— Думаю, ты права, — кивнула я.

Мы пошли по дорожке, окружённой весенними цветами; на Фандоре тоже была весна. Вспомнив о князе Фонге, — жаль, что мы пропустили его полёт, я посмотрела в небо, а затем на свои ладони, на которых, наряду с пером феникса, красовалось огненное тату томагавка.

— Темах. Интересно, зачем он отцу?

Двойняшка дёрнула плечом.

— Не имею понятия.

— Тогда зачем я вам понадобилась? — удивилась я, до этого свято уверенная, что именно из-за этого подарочка лучезарного Тонатиу меня вытащили с Земли. Ведь Алконост тогда сказала, что Темах нужен отцу.

Так! Нюхом чую, сволочная сестрица что-то скрывает от меня. Ну, ничего! Сейчас я выведу её на чистую воду.

Но не успела я приступить к допросу, как с неба обрушился настоящий потоп. Пустившись наперегонки, мы одновременно влетели на подъездную аллею у дома и… оказались носом к носу с Кецалькоатлем.

Под драконьей маской он был неотличим от Золотого императора, но в этот раз я сразу же поняла, что это не отец.

— Доброго вам здравия, племянницы, — прогудел он добродушным голосом и предстал перед нами в образе белобрысого мистера Вейса.

— Здравствуйте, коль не шутите, — отозвалась я, насторожённо глядя на гостя.

В белых замшевых штанах с бахромой по бокам и такой же белой безрукавке, расшитой изумрудами, он выглядел очень импозантно. Красивый стервец! И сам прекрасно это знает. Я внутренне усмехнулась. Судя по изучающему взгляду, имеющему специфическому окраску, дядька у нас шалун и, похоже, не прочь покрутить шуры-муры с красивыми девицами и не важно, что это родные племянницы, только фиг ему!

С физиономии Кецалькоатля пропало задумчивое выражение. Похоже, он прочитал мои мысли, и они пришлись ему не по вкусу.

— Нам нужно поговорить, — заявил он раздражённым тоном и ухватил меня за локоть.

— Постойте! — воскликнула двойняшка, держа меня за другую руку. — Вы должны сказать, куда её забираете.

— Должен? — рявкнул Кецалькоатль, но тут же примирительно улыбнулся. — Передай Вифании, чтобы она не переживала. Мы будем в Небесном дворце. Сирин некоторое время погостит у меня.

— А с моей стороны возражения принимаются или как? — осведомилась я, только кто бы меня слушал!

Перед глазами потемнело и в следующее мгновение мы с Кецалькоатлем оказались у подножия парадной лестницы. Интересно, почему всегда здесь, а не внутри самого Золотого дворца?

— Потому что так настроена система безопасности, — последовал ответ на мой невысказанный вопрос.

— Понятно, — я покосилась на Кецалькоатля, который не выпускал моей руки во время подъёма по лестнице. — Куда вы тащите меня?

Он бросил на меня сумрачный взгляд.

— Я же сказал, некоторое время ты погостишь у меня.

— Как долго? — не унималась я.

Кецалькоатль вроде как поскучнел и отвернулся.

— Это зависит от твоего отца, — сдержанно ответил он.

Плохо дело! Кажется, мне отводится роль яблока раздора в их разборках.

Во дворце меня передали под присмотр полуголой смуглой девицы с чешуйчатым зверем на поводке. Судя по рыбьим глазам и плавниковому забору на хребтинах, обе твари были выходцами из морской стихии.

Несколько комнат, что мне отвели, блистали роскошью, но тюрьма есть тюрьма. Помимо уже знакомого по Тартару магического барьера, ко мне приставили дворцовую стражу. Несколько раз заглядывала девица со своей зверюгой, видимо, не доверяла моему спокойствию; затем она же принесла обед. У меня создалось впечатление, что она не прочь поговорить, но я устала как собака собачья и была не в состоянии вести словесную битву.

После обеда я прилегла отдохнуть, а когда проснулась, был уже вечер и, как выяснилось, уже другого дня. После ванны и ужина я исследовала свою темницу. Увы, мне! барьер был непроницаем. Поскольку не в моих правилах было биться лбом, то ради интереса я исследовала гардеробную и, выяснив, что там нет ни одного подходящего для бегства наряда, решила остаться в том, что есть. Кстати, это оказалось очень предусмотрительно с моей стороны.

Делать было абсолютно нечего. За окном быстро темнело, а затем на небе высыпали первые звёзды. Наконец, я поняла, что меня подспудно тревожило с момента появления на Фандоре. Самого заката я не видела, но должна была слышать крик феникса. Вот только я ещё ни разу его не слышала, хотя солнце уже несколько раз прокатилось по небу. У меня ёкнуло сердце; Лин Гуан был мне как старший брат и даже больше, он был мне как отец, а ещё он олицетворение незыблемости мироздания на Фандоре.

Я распахнула двери и, вылетев в коридор, схватила за грудки одного из стражей. «Живо отвечай, что случилось с князем Фонгом!» — прорычала я, глядя в растерянное лицо парня. Почему магический барьер не удержал меня, я задумалась уже гораздо позже, а на тот момент даже не вспомнила о нём. К тому же императорская стража, бегущая на подмогу караульным, не оставила мне времени на раздумья.

Видимо, на случай моего бегства у парней был приказ убить меня, и они без промедления пустили в ход оружие. Я понимала, что долго не продержусь, несмотря на всю свою выучку и изворотливость. Эх, будь у меня хоть какое оружие, я бы прорвалась, а так рано или поздно, но меня укокошат.

Когда явился старший стражи и задействовал нешуточную магию, я поняла, что это конец и… ощутила в руках тяжесть кэма. Не знаю, кто дал мне доступ к магии, но этот неведомый благодетель спас мне жизнь.

Так! Вот теперь мне сам чёрт не брат! Сначала ставим щит, а затем переходим в наступление!

Уже с совсем другим настроением я крутанула кэм и ринулась в бой. Ну погоди, дядюшка, скотина ты эдакая! Вот, значит, как ты со мной? Дай только срок, я пропишу тебе такую ижицу, что мало не покажется!

***

Лотико Фьюстеру, призванному Зевсом ко двору, необычайно повезло. Незадолго до освобождения Золотого императора он получил письмо от матери, в котором говорилось, что дед срочно хочет его видеть, и поспешил домой.

Когда Василевс, волшебный конь бога любви, покинул пределы Олимпа и коснулся копытами земли, небо внезапно потемнело, а затем разразилась страшная буря. Это был не дождь, а настоящий потоп; вдобавок непрерывно гремел гром, а молнии били с такой частотой, что оглохший и ослепший Лотико отпустил поводья и отдался на волю Василевса. Бросаясь из стороны в сторону, конь умудрялся уходить от частокола огненных стрел, неожиданно преграждающих путь, и его хозяину оставалось лишь удивляться, что они до сих пор живы и невредимы.

Всадник и конь призраками летели сквозь бушующую воду, в которую превратились земля и воздух, и когда Василевс с радостным ржанием встал на дыбы, Лотико понял, что чудо свершилось; он добрался до дома целым и невредимым. Насколько позволял хлещущий дождь, он оглядел родные пенаты, и тут кое-что подпортило ему радость возвращения. Первое что бросилось ему в глаза это мощный защитный купол, полностью закрывающий Расомское поместье, причём не временный, а стационарный, судя по количеству закачанной в него магии и сложному силовому плетению. Обычно такой купол использовали не для укрытия от бури, а для защиты от неприятеля.

Ерунда! Война закончилась, нам не с кем воевать, подумалось Лотико, но тревога не унималась, и его мысли закружились вокруг срочного вызова деда и странной бури, чья мощь указывала на божественное происхождение. Распахнувшиеся ворота отвлекли его от неприятных дум, и он вместе с Василевсом порадовался островку безопасности, тишины и сухости.

При виде сына миссис Фьюстер всплеснула руками и бросилась ему навстречу. Помимо неё Лотико встречали отец и дед, и он подметил, что на их хмурых лицах тоже отразилось облегчение. Но это было ещё не всё. Когда Лотико спрыгнул с коня, миссис Фьюстер обняла его и заплакала, что окончательно выбило его из колеи: до этого он никогда не видел материнских слёз. Обеспокоенный происходящим, он вопросительно глянул на отца и деда. Пан качнул рогатой головой, и Лотико понял, что не ошибся насчёт ожидающих его неприятностей.