— О, да. Тем более — вот, полюбуйся, — Лиана лезвием ножа подцепила цепочку на шее мертвеца и вытянула висевший на ней странный камень, покрытый густой вязью рун, — эта штука способна полностью забить каналы проведения энергии… По-простому — сделать любого мага не опаснее улитки. Ладно хоть из всех остальных рунных слов этот, кроме защит от магии, умел пользоваться только Вдохновением и немного ускорять себя, иначе тебе пришлось бы попотеть, разбираясь с ним.

Агата вгляделась в лицо северянина. Мертвец как мертвец… Волновало ее другое.

— Его послали за вами.

— Да. Хотя, думаю, пославший не рассчитывал на тебя, иначе не ограничивался одной бандой головорезов.

— Но кто мог вас искать? Еще и желая смерти?

— А вот это уже интересный вопрос… Впрочем, путь от Цитадели в город по сути один, так что, возможно, нас просто ждали тут. Или хольд использовал чутье, вот это слово, кажется, должно помогать ощущать магов… или судьбу. В их рунах я не сильна, — магесса нахмурилась. — Ладно, так или иначе, нам сейчас больше ничего не узнать. Мертвецы, увы, молчат.

— Простите. Нужно было взять их в плен?

— Нет, зачем? Тем более что один пленный у нас уже есть, а этот Харальд или как его там все равно не стал бы сдаваться, скорее бы сам себя убил.

Агата не была знатоком чужих душ, но сейчас она чувствовала — магесса о чем-то умалчивает. Что-то стояло за этим нападением, что-то глубоко тревожащее Лиану. Вот только причинами этой тревогой она делиться не собиралась.

— Ладно, думаю, нам стоит забросить пожитки вожака и нашего пленника в телегу и отправляться, — постановила магесса. — Я проведу небольшой ритуал, должен на пару дней обезопасить этих молодцев от поднятия. В городе доложим обо всем местному магу, пускай он уже с церковниками разбирается. И…

Речь Владелицы Клинок не до слушала, отвлекаясь. Стук копыт. Приближающийся, причем быстро.

Агата глубоко вздохнула, сосредотачиваясь на чувствах. Всадник, и не один. Точно не один. С десяток, а то и больше. И идут от города, за поворотом их и не разглядеть толком…

Агата глубоко вдохнула, прогоняя по телу живший внутри свет. Дар Богини, наполнявший каждого человека, дар, который Клинки учились использовать во благо. Энергия, способная дать силы сопротивляться магии, сражаться с самыми тяжелыми ранами… Ну или прояснить разум и подарить сосредоточенность.

Да, потом придет усталость и боль. Они всегда приходили. Свет не позволял выйти за пределы физических возможностей, даже возможностей Клинка. Он лишь раскрывал внутренний потенциал, не более, позволял успокаивать разум, направлять внимание на то, что действительно важно, а сейчас важно было сражаться дальше.

Агата сделала еще один глубокий вдох, сосредоточившись на своих чувствах, готовясь в любой момент сорваться в боевую медитацию.

Да, можно было уйти в лес. Прямо сейчас. Ей и Лиане, уйти прочь, туда, где кони станут лишь помехой. Но целительница наотрез отказалась оставлять детей, а телегу с ними в лес не затащишь. Можно затащить их самих, но это значит приобрети проблемы. Кто понесет? Агата? Тогда сражаться будет просто некому. Сами не побегут, да и не разбудить быстро. Посадить на Спокойную? Сонных — бессмысленно. И — вторая проблема — на дороге останутся староста, Готье, пленник и тела. Магесса не хотела навлекать беду на Оглафа, и в глубине души Агата была с ней согласна. Пусть она недолго знала старосту, он казался неплохим человеком, да и в бою помог.

Вариант с бегством не рассматривался, так что придется сражаться. Ладно хоть отойти к повозке и остаться там целительница согласилась. Староста пообещал присмотреть за тылами, так что Агата встала посередине дороги одна. Так проще — никаких помех.

Всадники приближались. Еще немного — и они выскочат из-за поворота.

Агата вдохнула еще раз и натянула до уха тетиву отобранного у одного из убитых ватажников лука. Стрелять она не слишком любила, но умела, а с такого расстояния не промажет и слепой. Обнаженный меч, воткнутый рядом между камней, ждал своего часа.

Свет омыл разум, погружая в боевую медитацию.

Один удар сердца.

Морда первой лошади показалась из поворота.

Второй.

Виден первый всадник. Опережает других, фальшион наготове.

Третий.

Пальцы разжимаются, отпуская стрелу…

Резкое: «Свои!» ворвалось в разум и Агата едва-едва успела шевельнуть левой рукой. Стрела ушла с тетивы, чиркнула по лицу первого наездника и полетела выше, над головами остальных.

Клинок подхватила меч, не упуская пока медитации, и увидела, как на крик первый всадник обернулся всем корпусом, натянул поводья, пытаясь развернуть коня на всем скаку…

Вот только лошади это пришлось не по нраву. Разгоряченная бегом, она взвилась на дыбы — и всадник вывалился из седла, под копыта следующих за ним. Раздавшиеся крики смешались с конским ржанием, все смешалось, кто-то еще упал…

Хаос, хаос, странные вспышки над упавшим… А за первыми конниками пребывали следующие.

Агата ругнулась и, выпустив меч, поспешила вперед, напрягая чувства и тело не для сражения, а ради помощи. Увернулась от одного конного, разминулась с другим — и успела поймать упавшего за руку и вздернуть на ноги до того, как его бы затоптали, пусть и оказалась теперь в окружении вооруженных всадников.

Эти, в отличие от предыдущих противников, снаряжены были кто во что горазд. И удержавшиеся в седлах, и нет представляли собой какой-то наемничий сброд. Вон пухлый толстяк с одним топором на поясе, вот ветеран навроде Оглафа — лицо в шрамах, в руке — копье, на теле — кольчуга, вот молодец в каком-то рванье и с кистенем, вот и вовсе — старик с клевцом в руках… Только прибывшие последними отличались: одинаковые черно-красные котты, фальшионы, щиты, шлема.

Клинок глубоко вздохнула, отпуская медитацию. Зажатая между двух конских туш, она едва ли смогла бы сражаться, особенно держа за руку упавшего, который стоял как-то не слишком ровно.

— Именем барона де Картье, что тут творится⁈ — проревел последний приехавший, которого Агата едва-едва видела.

— Предполагаю, небольшое опоздание, — раздался голос подошедший магессы. — Валентин, ты цел?

— Кажется… — прохрипел первый не удержавшийся в седле всадник.

— Звучит не очень оптимистично. Иди-ка сюда. А вы, господа, можете разворачиваться. Драка уже закончилась. Если кто-то пострадал — подходите, а так — проезжайте, в городе рассчитаемся.

— Рассчитаемся, — эхом ответил названный Валентином.

Агата скосила глаза на свою «добычу». Парень? Мужчина? Скорее уж второе, но точно не возраста Оглафа. Скорее уж Готье лет эдак через семь-восемь, а то и все десять, вольной жизни. Выглядел он не слишком хорошо — не то из-за падения, не то еще из-за чего. Длинные черные волосы спутались, лицо осунулось, глаза запали.

— Значит, опасности нет? — вновь раздался зычный голос того, кто говорил от имени барона местных земель.

— Нет, — заверила магесса, — нам помощь не нужна.

— Тогда — разъезжайтесь, разъезжайтесь! Нечего тут толпиться!

Всадники, кто с удивлением, кто с руганью, принялись разворачивать коней. Немногие упавшие взгромоздились в седла, и приехавшие под хриплые заверения Валентина о том, что остаток он заплатит в городе, принялись отступать, разворачиваться и скоро неспешно удаляться прочь по дороге.

Очень скоро на дороге остались лишь четверо подъехавших ближе всадников в черном и сам Валентин, едва стоявший на ногах. Его конь ушел следом за остальными.

— Идем, сюда, — подошедшая Лиана проворно закинула руку мужчины к себе на плечи и обхватила его за талию. — Давай к телеге, посмотрю, что с тобой можно прямо сейчас сделать.

Агата могла поклясться, что Валентин облегченно выдохнул.

— Вы живы…

— Более чем.

— Так что тут, во имя Света, происходит⁈

— Чудеса, господин стражник, — подал голос Оглаф, — мы в город из Речного ехали, смотрим — а тут, на дороге, наемники передрались. Хольды с нашими поссорились, кажись. Один только в живых остался, — он кивнул на пленного, который боялся шевельнуться, — ну мы и решили — добро-то им уже ненужное, а деревне пригодится.