Сокол резко вскрикнул и кошка, зашипев, стремительно сорвалась с места. Чёрной молнией она промелькнула в приотворённых дверях амбара. Как только неожиданная посетительница исчезла из-под лестницы вышла призрачная девушка в сопровождении белого волка.

«Как думаешь, что нужно ведьме?»

«Не знаю, Луиза, но мне не нравится её визит».

«Мне тоже. Похоже, она тоже нацелилась на нашу парочку. Боюсь, это осложнит выполнение задуманного».

«Не беспокойся, мой ангел. Сейчас я её убью».

Волк двинулся следом за кошкой, но призрачная девушка его удержала.

«Рихард, постой! — её голосок задрожал. — Не связывайся с ведьмой! Я чувствую в ней колдовскую силу, очень похожую на силу нашей Царицы».

«Не преувеличивай, Луиза. Это невозможно. Помнишь, я говорил, у кого она черпает свою силу».

«Похоже, не только она».

«Что ж, если ты права, то я буду только рад. Если ведьма черпает силу из того же источника и имеет зуб на Царицу, значит у нас новый союзник», — волк оскалился в довольной улыбке.

«Эй, ты не забыл, что ведьмы ненавидят вампиров?» — тревожно спросила девушка-призрак.

На морде зверя появилось снисходительное выражение.

«Поверь, ничто так не объединяет, как общий враг».

«Будь осторожен, Рихард, однажды нас уже погубила твоя самоуверенность».

Зверь состроил умильную мину и ткнулся лобастой головой в руку девушки.

«Не печалься, мой ангел. Верь, я больше не подведу тебя».

«Ах ты, подлиза! — присев на корточки, девушка-призрак обняла волка за шею и прижалась щекой к его морде. — Не сомневайся, любимый! Я всегда буду тебе верить, какую бы глупость ты снова не совершил».

«Вот спасибо за такое доверие!» — рассердился зверь. Вырвавшись из объятий девушки, он исчез за дверью, и вслед ему понеслось эхо призрачного смеха.

________________________

ГЛАВА 7

Злой шутник, озорник Купидон

Кошка стрелой пронеслась по кустам и, перевернувшись в воздухе, обернулась человеком. Аделия нетерпеливо отбросила растрепавшиеся волосы и вывела на дорогу коня, привязанного в зарослях прибрежной ивы. С легкостью бывалой наездницы она взлетела в седло и ударила пятками по мускулистым поджарым бокам.

Путники, бредущие в ночи, заслышав стук копыт несущейся во весь опор лошади, предусмотрительно сворачивали к обочине. Однажды наперерез ей бросился затаившийся конный отряд, но она подняла руку, и над её головой полыхнул синий огонь ведовского амулета. Тогда воины, давая дорогу ведьме, спешно расступились.

После бешеной скачки Аделия подлетела к небольшому костру, горящему в ночи, и бросила поводья подбежавшей Рунике. В ответ на её немой вопрос, она безмолвно опустила веки. Разбуженный граф недовольно проворчал и, повернувшись на бок, плотнее завернулся в одеяло, а приор смерил женщин подозрительным взглядом и, перекрестившись, сжал в руке рукоятку освящённого оружия. «Проклятые ведьмы! Единственно, где ваше место это на костре», — подумал он и с удовольствием представил себе, как Аделия и Руника кричат и корчатся в пламени очистительного костра.

Видя, что не происходит ничего интересного и женщины в молчании устраиваются на ночлег, Вагабундо сладко зевнул и украдкой отхлебнул винца из припрятанной фляжки. Ненадолго отлучившись по нужде, он снова залез под одеяло.

— Ни сна, ни покоя от вас, чёртовы интриганки. Прости, Господи, за упоминание нечистой силы в полночный час, — проворчал он во всеуслышание.

Ворочаясь на своём лежаке, приор нечаянно угодил ногой в тлеющий костёр и, позабыв о благочестии, крепко выругался. Женщины переглянулись и, не выдержав, прыснули от смеха, но затем Аделия посерьезнела и, бросив косой взгляд в сторону иезуитов, подалась к своей наперснице и чуть слышно прошептала:

— Будь осторожна, Руника. Из этой парочки слуга гораздо опасней господина. Приор — фанатик от веры, к тому же очень неглуп. Старайся не провоцировать его без нужды и, пожалуйста, не болтай лишнего в его присутствии, хорошо?

— Госпожа, давайте я их прирежу! — откликнулась Руника и с готовностью схватилась за кинжал. Ловкая и гибкая в мужском костюме, сейчас она ничем не походила на степенную хозяйку придорожного трактира.

— Тсс! Не так громко, — прошипела Аделия, приложив палец к губам. — Я же сказала, что господа иезуиты нужны мне для похода в Ночное королевство.

Вагабундо навострил уши — ему не давала покоя загадка ведьмы. Чутьё говорило ему, что она нечто большее, чем эриата высокого ранга. Такие, как она, с младенчества воспитывались в ведовских обителях и хоть ведьмы не теряли связи с породившей их семьёй, после посвящения они признавали только свою внутреннюю иерархию. Потому его сразу же насторожило, что Аделия де Линь представилась им титулом баронессы. Стоило только глянуть на неё и графа, чтобы понять, что они одного поля ягоды. Надменность и привычка к беспрекословному повиновению, отличающие потомственную знать, то и дело прорывались в её манере держать себя, правда, не столь явно, как у де Фокса. Но ведьма, вращающаяся в великосветских кругах, заслуживала особого внимания, — ведь Эвальд, король Эдайна, ненавидел их племя.

Пока приор размышлял о политическом раскладе при королевском дворе, граф тоже был настороже. Трактирщицу он ни во что не ставил, но ведьму опасался. Тем не менее он убрал на место метательные ножи и последовал её примеру, когда она перестала шептаться с прислужницей, и повернулась спиной к костру.

Де Фоксу показалось, что только он сомкнул глаза, как его уже разбудили. Кто-то сдёрнул с него одеяло и он, с трудом разлепив веки, увидел склонившийся над ним женский силуэт, причём очень даже симпатичный — с тонкой талией и аппетитными округлостями. Вот только голос у этого очаровательного создания был далеко не мёд.

— Эй, бездельник, хватит разлёживаться!.. Вставай, я кому сказала?! — громко сказала Руника и, не удовольствовавшись этим, с грохотом бросила ведро. — Живо дуй за водой к колодцу, — распорядилась она.

— Отстань, коровница! Это твоя работа, — пробормотал де Фокс и, нащупав одеяло, снова в него завернулся. — Разбуди, когда приготовишь завтрак… — И тут на его голову обрушился целый водопад ледяной воды, во всяком случае, ему так показалось. — А-а!.. Сдурела, дрянь!

Он взметнулся, да так быстро, что опешившая Руника отшатнулась и вытаращила глаза. Злой как чёрт де Фокс замахнулся дать ей пощёчину, но она с неожиданной легкостью уклонилась от его удара, и он чуть было не свалился, потеряв равновесие.

Бормоча что-то нелестное об изнеженных мальчишках, без дела распускающих руки, трактирщица неспешно поставила опустевший кувшин на землю и, подбоченившись, смерила графа вызывающим взглядом.

— И что дальше, красавчик? Неужели рискнешь ударить? — сказала она, смело глядя на де Фокса. И столько лукавого задора было в позёрстве молодой женщины, что он смутился и опустил руку, занесённую для повторного удара.

— Допросишься, подлая крестьянка, — буркнул он и потянулся за одеждой, в беспорядке разбросанной у лежака.

— Да, ну? — воинственно настроенная трактирщица, вплотную подступила к графу. — Эй-эй! Чего отвернулся? Струсил, что ли, али стыдно? А ну давай, попробуй меня тронуть! Увидишь, что будет, — подзадоривала она его.

Де Фокс с многозначительным видом положил ладонь на рукоять хлыста.

— Если так уж не терпится, то, пожалуйста, могу выпороть. Или ты ожидала чего-то другого, нацепив на себя оружие?

— Негодяй! На своём веку я повоевала больше, чем ты живёшь на свете!

— И всё же ты подлая крестьянка, с которой ни один порядочный дворянин не станет драться, а вот выпороть за хамство — это в любое время, было бы желание.

— Скотина! При желании я сама тебя выпорю!

Некоторое время они мерялись взглядами, а затем Руника схватила пустое ведро и снова протянула его графу.

— Дуй за водой! Нечего пялить на меня свои зенки, не испугаешь.