— Думаете, я в восторге от того, что, по сути, отнимаю жизнь у Клермона?

Окно было настоящим, правда, прозрачную преграду заменяло защитное поле, и его слегка выпуклая форма давала искажённую картину. Неестественность пропорций небесных светил вызвала у Владычицы ночи раздражение, и она, развернувшись, посмотрела на Ката Ворона. Что-то в его облике её задело, и она впервые посмотрела на него женским взглядом. К её удивлению, он оказался хорош собой. «Не красавец, но очень даже ничего. Есть в нём нечто, что располагает к себе. Так что Делию-до-Вад можно понять. И всё же забавно, что она его любит. Ведь змейсы крайне рациональны, и любовь у них встречается редко. Впрочем, это было давно. Может, в настоящее время у них иное отношение к любви?» — подумала она.

Несмотря на отсутствующий вид, Кат Ворон тут же среагировал на её улыбку.

— Находите меня смешным? — ворчливо поинтересовался он, довольный тем, что уловка удалась.

Уже не скрываясь, Владычица ночи расплылась в улыбке.

— Ну что вы! Я нахожу вас обаятельным.

— Шутите? — Кат смерил её пристальным взглядом и, поняв, что это искренний комплимент, усмехнулся. — Спасибо на добром слове. Ведь оно, как говорится у землян, даже кошке приятно. Кошка — это такой домашний зверёк. Они похожи на тигров, только маленькие, длиной где-то с локоть, — пояснил он при виде недоумения на лице собеседницы. — Кстати, тоже чрезвычайно обаятельные существа. Ленивые бездельницы были нежно любимы хозяевами, несмотря на скверный характер, маскируемый игривостью. Правда, были и те, кто от души ненавидел кошек, считая их отродьем Сатаны. Этот персонаж христианской…

— Не трудитесь! — перебила его Владычица ночи. — Благодаря Татьяне я немного знакома с религиозными культами Земли, — она призадумалась. — Кажется, я видела кошку в её памяти. Симпатичные животные. Жаль, что на Сирте их не было. Я бы обязательно завела такого домашнего питомца.

— Если что, можете рассчитывать на меня. Обаятелен, привлекателен. Чем не домашний питомец? Простите, ради бога! — спохватился Кат и состроил виноватую мину. — Понимаю, рискованная шутка, но не смог удержаться.

— Ещё какая рискованная! — фыркнула Владычица ночи. — Если Делия узнает о ваших словах, она же расчленит меня так, что потом самый искусный умелец не соберёт обратно.

Как и планировалось, разговор принял доверительный характер, и Кат решил, что настал подходящий момент.

— Тайра, скажите, вы любили Ладмона? — ступил он на зыбкую почву. — Пожалуйста, не вините меня за этот очень личный вопрос. Просто я вижу, что вас что-то тяготит, и мне кажется, что это связано с вашим мужем. Вы можете смело мне довериться. В одной из своих ипостасей я был священником. Прихожане на исповеди открывали мне многое, что жгло мне сердце и душу, но я умею хранить чужие тайны.

С лица Владычицы ночи пропало оживление.

— Зачем вам это нужно? — спросила она, и Ката порадовало, что в её голосе не было ожидаемой враждебности, а только налёт сомнения.

— Я хочу понять, могу ли я вам доверять. Если почувствую фальшь, а я обязательно её почувствую, то я отговорю Клермона. Будь проклято Двойное Сердце! Я хочу, чтобы мой друг прожил свою жизнь так, как он хочет, а не приносил её в жертву ради всеобщего блага. К тому же, я не доверяю вашему мужу. Того немногого, что я уже знаю о нём, вполне достаточно, чтобы понять, что он чрезвычайно импульсивный и властный человек. Думаю, никто из нас не сможет его переубедить, если он задумает нечто, что будет кардинально расходиться с нашим пониманием ситуации. Не так ли?

— Вы правы, Ладмон слушает только себя. И да, ему невозможно противостоять. Авторитетов для него нет. Как бы ему ни мешали, он всё равно добьётся своего. И всё же я уверена, что он сделает всё, чтобы спасти Трис, поскольку это единственное, что осталось от нашего мира.

— С этим я согласен, но… — Кат Ворон посмотрел на собеседницу. — Так вы любили его или нет? Пожалуйста, отвечайте честно.

В замешательстве Владычица ночи спряталась за ресницами. Она не хотела отвечать на его вопрос, но догадывалась о причине его интереса.

— Если честно, то я не знаю, — неуверенно проговорила она. — Думаю, это была не столько любовь, сколько очарованность ею. Ладмон был настолько яркой личностью, что устоять перед ним было невозможно. В общем-то, я даже не уверена, любил ли он меня. Порой мне кажется, что с его стороны это была просто игра. Ведь всё началось с того, что мы были в одной компании и, видя, как по нему сохнут женщины, я имела глупость сказать, что не понимаю, что уж такого особенного в этом наглом типе, воображающем себя пупом Вселенной. На следующий день подруга тут же мне поведала, что Ладмону передали мои слова, и он заявил, что не пройдёт и недели, как заносчивая девчонка, то есть я, влюбится в него по уши. И поскольку у него слова не расходятся с делом, то тем же вечером он взял меня в такой плотный оборот, что куда бы я ни пошла, он повсюду следовал за мной. Поначалу такая навязчивость вызывала раздражение, но гений, как правило, гений во всём. Как теперь я понимаю, немые сценки, которые Ладмон разыгрывал, чтобы привлечь моё внимание, были верхом театрального искусства. Он не строил из себя супергероя, он был смешон и мил. А ещё этот взгляд, преисполненный любви и нежности. Тогда я была слишком молода и наивна. Естественно, мне льстило внимание такого выдающегося человека. В общем, я не устояла и, как Ладмон обещал, сдалась на его милость в течение недели. Впрочем, не думаю, что всё в его чувстве было притворством, ведь ещё через неделю мы поженились. Окружающие нас поздравляли, женщины бросали завистливые взгляды, а я… просто плыла по течению, не в силах что-либо изменить. Нет, не поймите меня неправильно! Это не значит, что я не испытывала чувств к Ладмону. Это невозможно. Все, кто его знал, любили и восхищались им, ну или с такой же страстью ненавидели.

На лице Ката появилось сочувственное выражение, сменившееся раздумьем.

— Думаю, Ладмон вас действительно любил и сильно, но он поспешил. Насколько я понимаю, он был уже зрелым человеком, а вы очень молоды. Видя, что вы колеблетесь, он не дал созреть вашей любви. А потом вы находились слишком близко к нему, чтобы понять, чего больше в вашем чувстве: любви или восхищения. Вдобавок он был слишком занят делами, чтобы уделять вам должное внимание. Оттого временами вам казалось, что он вас не любит, а просто использует любовь как предлог, чтобы беспрепятственно управлять вашей жизнью.

— Вы правы, — не сразу откликнулась Владычица ночи и, подавив желание спрятаться от изучающего взгляда аналитика, со скрытым раздражением добавила: — И давайте на этом закончим. Не думаю, что Ладмон сорвётся, когда узнает, что мне осталось совсем ничего. Тем не менее я постараюсь, чтобы он узнал об этом как можно позже.

Вскрытие чувств не менее болезненно, чем обычная операция, и Кат Ворон понимающе кивнул.

— Вряд ли вы сумеете скрыть своё состояние, но я буду крайне признателен, если вы будете вести себя с ним как любящая женщина.

Владычица ночи подняла на него глаза.

— Не беспокойтесь. Стоит Ладмону появиться, и все мои сомнения исчезнут сами собой. Ну а дальше, как повезёт. Возможно, мой уход заставит уйти и его. Вы же на это рассчитываете?

— Да, — не стал отказываться Кат Ворон.

За окном полыхнуло, оставив после себя красное марево. Это была очередная попытка СБ хранителей прорваться в «Звёздный мост» без хозяйского приглашения.

ГЛАВА 18. Ревность, как повод к убийству. Способ выжить, провалившись в глубочайшую дыру

Несмотря на трудности жизни в имении демона-лиса, время летело незаметно. Татьяна появилась у Даджи весной, и вот уже наступила осень. Правда, из разряда бабьего лета. С безоблачного неба всё ещё жарко светило солнце, и травяной ковёр пестрел многочисленными цветами. По-прежнему оглушительно стрекотали насекомые и слаженно пел многоголосый птичий хор, радуясь теплу и сытой жизни; тем не менее природа уже готовилась к приходу зимы. Фруктовые деревья, покинутые хозяевами, сгибались под тяжестью плодов, а разросшиеся кустарники радовали глаз изобилием спелых ягод. И те и другие манили к себе чудесными ароматами и обещанием сладости, но единственная, кто это замечал, была золотоволосая красавица в красном шёлковом платье. Держа в руках книгу, она сидела на низком плетёном стульчике, но не столько читала, сколько с удовольствием поглядывала по сторонам. Впрочем, она хмурилась и мрачнела, когда её взгляд натыкался на девушку в скромном коричневом одеянии, сшитом из дешёвой хлопковой ткани.