— Ему все же проще с соотечественниками, — признал Магир. Нащупал разум менталиста с корабля Саида, передал просьбу Агаты связаться со всеми союзниками некромантов и передать просьбу двигаться к Бриолю, и, почему-то, улыбнулся.

— Что-то случилось? — не сдержалась Агата.

Магир покачал головой.

— Морифатон говорил, что мы, покидая родину, станем часть великого. Я поначалу думал, что это великое будет скучным… Но ошибался.

— Магир, ты очень помогаешь, но дальше…

— Будет опасно. Смертельно. Мне незачем читать мысли, да и амулеты у тебя хорошие. Я просто это знаю и вижу по лицу. Но у меня есть долг, и я буду выполнять то, что взял на себя, фахашма. Не стоит беспокойства.

Агата кивнула. Не найдя ответа поклонилась и покинула шатер йохров.

Чтобы нос к носу столкнуться с Теодором, которого сопровождали Гульм и Елена.

— Владычица Смерти! Позволь присоединиться к твоему воинству, жаждущему повергнуть чужеземцев! Нас не так много, как хотелось бы, всего две сотни уцелевших, но мы готовы встретить свою судьбу. И многие владеют магией.

— Что мне крайне не нравится, — проговорила Елена. — Крайне.

Гульм кивнул.

— Мы готовы сражаться, госпожа, — проигнорировал их Теодор. — Мы не сумели защитить наш дом, но наши жизни и смерти еще могут послужить и нашей, и вашей госпоже. Позвольте присоединиться к вашим войскам. Ну и провести службу по нашим павшим братьям.

Агата подумала — и кивнула. Уточнила только:

— Сражаться будете плечом к плечу с рутенами и нежитью.

— В столь сложных обстоятельствах, перед которыми пасует даже Великий Прелат, союзников не выбирают, — уже менее торжество проговорил Теодор.

Агата кивнула. Стоит осмотреть новоиспеченных союзников, но если среди них есть маги, пусть и осветленные, то они лишними не будут. Главное чтобы не ударили в спину.

Валентин ушел на рассвете, вместе с Ой-Тере, Варнэ и остальными некромантами. Никто из них не рвался покидать Белые Земли, но Агата была непреклонна. Она — идет дальше. Остальные живые некроманты — нет. Точка. Приказ фахашмы. Цель уходящих не менее благородная, чем ее, но совсем другая.

Доминика не плакала. Робко спросила: «Мы еще увидимся?» и, получив кивок, сильнее вцепилась в руку наставника, хранившего гробовое молчание. Агата знала выражение лица мужа. Он ненавидел ее за отданный приказ, но уважал как Королеву достаточно, чтобы не бунтовать открыто. За это она была ему бесконечно благодарна.

Наблюдатели Инкитэ подтвердили: все всадники на конструктах (Ой-Тере с Раджином взял к себе Варнэ) покинули долину и устремились назад по ходу. Агата надеялась, что они быстро и без проблем минуют спорные земли и доберутся туда, где были пришвартованы джонка Ой-Тере и транспортники некромантов. Выйдут к реке, по ней — в море, и прочь, в Некрос, укреплять оборону, организовывать очистку измененных земель… Жить.

Остальные же шли сражаться. Умирать. Осознание этого витало в воздухе, но, к удивлению Агаты, никто не роптал. Может, сомневающиеся уже покинули войска, или те, кто шел за фон Хауцом-Саргоном и Владимиром с самого начала не питали иллюзий… Но не было ни разговоров, ни лишних вопросов. Людей Теодора, старавшихся держаться поближе к известным в Союзе «Львам», приняли без восторга, но и без особой ненависти.

Ближе к обеду собрали лагерь и забрали все нужные смертным пожитки: провизию, одеяла, стрелы и болты и все прочее. Самоходные телеги и самые обычные, на лошадиной тяге, были забиты, бойцы подхватили походные рюкзаки, навесили на себя оружие…

И ждали. Ее, Агаты, слов. На это намекнули и Теодор, и Владимир, и фон Хауц. Агата понятия не имела почему: она тут командовала нежитью, ни ей, ни личам лишние слова были не нужны. Но смертные почему-то ждали ее речи. Ее, Предательницы, Глашатая тьмы…

Она не умела красиво говорить, и не стала и пытаться что-то придумать. Подъехала на своем рогатом костяном скакуне к построившимся живым, встала так, чтобы все ее видели, и, протянув руку, указала на Обитель Света:

— Воины! Там стоит город, великий город великой страны… Павший от руки врага. Врага, напавшего без предупреждения, врага, с которым нельзя договориться. Не получится отсидеться за стенами, не удастся дождаться мига, когда чужие бойцы устанут или полягут от болезней. Если будем бежать — нас догонят. Если будем прятаться — нас найдут. Если будем ждать — нас атакуют.

Агата сделала паузу, разглядывая собравшихся. Стройные ряды рутенов в бригантинах и черных коттах; «Львы», чьи небольшие отряды стрелков, разведчиков, алебардистов и мечников перемешались друг с другом; жители разоренного города, почти без брони, кто в походной одежде, кто в рясах, кто просто в чем было и с чем было…

Но никто не дрожал. Среди собравшихся не витал страх, от них не тянуло ароматом ужаса и обреченности. Лица, тронутые болью, но полные решимости. Ладони, сжимающие оружие, каким бы оно ни было. Гордо распрямленные спины.

— Каждый думает, что знает, какой будет его жизнь, — улыбнулась Агата. Почему-то этим хотелось поделиться. — Кому он будет служить, кем он будет командовать, кто будет его другом, а кто — врагом. Но Боги, судьба или случайность меняют все, и мы можем лишь действовать. Никто не ждал каменных воинов. Никто не звал сюда летающего змея и его воинство, сметающее все на своем пути. Но в Рутении мы сразились с пришлыми — и победили. Они — не бессмертны. Они — проигрывают. Они — умирают. Потому мы атакуем. Пройдем по следу и ударим, уничтожая этих тварей. Одну за одной — ради нашего будущего и будущего наших детей.

Агата помолчала, но через паузу все-таки продолжила:

— Я буду честна с вами — это не будет легко. Война не бывает легкой, а наш нынешний враг не обращается в бегство и не отступает. Но его можно сокрушить. Мы можем показать свою силу и уничтожить угрозу. — Она достала меч из ножен. — Мы выступаем. И я клянусь сражаться до тех пор, пока, пока последний из захватчиков не погибнет или не вернется к себе, за Граничные Горы. Потому что больше нет Некроса, Рутении, Союза, детей Света, Преображений или Тьмы. Мы или сражаемся, как люди, как Древние, против духов — или погибнем. Я выступаю на охоту. И каждого, кто готов сразиться за будущее нашего мира, я зову с собой! — Агата подняла меч, и яркий солнечный луч скользнул по кромке.

С тихим шорохом покинули ножны мечи и фальшионы, поднялись в воздух копья и алебарды, гвизармы и топоры…

— Клянусь сражаться! — Владимир поднял свой здоровенный клинок. — Пока жив!

— Клянусь! — вторил фон Хауц, поцеловав лезвие своего короткого, массивного клинка.

— Клянусь! — Теодор поднял в воздух неказистый топор. — Убьем мразей!

Предместья безмолвной Обители заполнил гул согласий на разных языках. Агата пожалела, что рядом нет Даниэля. Он точно бы включил это в свою песню…

Она развернула скакуна и неспешно направилась по разведанной еще вчера дороге, ведущей прочь из Белых Земель. Раскуроченной и разбитой дороге, той, по которой эти места покидали и загорцы.

Охота началась.

Нежить двигалась первой. И чтобы не нервировать остальных, и потому, что духи могли оставить кого-то из наблюдателей или и вовсе часть войска… Только несколько разведчиков двигались впереди немертвых — стоило знать, что ожидает остальных.

«Красивая речь», — Тча, в этот раз совершенно тихий и словно бы еще более нелепый, сидел на холке костяка Агаты.

«Да? Я в этом ничего не понимаю».

«Красивая. Но лучше было бы, если бы рядом с тобой был Валентин».

Агата коротко усмехнулась.

«Это — мой поход. Тащить других за собой на тот свет я не хочу и не буду».

«Но эти идут».

«Идут. И он бы пошел, и имел бы на это право. Если бы не Доминика. Она слишком молода, чтобы соединиться с потоками, чтобы использовать энергию мира. Она не должна стать заложницей моих с Ней соглашений».

На самом деле Агата и без Доминики не собиралась тащить Валентина за собой. Но Тча этого знать не стоило.