Это то, что нужно.

Не успела девушка опомниться, как оказалась с огромным ворохом разноцветной одежды на руках. Глядя поверх него, она жалобно взмолилась:

— Муж мой, может уже хватит? Я же не перемерю этого до самого вечера.

— Ну и что? Ты куда-то торопишься? — проговорил Юлиан деловитым тоном.

Вытянув из вороха отобранных нарядов огненно-красное платье с воланами, напоминающее одеяние испанки, он придирчиво его осмотрел.

— По-моему неплохо, — на его лице появилось воодушевлённое выражение. — Прелесть! Сейчас посмотрим, как ты будешь смотреться в образе незабвенной Кармен. Ну-ка, бросай шмотки и айда мерить.

Когда Цветанка вышла из небольшой гардеробной, её встретило одобрительнее цоканье и восхищённые возгласы. Сконфуженная девушка, впервые купаясь в лучах мужского внимания, засияла как солнышко.

— Вылитая Эсмеральда! Я же знал, что ты очень даже ничего. Всего-то и нужно, что приодеть тебя по-человечески, — сказал довольный Юлиан.

«Во дела! Не знал, что наряжать других женщин это так интересно», — подумал он и сунул девушке другое платье.

— Ну-ка, а теперь одень вот это, — распорядился он. — Думаю, такой смуглянке, как ты, желтый цвет будет к лицу… Эй, цыплёнок, куда это ты поскакала? — выкрикнул он вслед девушке и, когда она повернула обратно, безапелляционно добавил: — Здесь переодевайся, мужики отвернутся. Если будешь носиться взад-вперёд, мы точно до утра не управимся. Ну, в чём дело? — вопросил Юлиан, видя, что девушка медлит. — О, извини! — давясь смехом, он тоже отвернулся. «Глупость какая! Будто я увижу что-то новое».

Наконец-то, горка отобранной им одежды переместилась на другое место, и девушка с облегчённым вздохом стащила с себя последнее платье.

Тем временем Юлиан успел подобрать ей остальные аксессуары, такие как обувь и нижнее белье, а затем взялся за косметику. Особенно долго он расспрашивал торговца о белилах, заменяющих пудру. Успокоился он только тогда, когда тот поклялся, что все мази натуральные, а белила рисовые и в них нет ни грамма свинца.

Видя, что юноша ничего не выбрал для себя, Цветанка заставила торговца показать имеющуюся у них мужскую одежду. Подмастерья мигом извлекли из сундуков разнообразные душегрейки с кучей прорех; пёстрые брюки с ленточками, которые распадались на отдельные половинки (причём каждая штанина имела свой цвет и, похоже, свой размер); неимоверно пышные береты с перьями и прочие предметы.

С озадаченным выражением на лице Юлиан вытянул из вороха одежды полосатую штанину, и торговец начал уверять его что это последний писк заморской моды, и что именно такая одежда пользуется спросом у богатых горожан.

На этот раз уже понадобилась помощь девушки. Она сразу же отвергла заморские диковинки и подобрала ему неброские практичные вещи. Единственно, что Юлиан выбрал себе сам это несколько свободных рубашек из тонкого полотна, тёплую куртку с капюшоном и крепкие кожаные сапоги, доходящие до колен.

После ожесточённого торга, они наконец сошлись в цене и ударили по рукам. Охрипшая Цветанка расплатилась с торговцем, но тот не ушёл и открыл шкатулку, которую ни на минуту не выпускал из рук. Как и ожидалось, в ней оказались драгоценности.

— Мой господин, может, желаете приобрести подарок невесте? Если да, то поверьте, вы не пожалеете. Все скажут, что у Рушима-торговца самые лучшие украшения в Адисе, — обратился он уже непосредственно к Юлиану. И когда он бросил вопросительный взгляд на Цветанку, у торговца чуть приметно дрогнули губы. Но его презрительная усмешка не укрылась от внимания юноши. Покраснев, он решительно протянул руку.

— Давай сюда свои цацки, почтенный. Я не жмот. Для любимой женушки мне ничего не жалко.