— Если тебе так неймётся, то спляши на моей могиле!

— Что?.. Обязательно! — пообещал Виолента и повелительно махнул своим людям. — Забираем трофей и уходим.

Видя, что Цветанку уносят, Юлиан что есть силы рванулся наружу, но магическая преграда стояла намертво. Она не давала ни войти, ни выйти за её пределы. Тогда юноша снова позвал Финиста, но тот по-прежнему восседал на плече Аделии и делал вид, что не замечает хозяина. Юлиан обозвал его предателем и пообещал сменять на волшебную палочку. Тогда рассерженный сокол клюнул его; юноша подался в сторону и нечаянно дотронулся до бушующего кайда Аделии и тут же поплатился за это, приобретя весёленькую радужную раскраску.

Несмотря на сложное положение, пленники заулыбались. В попытке утешить Юлиана де Фокс хлопнул его по плечу, и вокруг него самого разлилось белое сияние. Глаза Руисы Файр загорелись восторгом, и она хлопнула графа по спине, а Руника не удержалась и шлёпнула её по лбу. Игра в пятнашки закончилась тем, что вскоре все, кто находился в защитном круге, переливались различными цветами, и Аделия сразу же уловила закономерность. У всех, кроме Юлиана, сияние по цвету совпадало с сиянием, испускаемым четырьмя жезлами на алтаре Времён года. Почему-то её страшно обрадовало, что не только она, но и Раймонд окружён искрящимся тёмным ореолом божества Лета.

***

Когда граф Виолента оказался на улице, один из его свиты поинтересовался, как они будут доставлять пленницу. Он немного подумал и сказал, что торопиться им некуда и лучше всего для этого подходят кони.

— Неужели Адлигвульф всерьёз рассчитывал заменить этой слабачкой нашу Царицу? — презрительно заметил один из лордов-вампиров, и неприязненно покосился на высоченного блондина.

Не обращая внимания на сборище вампиров, вновь прибывший подъехал вплотную к ним и спешился с коня. Грива и хвост его породистого скакуна отливали чистым серебром, но самым примечательным было то, что на его чёрной шкуре красовались серебряные полосы и пятна, каких не было ни у одной нормальной лошади.

— Да уж! Будь она хоть немного похожа на неё, мы уже были бы мертвы… — рассеяно отозвался Виолента. Он внимательно разглядывал необычную масть животного, на котором приехал незнакомец.

— Нет проблем! А если девочке не хватит собственных сил, она всегда может рассчитывать на мою помощь, — прозвучал ледяной голос.

Граф Виолента невольно вздрогнул, а незнакомец тем временем оказался рядом с Цветанкой. Он легко отшвырнул налетевших вампиров и, спустив её с коня, поставил на ноги.

— Кажется, я подоспел как нельзя вовремя, — под его руками магические нити рвались как гнилая пряжа. — Малявка, а ты очень похорошела, — глядя в лицо ничего не понимающей девушки, он мягко улыбнулся. — Гемма, неужели я настолько изменился, что ты не узнаёшь меня?

ГЛАВА 26

Горький привкус любовного напитка, настоянного на долгой разлуке. Нежелательные родственные связи

— Если она Гемма, тогда кто я? — произнёс срывающийся ломкий голос.

Долгорукий замер и медленно развернулся.

Не замечая попадавших на колени вампиров, из сгустка темноты выступила хрупкая девушка в коротком подростковом пальто и красном шарфе, обмотанном вокруг тоненькой шеи.

— Глоб! — она протянула к нему руки. — Это же я!

— Гемма! — судорожно вздохнув, молодой человек стиснул её в объятиях. — Малявка, ну я и дурак, если мог перепутать тебя с другой…

Он заглянул в бездонные провалы тёмных глаз и отшвырнул её от себя.

— Тварь! Да как ты смеешь выдавать себя за мою девочку! — в его руках появился магический меч. — Я убью тебя за это!

Но девушка не пыталась защититься. Она лежала на земле, и её худенькие плечи мелко вздрагивали от беззвучных рыданий. На лице Долгорукого промелькнуло сомнение. Меч исчез и он, склонившись над скрюченной фигуркой, нерешительно тронул её за плечо.

— У-уходи! — девушка закрыла лицо ладонями.

— Ну, ты чего? Перестань реветь, — он неловко прижал её к себе. — Да, ладно тебе, малявка! Ведь мог я не узнать тебя после стольких лет.

— Глоб! — захлёбываясь от слёз, девушка порывисто его обняла. — Даже не верится, что наша встреча происходит наяву, — она отстранилась и слепо провела пальцами по его лицу. — Господи! Столько времени прошло!

Не замечая, что всё больше выпадает из образа Геммы, Царица вампиров жадно вглядывалась в полузабытое лицо. Пришелец из далёкого прошлого возмужал и по-прежнему выглядел, как небожитель, но для неё это уже давно ничего не значило, — ведь роскошный фасад зачастую маскирует внутреннее убожество или заумную пустоту. Но сейчас она искала именно признаки деградации; ей очень хотелось найти подтверждение тому, что не только она растеряла себя на трехсотлетнем пути к этой встрече. Искала и не находила. Из Долгорукого по-прежнему била через край жизненная сила, а черты красивого лица выдавали ум и недюжинное упорство, и оттого радость в её душе соседствовала с печалью, а нежность — с досадой на себя за глупую сентиментальность.

«А братец по-прежнему хорош собой и харизматичен до невозможности, — подумала Царица вампиров с грустной усмешкой. — Жаль, что нас снова разделяет непреодолимая преграда». Она даже не пыталась разобраться в смеси противоречивых чувств, и призрак былой любви постепенно обретал плоть и кровь и она, заметив это, посмеялась над собой.

«Эй, Гемма, — обратилась она к той, что спала в её душе, — а у тебя губа не дура, мальчишечка очень даже ничего. Чем-то он до сих пор волнует меня».

«Возлюбленный мой!» — отозвался внутренний голос, преисполненный щемящей душу нежности.

«Дура! Ты любила не живого человека, а свою мечту!» — прошипела Царица вампиров.

«Глоб и мечта — это одно и то же», — стояла на своём девушка из прошлого, чей облик она украла.

«Какая наивность, граничащая с глупостью!»

«Пусть так, мне нет до этого дела. Он рядом, и я счастлива».

«О боже!.. Кстати, о нём. А ведь божок прокололся со своим отказом. Теперь даже не знаю, радоваться этому или огорчаться».

Тёмные глаза девушки остро блеснули, выдавая совсем иные чувства, а заодно иной облик и совсем другой наряд.

— Глоб, тебе не кажется, что боги не так уж всевластны? — проговорила она и, смерив его взглядом, приподняла бровь. — Надеюсь, ты не такой дурак, что до сих пор веришь в единого боженьку с его ангелами и демонами?

Такие чувства и поведение были настолько несвойственны Гемме, которую он знал, что у Долгорукого защемило сердце.

— Не знаю, — буркнул он. — Лично я с богами незнаком. Во всяком случае, мне так кажется, хотя на моём пути встречались более чем странные личности.

Долгорукий со смешанным чувством наблюдал, как исчезает стеснительная юная девушка в стареньком пальто и длиннющем красном шарфе, а на смену ей приходит надменная красавица в пышном ореоле тёмных кудрей, облачённая в очень женственное платье, обтягивающее её точёную фигурку как перчатка. Это было прекрасное существо, но опасное как сталь бритвенной заточки его любимых дамасских ножей.

— О! Кажется, я немного отвлеклась. Не удивляйся, Глоб, это тоже я.

Чётко очерченные губы красавицы дрогнули в странной полуулыбке.

— Знаешь, мне всегда казалось, что до мечты нельзя дотрагиваться руками. Она должна оставаться недостижимой, как звёзды на небе или линия горизонта. И всё же, как это романтично — встретиться вновь после долгой разлуки.

Царица вампиров шагнула вплотную к Долгорукому и, подняв к нему лицо, медленно опустила ресницы.

— Да, как ты смеешь?! — рыкнула она, когда он не отозвался на это безмолвное приглашение к поцелую.

— О, как! — не слишком удивился тот. — Что, малявка, сказывается привычка к беспрекословному повиновению?