На лице Цейма промелькнула гамма разнообразных чувств.

— Серьёзно? Я могу остаться дома?

— Почему нет? При условии, что сумеешь обелить своё имя.

— Не сомневайтесь, господин, — североводский княжич с церемонным видом преклонил колени. — Разрешите принести вассальную клятву? — спросил он, глядя на Клермона снизу вверх.

— Вассальная клятва — это тебе не спектакль. К тому же в разведке придётся служить не на жизнь, а на смерть. Если переметнёшься на сторону врага, я живьём спущу с тебя шкуру. Так что подумай.

— Я согласен, — без промедления ответил Цейм.

— Хорошо. Сначала клятва, затем составим письменное обязательство. Назначение на должность обговорим после заседания.

— Да, господин. Начинать?

— Начинай.

— Я — Цейм-род-Северная Вода, приношу вассальную клятву североводскому князю Клермону-род-Красная Земля. Да будет он мне как родной отец, а я ему как родной сын. Клянусь служить верой и правдой; строго исполнять его приказы; защищать, не щадя своей жизни, самого князя и его имущество. Если я нарушу вассальную клятву, пусть поразят меня гром и молния, а моё имя будет проклято людьми и Небом. Да будет так во веки веков.

— Да будет так, — эхом отозвался Клермон и протянул руку княжичу. Когда тот её поцеловал, он поднял его и поцеловал в лоб. — Служи верно и ты не пожалеешь о своём решении.

***

Собрание в зале заседаний протекало более чем бурно, Клермон разрешил присутствовать на нём всем желающим, поэтому народу было как сельдей в бочке.

Старая княгиня повинилась в своём грехе, но поначалу ей не поверили, решив, что она выгораживает внука.

Затем к лобному месту вышел Цейм, и где-то минут двадцать страже пришлось вразумлять народ, желавший растерзать его на месте.

Когда крикуны немного выдохлись, Клермон поднялся, давая понять, что хочет говорить. Сообщение о том, что он принял вассальную клятву того, кого они считали виновным в предательстве, вызвало громкий ропот. Тем не менее авторитет нового князя был уже таков, что люди сразу же замолчали, стоило ему возвысить голос.

— Скажи, мой добрый народ! Разве я из тех, кто простит гибель воинского цвета своего княжества? Да или нет? — гневно вопросил Клермон.

— Нет! — рявкнули собравшиеся.

— Тогда какого хлуда вы не хотите выслушать княжича? Даю слово! Если он не убедит вас в своей невиновности, как убедил меня, я прикажу его казнить. Теперь окажите ему милость и послушайте, что он вам скажет.

Цейм его не подвёл и выступил настолько убедительно, что в его невиновность поверило большинство, если не все, кто присутствовал в зале заседаний. И даже больше, он настолько сумел переломить настроение людей, что ему начали сочувствовать. Клермон, слушая его, даже начал подумывать, а не пустил ли он лису в курятник.

ГЛАВА 13. Угроза эффекта злосчастной бабочки. Любимцы инопланетной мадам Фортуны

Пока Трис варился в средневековых проблемах, в космических далях тоже начались политические подвижки и бурление страстей. Эпицентром их зарождения послужил никто иной как Ладмон-род-Северная Вода.

Деятельной натуре сиртианца было не свойственно откладывать дело в долгий ящик, и он отправился на Кателию, центральную планету змейсов, поскольку там же находился административный центр Совета Содружества одиннадцатого континуума. Следуя народной мудрости, он полагал, что рыбка гниёт с головы, и рассчитывал выудить там кончик ниточки, которая приведёт его к тем, кто уничтожил его родную планету и, как следствие, самую высокоразвитую цивилизацию в их континууме.

Тайра настояла на том, чтобы Ладмон взял её с собой, хотя он был против. Не зная, кто именно их враг, он опасался, что не сможет обеспечить её безопасность. Чтобы подстраховаться, он связался с Романовым, и тот согласился доставить их к Кателии на своём ковчеге. Вдобавок землянин пообещал помочь ему в переговорах с администрацией Совета Содружества и его неуловимым главой, который всячески уклонялся от переговоров и не выходил на связь.

Перед тем как покинуть Трис, Ладмон и Тайра навестили молодожёнов.

Солнце недавно показалось из-за горизонта, но хозяева поместья были уже на ногах — Клермон вершил княжеский суд в зале заседаний, Татьяна тренировалась на Скалистом утёсе.

Несмотря на косые взгляды окружающих и ворчание старой княгини, девушка не бросала занятий с мечом и часто медитировала, стремясь постичь гармонию Вселенной. Как утверждалось в заметках Даджи, одобренных Катом Вороном, эти занятия должны были позволить ей выйти на энергетический уровень. Впрочем, насколько велик прогресс в достижении поставленной цели и есть ли он вообще, она не знала. Тем не менее свежий воздух и морской простор дарили ей радость и спокойствие, что было немаловажно в той беспокойной жизни, которую она обрела, благодаря замужеству.

При виде гостей Татьяна расплылась в улыбке.

— Привет, привет, потеряшки! Что сподвигло вас на вылазку в наши края?

Тайра обняла девушку.

— Здравствуй, Тесса, — она слегка отстранилась, разглядывая своего бывшего симбионта. — Прекрасно выглядишь. Посвежела и похорошела.

— Так, да? — ухмыльнулась Татьяна. — Хочешь сказать, что раньше я выглядела как лежалый овощ?

Тайра вежливо улыбнулась.

— Напрашиваешься на комплименты? Не дождёшься. Ты и так чуть было не увела у меня мужа. Видишь, как он сияет, глядя на тебя? Так и хочется дать ему подзатыльник, но я воздержусь, чтобы не позорить маму, бабушку и прабабушку. Они у меня были помешаны на приличиях. — Она надменно выпрямилась и состроила постную мину, видимо, представляя кого-то из названных родственниц: — «Тайра-род-Высокая Волна, ты аристократка, чьи благородные предки сидели за одним столом с тем, кто создал империю, которая вывела нашу цивилизацию на ведущие позиции в межгалактическом содружестве…»

Улыбка на лице Ладмона приобрела оттенок лёгкой напряжённости.

«Дорогая! — мысленно воскликнул он. — Не забывай о зерне крейбы!»[1]

«Нечего повышать на меня голос! — отозвалась Тайра. — Я не сказала ничего такого, что может повлиять на ход истории».

Татьяна с любопытством посмотрела на них. После посещения палаццо Ладмона в припортовом городе Мессалине,[2]она безошибочно определяла, ведут ли окружающие скрытые мысленные разговоры, поскольку с той поры они вызывали у неё нечто вроде лёгкого холодка за ушами.

— Да ладно вам! Козе ясно, о ком идёт речь, — заявила она и с невинным видом хлопнула глазами, когда гости уставились на неё.

— А ты понимаешь, насколько это важно? — спросил посуровевший Ладмон.

Жёсткое выражение на его лице наконец показало его истинную натуру. За маской насмешливой беззаботности скрывался властный и беспощадный человек, и это открытие заставило её внутренне поёжиться.

— Конечно, понимаю. Я же не дура. Не переживайте, я ничего не скажу Клермону. Да и зачем огорошивать беднягу? Пока у него с княжеством дел по горло.

Татьяна смерила сиртианца изучающим взглядом. «Да, братец Ричард, недооценила я тебя. Ты как наша русская матрёшка. Сначала безобразный тупой карлик, затем гений с внешностью киношного красавца, теперь потомок императорской семьи, которому палец в рот не клади — откусит вместе с рукой. Что дальше?» — мысленно спросила она.

«Молодец, — похвалил её Ладмон. — У тебя чёткая мысленная речь, что новичкам даётся далеко не сразу. Видимо, сказываются тренировки у Су Даджи. Да, сколько кукол в этой вашей матрёшке?» — весело прищурился он, чем сразу же растопил лёд, возникший между ними.

«Семь, насколько я припоминаю, но ты же у нас необычная матрёшка. Я не удивлюсь, если у тебя бесконечное множество обличий. Может, ты такой же как Кат Ворон?» — на лице Татьяны промелькнуло удивление. — Чёрт! Да вы же с ним два сапога пара! Зуб даю, что он тот сумасшедший землянин, который выжил в смертельной области космоса», — сообразила она.